Второй шанс для Ведьмы

– Каталина, – мягко окликнула меня Лия. – Каталина, я знаю, тебе тяжело это принять, но постарайся. Пойми, так лучше для всех. Мы же заботимся о тебе! Без магии ты слишком слаба и быстро падешь от чьих-нибудь чар. Тебя будут использовать, как марионетку. Род пострадает. А у меня есть шанс выстоять, но лишь при поддержке Мартина… Мне больно тебе говорить, но мы любим друг друга. Поняли, что любим. Неужели ты не хочешь помочь подруге? Мартин – любовь всей моей жизни, не отнимай его у меня!
  
– Не обижайся, Каталина, – добавил Мартин, – но нельзя быть такой эгоисткой. Ты хочешь, чтобы я, сын барона, оставался женат на обычной девице? Это просто смешно. И мы с Лией давно вместе, просто тебе не могли сказать. Ты же такая истеричная, сразу начинаешь скандалить. Вот как сейчас…
Я до боли прикусила губу. Хотелось, чтобы все прекратилось. Я еще раз посмотрела на договор, бросила бумаги на стол и подошла к Лие. Синяя нить родовой магии пульсировала на ее запястье.
– Мы же подруги, – попыталась образумить компаньонку я. – Мы вместе уговаривали родителей принять тебя в род. Разве ты забыла? Я встретила тебя на улице и пожалела, упросив маму нанять тебя в компаньонки. Я дарила платья и украшения, какие ты хотела. Я отдавала свои карманные деньги тебе, потому что у меня и так все было. Мне не нужны были драгоценности, и я позволяла их забрать, потому что считала нашу дружбу главным бриллиантом в своей жизни.
Лия потупила взгляд. На ее лице не было раскаяния.
– И теперь, когда ты стала наследницей, мне говорят, что мужа ты тоже забираешь. Сила рода, признание родителей, супруг… Лия, ты понимаешь, что забираешь у меня все?
– Прекрати драматизировать, – прикрикнула на меня мать, но я проигнорировала.
Меня не волновали родители и даже Мартин. Я прекрасно знала, как в нашем королевстве относятся к пустышкам вроде меня. Никто не любил меня, не дорожил мной. Кроме подруги. Ей я доверяла больше всего. И именно ее предательство ранило больнее.
– Лия, он дает мне десять тысяч лир. Этого едва хватит на еду, Лия, – взывала к ее совести я. – И развод – клеймо для женщин нашего положения. Никто не захочет жениться на мне. Я останусь одинокой бракованной девицей, на которую мужчины и не взглянут…
– Ты такая красивая, – улыбнулась Лия. – Наверняка найдется тот, кому будет плевать на твое положение.
Это больше походило на насмешку. Она сама говорила, что у меня слишком большой нос и плебейский цвет глаз, слишком темный и скучный для аристократки. Я покачала головой. Слезы катились по щекам. Лия… Ей было плевать, какое будущее меня ждет. Я взяла ручку и размашисто подписала бумаги. Один договор забрал Мартин, другой пришлось взять мне. Я направилась к выходу и замерла у дверей, надеясь, что меня окликнут. За спиной послышался звук поцелуя. Мой супруг не собирался ждать, прежде чем заключить новый брак. Какое унижение… Еще больнее по мне ударили поздравления родителей, адресованные Лие. Мать и отец были такими довольными. Они никогда не говорили со мной так ласково.
– Пустышке сила рода все равно не перешла бы. Не волнуйся, ты ничего у нее не отняла… – сказала Сара Кирман.
У меня язык не поворачивался назвать ее матерью.
 
