Долг человечества. Том 5 (СИ)

Через еще полтора часа мы снова оказались в лагере. Егор, козырнув мне и уточнив, нужен ли он мне еще, слинял, и только пятки сверкали, когда я сказал, что он теперь волен делать что угодно.
Я же, с грустью посмотрев на начинающийся четвертый час утра, прибрал свои часы с защелкой обратно в инвентарь, разделся до нательной мантии и улегся спать. Вот так, прозаично, и мудрости тут не будет.
  
Проснулся я наскоро, нервно и резко, как будто меня ударили электрошокером. Это было, разумеется, метафорой, но заряд бодрости я получил сразу же, как только вскочил и приложился лбом о низкий потолок моей ячейки. Растер заиндевевшие ладони, видать, вырубило меня так крепко, что я уснул на животе, подложив под себя руки, и за эти несколько часов они успели крепко так отсохнуть, размялся, и тут же пошел к лагерному очагу.
Часы показывали семь утра, и по обыкновению народ еще дрых. Украдкой глянул на ячейку Егора — спят, голубки, в обнимку. С той ночи, когда молодой лабал на гитаре хиты нашего времени, ребята друг от друга почти что не отлипают. Ну и слава богу. Я же, поставив греться кастрюльку кипятка на огонь, очень уж мне хотелось спокойно и в тишине выпить ягодного отвара, пошел проверять мою ректификационную колонну.
Плещется заветная жидкость в холодильнике. Чистенький этанол. Ну, быть может, не такой уж он и чистенький, ядовитые вершки вполне могли оказаться в итоговом продукте, но в следовых количествах, что на характеристики не повлияет. Даже, насколько я понимаю, его можно будет пить, если правильно сделать смешивание. Но эту задачу я, вероятно, делегирую — понятия не имею, как что делать правильно, чтобы не отравиться. Ну и мне оно не надо, а в общем и целом вполне может быть полезным, в определенных ситуациях, конечно.
Мне же наличие у нас этанола открывало совершенно невообразимые перспективы. Двигатель внутреннего сгорания на эфире, создание аккумуляторов и батарей, создание динамо-машины, и с появлением у нас всего этого можно смело заявить, что мы переходим в век индустриализации, твердо и четко!
Но больше всего мне нужна была дуговая плавка. Без полутора тысяч по цельсию контролируемой температуры я ограничен некоторыми стеклянными стенами, и стоит мне их преодолеть, я без каких-либо сопротивлений выиграю технологическую гонку с любым, с кем бы я не соревновался. Что-то мне подсказывает, что после сегодняшней открывшейся совершенно случайно информации о естественном ходе вещей на полигоне, мне технологическое преимущество может понадобиться.
Разумеется, есть и побочные продукты, которые нуждались в спирте. Краски, медицина, полиэтилен, карбон, травление металлов, белый фосфор… Земля мертва, Женевская конвенция тоже, так что кто мне запретит синтезировать белый фосфор? Верно, никто. А это уже похлеще динамитных шашек будет, там не забалуешь.
Истратив пару сотен очков достижений, я заполнил бродильный чан ягодами, ведь то, что там уже отстоялось я пустил на ректификацию. Надо бы еще придумать, куда девать углекислый газ от брошения, и что-то мне подсказывало, что в скором времени я найду ему применение.
Запустив процесс брожения новой партии «вина», я уселся делать для Каролины очки. Это быстро, если знать — как. Своим разложением я легко добуду диоксид кремния в почти чистом виде, ведь я на нем почти сижу. Так что, как только я сделал это, у меня была мучного вида фракция нужного сырья, которое я поместил в заранее заготовленную глиняную упрочненную чашку.
Золу мы тщательно собирали, я давно попросил об этом в лагере, так как она чрезвычайно часто нужна, и специально жечь дорогое дерево было несподручно. Она нужна мне как плавильный агент, чтобы снизить температуру будущего стекла. Выпарив ее на огне с водой и отцедив массу, на дне остался пригоревший осадок, и это еще один побочный продукт — карбонат калия. Он-то и снизит температуру плавления, если добавить его к порошкообразной массе диоксид кремния.
А дальше дело техники — спирт горит с температурой около девятисот градусов, а с учетом плавагента этого мне хватит. Разогрев тигель с диоксидом кремния и карбонатом калия, я получил расплавленное стекло, которое тут же вылил в формы. С этим проблем вообще не было — формы я создал магическим фантомом, и ложа для будущих линз были сделаны по образу и подобию тех, что прошлой ночью тете Каре подошли.
Пока стекло остывало, сделал оправу — использовал для нее нефритового цвета кости хоёторов, которые окаменели и полностью потеряли всякую органику. Но для верности прокалил их, чтобы уж наверняка. И, в итоге, потратив около десяти минут на шлифовку тряпочкой с абразивом с меньшей твердостью, чем у получившегося стекла, я стал обладателем первой пары очков. И, конечно, с обеих сторон прошелся разложением — сгладил каждую микротрещинку и царапинку, явив почти один целый шесть десятых пунктов светопреломления. Наверняка я этого знать, конечно же, не мог, но конкретно для меня эти очки точно не подходили — слишком все становилось расплывчатым. Однако, я сделал точную копию тех, магических, и различий в качестве картинки между настоящей и фантомной версией не обнаружил.
Каролина Терентьевна еще спала, так что сделанную настоящую оправу я оставил возле ее ячейки, а сам отправился готовиться. Дело в том, что, судя по таймеру, который обозначил мне Вячеслав Нестеров, лидер коммунистов, жить ему осталось около пяти часов.
Я тянул до последнего не из нежелания принимать ответственность за неясное количество незнакомых мне людей, а из-за ощущения, что что-то за этой встречей скрывается от меня. Давно заметив у себя симптомы паранойи, я все чаще укреплялся в мысли, что не зря — и она помогает мне выжить. Ведь шел я на встречу к тому же Леониду с четким осознанием, что что-то произойдет, только вот точно не знал, что именно. Так и тут. В общем, я решил, что нужно быть во всеоружии. Вчера я разобрался с проблемой, которая мешала большому сообществу развиваться, сегодня постараюсь решить ситуацию, из-за которой у них во фракции произойдет неизбежная смена лидера. Но идти я туда хочу как следует подготовившись и вооружившись, а вот его-то, этого оружия, у меня как раз и нет. Последнее я утратил в пасти праматери улья, а к полумерам вроде «купи себе копье и не парься» я не был готов.
Не мой стиль.
  
