Танцующая с бурей
Костыль для слабого сломленного человека.
Она облизнула губы, медленно поднялась на ноги.
– Я вам скажу то, что знаю я, – она оглядела облакоходов. – Я знаю, что вы не должны давать трубку двенадцатилетнему мальчику. Я знаю, что вы не должны насмехаться над ним из-за его невежества, пока сидите тут и вдыхаете эту гадость. – Она пристально посмотрела на отца. – И я знаю, что все курильщики лотоса – лжецы.
Она прикрыла кулак ладонью и поклонилась юнге.
– Спокойной ночи, юный са́ма.
Развернувшись, она отправилась к себе в надежде уснуть.
На следующий день Юкико проснулась, когда солнце только показалось на горизонте. Отец спал на своем месте и храпел, как бензопила. Одна нога свисала из гамака, болтаясь в воздухе. Одежда его пропиталась запахом лотоса, а пальцы были покрыты липкой сине-черной смолой. Умываясь и одеваясь, Юкико старалась посильнее шуметь, но он не шевельнулся. Проклиная его про себя, она вышла из комнаты.
Палуба уже была заполнена облакоходами, наверху на снастях копошилось больше десяти человек, перепроверявших узлы и канаты перед приближением к зоне муссонов. Капитан Ямагата стоял у штурвала, держась обеими руками за широкое колесо, выкрикивал приказы своим людям и проклинал шторм. «Сын грома» уже плыл над территорией дзайбацу Дракона, и вдали, на севере, на горизонте уже вырисовывалась темная зубчатая линия гор Йиши. Совсем скоро корабль полетит над территорией Кицунэ, дымящей пожарами и покрытой шрамами. Прошло почти восемь лет, как они уехали отсюда.
Пряди густых волос закрывали ей лицо, и она убрала их за уши. Не было настроения даже собрать их в пучок. Она сидела на бочках с чи, закрепленных на носу судна, и смотрела, как под ее ногами мелькают красные сельские пейзажи. Рассветный бриз был прохладным, но солнечное тепло уже набирало силу, и она надела очки, чтобы защитить глаза от яркого света. Она видела коричневое пятно чипровода, идущего через поля лотоса на запад: ржавая артерия, протекающая по больной плоти. Разглядывая горные хребты со стороны левого борта, она заметила крошечные пятна неболётов, кружащих вокруг темного пятна грязи и смога – горного бастиона Главпункта. Это была твердыня Гильдии – пятиугольная глыба из пожелтевшего камня, взмывающая в небо среди черных облаков со своего неприступного основания.
Короткий деревянный тренировочный меч вонзился в палубу прямо у ее ног. Тупое лезвие боккэна было испещрено десятками зарубок и вмятин, рукоять обернута крест-накрест старым шнуром. Она посмотрела на меч, затем через плечо на человека, который его бросил. Сзади стояла Касуми, держа в руках еще один короткий боккэн, ее длинные волосы были заплетены в толстую косу.
– Потренируемся? – Голос женщины слегка приглушал платок.
– Нет, спасибо, – Юкико снова посмотрела на горизонт.
– Ты уже несколько дней не занимаешься.
– Четыре дня за семь лет, – Юкико пыталась отвечать вежливо. – Думаю, я выживу.
– Я не буду сильно наседать, если тебе нездоровится из-за этого запаха.
От улыбки в голосе Касуми у Юкико по телу прошла дрожь. Она снова посмотрела через плечо.
– Такими разговорами вам и бешеного волка не уговорить. Хотите жесткого боя?
– Нет, ты права, – Касуми перекинула боккэн из одной руки в другую. – Мне надо оставить тебя в покое – сиди тут и дуйся, как шестилетний ребенок.
Юкико повернулась к ней лицом.
– Я не дуюсь.
– Конечно, нет, – Касуми опустилась на колени и подняла брошенный ею боккэн, указав на пол между ступней Юкико. – Не забудь пристегнуть нижнюю губу, когда решишь встать.
Юкико выхватила тренировочный меч из руки старшей женщины.
– Хорошо. Будь по-вашему.
Передняя палуба была достаточно просторна для хорошей потасовки, чтобы не мешать облакоходам. Юкико почувствовала на себе несколько любопытных взглядов, когда встала в стойку и собрала волосы в косу, завязав ее на конце. Касуми заняла позицию у правого борта, широко размахивая мечом над головой и вокруг бедер так, что свистел воздух. Юкико подошла к левому борту, несколько раз ударив концом меча по палубе. Она заняла позицию и уставилась на Касуми.
