Танцующая с бурей

Масару сильно побледнел и отпрянул, широко раскрыв рот, словно она ударила его. Юкико повернулась к нему спиной и уставилась на нос корабля, пряди волос прилипли к ее лицу. Она обхватила себя руками и задрожала, несмотря на жару. Под ногами плескалось красно-зеленое море.
– Ичиго, я…
– Просто оставь меня в покое, – вздохнула она.
Когда она была маленькой, он ласково называл ее Ичиго – клубничка. Теперь это имя потеряло смысл; жалкие воспоминания об ушедших днях, которые никогда не вернутся.
  
Она слышала, как он топчется у нее за спиной, молча страдая. В ней закипало раскаяние, но она быстро затоптала его ногами, вспомнив, сколько раз тащила его, пропахшего дымом, домой, укладывала в постель, потому что он даже не мог раздеться. Месяцами она берегла каждую монетку, пока он прогуливал жалованье в курильнях и кабаках. Вспомнила, как ей было стыдно, когда он говорил заплетающимся языком или спотыкался на ровном месте и затевал драки.
Ей всего шестнадцать. Это он должен заботиться о ней.
Правда была в том, что она скучала по отцу. Она скучала по сильному гордому человеку, который сажал их с братом на плечи и шел через бамбуковый лес. Она скучала по тем вечерам у огня, когда сидела на коленях у матери и слушала, как он рассказывает удивительные истории о великой охоте, а в его живых темных глазах сияет пламя. Она скучала по тем временам, которые закончились с их переездом в Киген; тем недолгим замечательным временам, когда они жили все вместе и были счастливы.
Все кончилось. Лес, брат, мама, жизнь. Все это исчезает в клубах сине-черного дыма.
Вы даже не позволили мне попрощаться с ней.
Она услышала шарканье его сапог по палубе, тихие шаги удалялись.
Она осталась одна.
  
8. Кин [11]
 