Глава 3
 
Вернувшись в комнату, я долго сидела на кровати. Слезы кончились. Я чувствовала странную пустоту внутри, и тело словно окаменело, потеряло всякую чувствительность. Мне не хотелось двигаться. Я не нашла в себе сил встать и снять бальное платье. Корсет давил на ребра, но мне было все равно.
Не знаю, сколько так просидела. За окном уже забрезжил рассвет, а я все еще не сомкнула глаз. В дверь постучали. На мгновение я понадеялась, что это Лия. Она пришла извиниться, сказать, что все не так плохо, а я и правда драматизирую. Все останется по-прежнему, просто мы немного поменяемся местами. Теперь красивые платья будут покупать ей, а она будет упрашивать родителей заказать и мне такое.
– Госпожа Каталина? – окликнула служанка.
Я обернулась. В прямоугольнике света из коридора виднелась фигура нашей экономки. Она работала здесь уже больше сорока лет, с тех пор, как ее наняла моя покойная бабуля.
– Да, Дорис.
Я слабо улыбнулась, стараясь быть вежливой. Сара Кирман гордилась бы моим самообладанием. Интересно, зачем я понадобилась экономке в такую рань?
– Вам письмо.
– От кого?
– Не знаю, госпожа, тут несколько конвертов.
– Положи на столик, – попросила я.
Дорис зашла в комнату, нерешительно положила бумаги на столик и вышла. Я думала о том, что надо бы разобрать почту, но не могла заставить себя пошевелиться. Через какое-то время дверь снова открылась. На сей раз посетитель не стучал и не утруждал себя следованием этикету.
– Госпожа Каталина, – громко окликнул меня новый мажордом. – Вас просят освободить комнату к обеду. Госпожа Кирман считает, что здесь отличный вид из окон. Она хотела бы сюда переселиться.
– Госпожа Сара Кирман могла бы и сама сказать об этом, – зло усмехнулась я.
На место отчаянию пришла злость. Если во время проведения ритуала шок мешал толком воспротивиться решению семьи, то сейчас я уже прошла стадию отрицания. Ее сменил гнев. Мажордом без раздумий ответил:
– Нет. Приказ дала госпожа Офелия Кирман.
Я с трудом проглотила обиду. Лия. Это она меня выгоняла из комнат. Хотя подруга, конечно, знала, что эти покои мне нравятся больше остальных в доме. Я к ним привыкла. Меня поселили сюда еще в детстве, и с этой частью особняка было связано много приятных воспоминаний.
– Куда меня переселяют? – вздохнула я.
Пока не имело смысла спорить. Мои близкие будто сговорились следовать неведомому мне плану. Они не собирались отступать, не оставляли мне шанса передумать. Лия еще одумается. Кто угодно мог придумать этот ужасный план, но уж точно не она. Возможно, родители надавили на нее, заставили согласиться с их идеей. Не может же Лия так поступить с лучшей подругой?
Внезапно слуга усмехнулся. В его взгляде появилось любопытство. На миг я почувствовала себя кошкой в зверинце, которую заставляют плясать щелчками кнута.
– Вас выселяют, – сообщил слуга.
– Куда? – повторила я, просто отказываясь понимать смысл его слов и ухмылок.
– Не из комнаты. Из особняка. Полагаю, вы можете идти, куда вам угодно. Если у госпожи Офелии появятся новые указания, мы всенепременно о них сообщим.
Он остался в комнате, чтобы понаблюдать за моей реакцией. Только это не позволило мне горько разрыдаться. Я не хотела показывать свою слабость, поэтому пару мгновений постояла, подняв взгляд к потолку и не давая слезам сорваться с ресниц, а затем взяла себя в руки и приступила за дело.
Глупо было бы надеяться, что опальной дочери рода Кирман, принесшей семье одно разочарование, дадут второй шанс. Я со злостью швыряла вещи в чемодан, не слишком думая, понадобятся ли они мне или нет. Взгляд упал на письма на кофейном столике. Я смела их в чемодан и сверху бросила шелковый платок и бабкину любимую шляпу, старомодную вещь, которая несколько лет пылилась в моем шкафу, потому что выкинуть жалко. Мажордом посторонился, пропуская меня в коридор.
Особняк утопал в предрассветном тумане. Я вышла в молочно-белую дымку и зябко поежилась. Мой взгляд последний раз упал на фамильное поместье. Одна из шторок на втором этаже колыхнулась. Я увидела белокурые локоны Лии. О чем она думала, видя, как из дома в неизвестность уходит ее лучшая подруга?
Я отвернулась. От обиды хотелось выть, но у меня не было права сломаться сейчас. Эти люди недостойны моих слез. Я пошла вперед, упрямо таща за собой чемодан. Никто из слуг не попытался мне помочь. Все жители особняка разом стали мне чужими, и горе предательства пришлось проживать одной. Это был ценный урок: многим ты нужна лишь тогда, когда богата и счастлива и можешь отсыпать им и того, и другого. Как только на горизонте появляются проблемы, вся их лживая преданность исчезает. Даже Офелия меня оставила.