Жалейка

Страх и подозрения усиливались, ширились, затапливали привычный мир. Казалось, из тени вот-вот появится медведь или из-за деревьев выскочат бесформенные черные силуэты и вновь нападут, смеясь и улюлюкая.
А что если Лида вместо Ильи приведет бабу Клаву, и та отправит ее в самое пекло? Почему баба Клава всегда так протестует против того, чтобы Фрося наконец поговорила с мамой и папой? Что она скрывает?
Девочка была уверена, что баба Клава знает о ее родителях гораздо больше, чем рассказывает. Чью тайну она хранит? Ради чьей тайны становится такой беспощадной?
– Фуф, ты все еще здесь! Я уж думала, ты все-таки сбежала…
– Привет, Фрося. Что-то произошло? – спросил Илья, увидев сжавшуюся неподвижную фигурку девочки.
Фрося подняла бледное уставшее лицо, но ничего не сказала. Она не знала, как рассказать о своих подозрениях. Ей самой уже начало казаться, что она сходит с ума. Кроме того, она боялась доверять неожиданно появившимся друзьям. Почему они так резко приняли ее сторону? Может, это был спектакль, в котором они должны были сначала сыграть благородных спасителей, а потом подготовить заключительный удар?
Фрося молчала.
– Да-а-а, – сочувственно глядя на нее, протянул Илья, покачал головой и сел рядом. – Мы с Лидкой думаем, что травлю устроил дядя Игнат. Вот так…
– Не надо! Не мы с Лидкой. Это ты так думаешь. Я не помню, чтобы дядя Игнат хоть как-то настраивал нас против Фроси.
– А ты помнишь, с чего все началось? – спросил Илья у сестры.
Та подумала и неуверенно проговорила:
– Может, это Витька хромой первым начал? Кажется, это он сказал, что Фрося ведьма и по ночам разговаривает с мертвецами. Да вообще, об этом вся деревня говорила! Какая разница, кто начал? Ты тоже, кстати, одним из первых предложил… – Тут Лида запнулась, покраснела и замолчала.
Обсуждать при Фросе, как возникла идея устроить на нее охоту, было неловко.
– А почему вы решили меня защитить? Там… на кладбище? – тихо спросила девочка.
– Прости нас, ладно?.. Когда я увидел тебя в могиле, у меня будто бы пелена с глаз упала. Вы с Лидкой ровесницы, а я – старший брат, понимаешь? Я же защищать должен, а не нападать! Я очнулся от этого морока и понял, какой ужас мы затеяли и чуть было не воплотили…
– А я за братом хоть в пекло! – громко рассмеялась Лида, скрывая и раскаянье, и неловкость.
Хотя им обоим было нечего стыдиться: вину они искупили уже дважды, причем рискуя собственными жизнями.
  
Доказательство
 
В мистику Илья не верил. Он считал так: все, что в последнее время происходит вокруг Ефросиньи – чей-то коварный план. Поскольку очевидной причины травить сироту ни у кого не было, то главным объяснением происходящего для Ильи оставалась гнетущая скука. Одних она заставляла уходить из деревни, не оглядываясь, и очертя голову бросаться в неизвестность, чтобы найти свое место и свое счастье. Другие, наоборот, начинали кидаться на стены и друг на друга. Хоронили в их деревне чаще не стариков, а молодых, погибших в драках, утопленников и самоубийц.
– Я уверен, это дело рук Игната. На самом деле никто не знает, кто он такой. Кем Игнат был раньше? Откуда пришел? Может, надоело ему тут торчать и всем сопли утирать, вот он и придумал себе развлечение. Почему нет? Может, он и не хотел, чтобы все зашло так далеко. Ребята сами заигрались и стали проявлять инициативу. Но началось все точно из-за него.
– Это не дядя Игнат! – сказала Фрося. – Я согласна с Лидой, он всем помогает, скучать ему некогда. Он и мне много раз помогал… И про жалейку все объяснил, и про ночь примирения…
– Да что за чушь?! – рассмеялся Илья. – Сказки! Чего тут объяснять?! Покойники не разговаривают. Со страху может привидеться все что угодно, но это ничего не значит.
– Я видела призраков, слышала их голоса… – содрогнувшись от воспоминаний, прошептала Фрося.
– И что? Родители с тобой поговорили? – строго глядя на девочку, спросил Илья.
– Нет, – поникла она.
– Перетрухнула ты просто одна ночью на кладбище, вот и привиделось незнамо что. Если бы все было так просто: наворотил делов, потом пришел на могилу, дунул в дудку – и прощен на веки вечные! Какой тогда смысл жить по-человечески? Можно делать все что хочешь.
 