Среди ночи Юкико проснулась и посмотрела на висящий над ней гамак. Отец храпел, покачиваясь в такт с движениями корабля, взявшего курс на север. В комнате стоял запах дыма лотоса – Масару все еще держал в руке полупустую трубку. Она вздохнула, села и принялась шарить ногами по полу, безуспешно пытаясь нащупать сандалии.
Поднявшись, она прислонилась к стене и потерла глаза. Крошечная каюта на двоих человек была тесной. Круглый иллюминатор пялился единственным мутным глазом в темноту. Ей снился железный самурай с глазами цвета моря – глупые девичьи мечты о цветах, страстных взглядах и счастье, переполняющем изнутри шорохом крыльев бабочек. Она потрясла головой, стараясь отделаться от этих мыслей. Люди благородной крови не знаются с обычными девушками, даже если девушка и чистокровный член клана. А ёкай-кины никогда не знались с теми, кто с радостью отправил бы их гореть на кострах Гильдии. Она и так уже по колено в этом болоте, поэтому не стоит потакать детским фантазиям.
В каюте было душно, деревянные задымленные стены давили. Она открыла дверь и выскользнула на палубу.
В ночной тиши пели свою металлическую песнь двигатели. Облакоходы несли вахту, сбившись кучкой по правому борту, они передавали по кругу трубку с лотосом и тихо чертыхались, играя в кости. Звук катящихся по дереву костей заглушил ее тихие шаги, и она прошла мимо игроков незамеченной. Вверху поскрипывал воздушный шар, разбухший, как мочевой пузырь огромного доисторического зверя. Дерево под ногами было гладким и теплым.
«Сын грома» был сто двадцать футов длиной от носа, украшенного фигурой искусно вырезанного дракона, до высокой квадратной кормы. Засунув руки в оби, Юкико шла по палубе к носу корабля, чтобы как можно дальше отойти от двигателей и не чувствовать вони сжигаемого топлива. Поднявшись на носовую часть верхней палубы, она почувствовала прилив свежего воздуха, прохладный ветерок тихо шевелил волосы. На носу стояла дюжина бочек чи, и Юкико облокотилась на них и посмотрела в темноту широко открытыми глазами.
На покрытом дымкой небе луна казалась смазанным розовым пятном, тускло освещавшим раскинувшиеся внизу просторы. Но света было достаточно, чтобы разглядеть поля лотоса, змеиную тень железного чипровода, блеск речушки, спускающейся с гор на горизонте. Наверное, земли клана Дракона уже близко, и корабль скоро повернет на северо-восток, чтобы обогнуть закрытую для полетов зону вокруг Главпункта. Внизу, тут и там, виднелись огоньки величиной с булавочную головку, а вдали, в предгорьях восточной горной цепи, ярко горела целая гроздь крошечных огней: огромный мегаполис Рю – Кава.
Она вздохнула, глядя в темноту и стараясь не думать о юноше с лицом о́ни и глазами цвета моря.
– Что вы видите? – послышался сзади тихий голос.
Она быстро обернулась, положив руку на танто за поясом. Перед ней стоял невзрачный молодой человек, возможно, немного старше ее, с блестящими, как сталь, глазами на уставшем, тонко очерченном лице. Он выглядел чистым – без следов сажи или дыма и очень аккуратным, как свежевыстиранное белье или неразрезанная книга. На худом теле свободно висела чистая серая одежда, волосы коротко подстрижены. Он поднял руки и сделал полшага назад, готовый отразить удар.
– Не бойтесь, госпожа.
– Тебе не следует так подкрадываться к людям! – огрызнулась Юкико.
– Простите, я не хотел вас напугать, – поклонился он, прикрыв кулак рукой.
Юкико оглянулась на кучку облакоходов на другом конце палубы. Она слышала смех и звук бросаемых костей. Юкико прикрыла глаза и отвернулась, подставив лицо под ласковые струи прохладного ветерка. Раздражение внезапно сменилось страхом, и ей захотелось, чтобы юноша ушел.
– Что вы видите? – тихо повторил он.
– Кто ты? – она слегка повернулась и, нахмурившись, посмотрела на него.
Ей казалось, что она уже знакома почти со всем экипажем. Он слишком стар для юнги. Может, служка с камбуза?
– Меня зовут Кин, – он снова поклонился.
– Твой клан?
– У меня нет клана, госпожа.
– И зачем ты беспокоишь меня, буракумин Кин?
– Я не говорил, что я низкого рода, госпожа.
Юкико замолчала. Она снова повернулась спиной к незнакомцу, показывая, что не хочет продолжать разговор. Хоть она и не была знатной дамой и не имела представления о том, что «правильно» для молодой незамужней девушки, ей казалось, что не стоит оставаться наедине с этим странным юношей. Отцу бы это точно не понравилось.
Палуба задрожала под ногами, когда рулевой отрегулировал курс. Звезды едва мерцали в дымном небе, словно потускневшие драгоценные камни, разбросанные по пыльному покрывалу из черного бархата.
– Я часто прихожу сюда ночью, чтобы подышать и насладиться бризом, – продолжил Кин. – Одиночество так приятно, правда?
– Наверное, да.
– А вы – Кицунэ Юкико, дочь великого Масару-сама.
Она фыркнула, но ничего не сказала.
– Что привело вас сюда?
– Я не могла уснуть, если уж тебе так интересно.
– Плохие сны?
Юкико повернулась к нему, нахмурившись. Это точно не служка с камбуза. Она глянула на призрачно-бледную грудь, просвечивающую меж складок одежды, его рук почти не было видно – никаких признаков ирэдзуми. Это значит, что он не мог быть чистокровным членом клана, не говоря уже о благородстве крови. Но уж слишком чистым он был, и речь его была слишком правильной…
Кто он?
– Мне тоже снятся плохие сны, – он пожал плечами, и глаза его тускло сверкнули.
– Ты… ками? Дух?
Он рассмеялся глубоким искренним смехом. Щеки Юкико вспыхнули от смущения, но вскоре она обнаружила, что и ей становится смешно, и она, немного помявшись, рассмеялась вместе с юношей.
– Прости, это было глупо, – улыбнувшись, она поправила волосы за ушами.
  
– Ничего страшного, – покачал он головой. – Но я не дух, Юкико-чан.
– Тогда кто ты?
– Одиночка, – он снова пожал плечами. – Как и вы.
Юноша глубоко поклонился, опустив глаза на покрытый лаком пол. Потом выпрямился, неуверенно улыбнулся и, кивнув головой, повернулся и ушел. Он шел, стараясь не попадать в свет вольфрамовых прожекторов, держась в тени, как будто и сам принадлежал миру теней. Облакоходы были слишком заняты игрой в кости, чтобы заметить его.