– Не стоит обращаться с ним так грубо, – сказала Касуми.
Юкико бросилась через палубу, нацелившись боккэном прямо в горло Касуми. Старшая женщина отклонилась назад, с легкостью отразив удар. Юкико наступала, намереваясь нанести три быстрых удара – в лицо, грудь, живот, опуская меч вниз по широкой дуге к коленям Касуми. Палуба наполнилась резким треском ударов дерева по дереву, топотом босых ног по настилу, короткими воинственными возгласами, которые сопровождали каждый удар меча Юкико.
Она заблокировала клинок Касуми, заставив ее откинуться на перила правого борта. Сотни футов пустоты отделяли их от качающихся ветвей лотоса внизу.
– Не читайте мне лекции, – выплюнула Юкико. – Вы мне, черт возьми, не мать.
– Продолжай напоминать мне об этом.
Касуми вытянула ногу и оттолкнула Юкико. Девушка кувыркнулась назад и присела на корточки, отражая удар, нацеленный в голову. Касуми сильно ударила ее в грудь и заставила откатиться дальше по палубе, с губ слетели брызги слюны. Юкико едва успела подняться на ноги, как ей снова пришлось парировать целую серию ударов: два диагональных пореза на груди и несколько ударов по лицу. Пятясь по передней палубе, она отступила, пытаясь восстановить равновесие.
– Нечего его защищать, – шипела Юкико. – Вы знаете, на кого он стал похож. Каждый божий день накуривается этой гадостью. Пьет до одурения. Может, вам стоит оседлать его, а не па́рить мне мозги при каждом удобном случае.
– Я делаю это, потому что забочусь о тебе, – Касуми парировала неуклюжий удар, треснув Юкико по левой голени. – И я вижу, что делаешь с ним ты.
Юкико сделала выпад ногой, прыгнула вверх и дальше, через бочки с чи, чтобы перевести дух, вытянув руку с боккэном над головой Касуми. Она тяжело дышала, к покрытой потом коже прилипли пряди черных волос.
– Мой отец получает то, что заслуживает.
– Он любит тебя, Юкико.
– Он любит саке, – она убрала волосы изо рта. – Он любит проклятую трубку. Больше, чем он любит меня. И больше, чем любит вас.
Касуми резко остановилась, грудь ее тяжело вздымалась. Меч в ее руке дрогнул.
– Поверьте этому, Касуми, – Юкико сняла очки, чтобы старшая женщина увидела ее глаза. – Поверьте этому, если не верите ничему другому.
Она швырнула боккэн на палубу. Он покатился по полированным доскам и замер у ног Касуми, означая конец боя. Рукавом уваги Юкико вытерла пот со лба, сердце бешено стучало, во рту пересохло.
Голос Касуми был тихим, едва слышным.
– Может, ты не все знаешь, Юкико.
– Может, и нет.
Она прошла мимо старшей женщины прочь.
– Но я знаю достаточно.
10. Жить и дышать
К вечеру шестого дня плавания пошел дождь. Корабль качало, в снастях свистел ветер, небо, как шторой, затянуло огромными черными тучами, которые, шипя, плевались влагой на палубу. Дерево намокло и стало скользким. Вонь сжигаемого чи смешалась с запахом растворяемого черным дождем лака, и тошнота, мучившая Юкико с самого начала путешествия, вернулась с удвоенной силой. Завернувшись в дождевик, она сидела среди бочек и молилась, чтобы путешествие поскорее закончилось. Судорожно хватая ртом свежий воздух, она с ужасом думала о муссонных ветрах, ожидающих судно впереди.
Из каюты вышел Ямагата в толстой непромокаемой куртке, защищавшей его от черного дождя. У левого борта стоял Масару, перегнувшись через перила и вглядываясь в бездну под судном и в облака, клубившиеся на горизонте. Прокладывая путь в ядовитом воздухе, «Сын грома» приближался к шторму, под судном проплывали первые отроги гор Йиши. Сквозь ливень были видны огни города Йамы, мерцающие призрачным светом в океане наступающей тьмы.
Акихито и Касуми встали у перил рядом с Масару. На них были толстые защитные пончо из резины, а великан для равновесия держался огромной лапой за прутья клетки. Юкико выбралась из укрытия на носу, чтобы послушать, о чем они шепчутся.