– Но это так! Я своими глазами видела! Если хотите, могу доказать. – Ефросинья достала из-за пазухи жалейку и проговорила: – Пойдемте сегодня вместе на кладбище, и вы сами все увидите.
Других доказательств, кроме жалейки, у Фроси не было. Попытки рассказать об увиденном больше походили на бред, чем на правду.
– Жалейка твоя – ерунда! Чье-то вранье, в которое ты просто захотела поверить. Ну не может дудка воскрешать мертвых. Это же чушь полная! Посмотри на себя – и так уже едва дышишь… Забудь все это поскорее и живи как жила… – пробормотал юноша.
Фросе показалось, что и слова, и даже интонация, с какой Илья проговорил последнюю фразу, были продиктованы бабой Клавой. «Сообщники? Или совпадение?» – напряженно думала девочка, всматриваясь в лицо юноши и пытаясь отгадать, друг он или враг.
– А что? Пойдемте! – радостно подхватила идею Лида. – Интересно же посмотреть, а вдруг все правда?.. Ты такой умный: «живи как жила», «забудь». А как вообще такое можно забыть? Научи! Надо сначала разобраться во всем как следует, а потом уже и забывать, и жить дальше.
Решено было встретиться на закате и вместе сходить на кладбище, чтобы получить исчерпывающие доказательства магической силы жалейки и близости потустороннего мира.
– Я видела, как баба Клава сегодня срезала полоску бересты – чтобы сделать еще одну жалейку… – сказала Фрося, когда друзья проводили ее до дома. – Я думаю, это не Игнат, а она все устроила… Даже уверена в этом… – горько добавила девочка. – Именно баба Клава уже дважды отправила меня в ловушку…
– Так зачем же ты тогда к ней идешь? – удивилась Лида. – Пошли с нами! Мы уж точно никому тебя в обиду не дадим!
– Правда, поживи у нас, пока все не прояснится, – предложил Илья. – Я поговорю с родителями. Они не будут против.
«Наверное, все-таки друзья…» – подумала Фрося и громко сказала:
– Спасибо. Но куда же я такая пойду? Еще и вам жизнь испорчу… Ничего, я теперь буду очень осторожной! – Закрыв за собой калитку, она тихо добавила: – И больше никому не буду доверять…
– Фросенька, девочка моя, ты пришла? – накинулась на нее тетя Настя. – Кушать хочешь? Не устала? А чувствуешь себя как? А где Клава? Не нашла ее, да?
– Не нашла… Спасибо вам, тетя, все хорошо…
– Фросенька, скажи, как дождаться ночи примирения? Ты не знаешь? Меня ведь детки ждут. А я все сижу тут и не иду никуда! А они ждут… Опять… ждут меня… а я все не иду.
– Не знаю, тетя, не знаю… Наверное, уже скоро. Мне кажется, скоро все закончится.
Фрося, не раздеваясь, легла на свою постельку и сразу провалилась в глубокий, как колодец, сон. На нее вдруг навалилась вся скопившаяся за последнее время усталость и тела, и души.
Очнулась Ефросинья только вечером, когда баба Клава склонилась над ней и погладила ее руку своей шершавой ладонью.
– Фрося! Фросенька, ты как? Пойдешь гулять с ребятами или все хвораешь? Они тебя во дворе ждут, говорят, вы будто бы сговорились…
Сон был такой глубокий и плотный, что девочка не сразу пришла в себя и вспомнила, что вечером за ней должны были зайти Илья и Лида. Фрося в ужасе отшатнулась от бабы Клавы: девочка подумала, что во дворе ее ждет толпа хихикающих, готовых напасть и растерзать оборванных силуэтов в черных накидках.
– Да что с тобой, Фросенька? – задумчиво проговорила баба Клава. – Что ж ты смотришь на меня как на врага? Приснилось что-то? – Не получив ответа, она добавила: – Иди хоть поешь, а потом пойдешь со своими товарищами, куда собирались…
Ефросинья налила в чашку свежего парного молока с пышной, будто взбитой пеной, но пить не стала – лишь пригубила и выскочила во двор.
Темное холодное небо нависло над землей, забирая все ее тепло. На улице было пустынно, тревожно и сыро. До кладбища ребята шли молча, разговаривать не хотелось. Каждый переживал свои воспоминания, связанные с этим местом. Илья и Лида думали об одном – о том, как весело и дружно копали для Фроси могилу вместе с другими ребятами.