Глава 17
 
Чего мне на самом деле хочется? Признаться откровенно, я бы вообще отказался держать в руках оружие. Но, если подобная риторика возьмет верх, беды не миновать. Я должен сражаться, за себя, своих друзей, во благо развития. Хотел было подумать про человечество, но я слишком далек от таких высокопарных идей. Себя и своих людей бы защитить.
Так что, раз мне нужно справляться с угрозами не только хитростью и умом, но и зачастую силой, свое оружие я сделаю идеальным. Там, на стоянке греллинов, я был внимателен к деталям, но откровенно говоря использовал самые базовые материалы, от чего и вышло у меня тогда копье с не самым лучшим дизайном.
Но, другое дело, что за создание первого магического предмета на полигоне я получил титул артефактора, а вместе с этим еще и возможность развивать свое оружие со временем. Не думаю, что мне удастся повторить это, потому буду вкладываться в качественные материалы сразу, не ожидая, что получу масштабируемое копье.
Идеальное время для ремесленных изысканий — вся долина спит мертвым сном, погода стоит вязкая и серая, тяжелые облака нависали потолком над пиками гор, а в низинах стелился сизый дымок полупрозрачного тумана, который лениво сползал от нашего прохладного каменного свода к теплому, насыщенному влагой сероводородному комплексу ванн. И тишина… Мои собственные мысли такие громкие, что диву даешься. И лишь едва слышный водопадик на севере. Лепота.
  
Сидел я на своем привычном месте, у заглубленного теперь уже под землю лагерного очага, попивал ягодный отвар. Заварил сразу на всех — часом позже народ начнет просыпаться, ведомый нуждами, и им сразу будет, что попить. В воздухе витало ощущение напряженного ожидания, момента, который, вероятно, определит для меня все дальнейшие дороги. Стоя на этой развилке было бы нечестным сказать, что я не волновался. Но именно сейчас, в этот предрассветный час, у меня было стойкое ощущение, что все будет хорошо.