Магическая Академия, мой бывший ректор-дракон и я (СИ)

— Добрый день, студенты! Тема сегодняшнего занятия огненный… Катерина, а ты что здесь делаешь?
— Учусь, — отвечаю с серьезным лицом.
— Я очень извиняюсь, но что ты собралась учить?
— Заклинания.
— Огненный шар? Или огненный дождь?
— Огненные шар, дождь и стену, — киваю.
Пауль обращается ко всем студентам:
— Вы все вчера присутствовали на дуэли. Могли задаваться вопросами, как же так произошло. Катерина моя давняя подруга. Мы вместе поступили на факультет боевой магии, и она была лучшей студенткой нашего курса, но я продолжил учиться, Катерина же ушла, не закончив и первый год обучения. Ледяная обитель, которую использовала Катерина, изучается во втором полугодии пятого курса. Одно из самых сложных заклинаний, на его изучение выделяется три месяца. Длань в первом полугодии четвертного курса, а ледяной палач…первый год магистратуры. Ответь же нам, Катерина, что ты собралась изучать?
— Огненный шар, — бурчу себе под нос.
— Иди к ректору, Катерина, и подпиши мое прошение о твоем освобождении от занятий по боевой магии до третьего курса.
— До третьего?
— Быстро, к ректору! — И уже студентам. — Тема сегодняшнего занятия «огненный шар».
Закидываю сумку на плечо и демонстративно топаю на выход. Меня отстраняют от занятий. Уму непостижимо. Да я жаловаться буду!
Влетаю в приемную ректора:
— Лорд-ректор у себя?
— Да…
— Предупреждать не нужно, — останавливаю ее и топаю к двери, не стучась, врываюсь в кабинет.
Дамиан сидит за столом, записывая что-то в блокнот.
— Пришла подписать прошение, Кати? — спрашивает он, не открываясь от записей.
— Пришла пожаловаться, но бесполезно, да? — опускаюсь на стул и складываю руки на груди.
— Ледяной палач, Кати, это заклинание магистратуры, — Дамиан поднимает свой взгляд на меня. — Зачем тебе тратить время на изучение элементарных заклинаний и плетений? Посвяти его самообучению. Могу дать доступ в дворцовую библиотеку, где собрано множество редких книг по магии.
Вздыхаю. Звучит заманчиво, во дворце собраны поистине ценные тома. Могу посвятить время не только изучению боевой магии, но и некромантии с зельеварением.
— Я согласна.
Дамиан протягивает магический свиток, оставляю оттиск ауры.
— Это правильное решение. Завтра отдам тебе пропуск в дворцовую библиотеку. Кати, я хотел поговорить с тобой о… нас.
— А мы есть, Дамиан?
— Кати…
Перебиваю:
— Дамиан, я слышала твой разговор с Северином. Вначале злилась, было больно и обидно, но прошло много времени. От божественного дара не избавиться, но и спешить не стоит.
— Готов ждать сколько потребуется. Не забывай, что я — дракон, а мы живем долго.
— Такое сложно забыть, — кусаю губу и задумываюсь, задать ли волнующий вопрос. — Как ты относишься к детям, Дамиан?
— Ты хочешь завести детей?
Неопределенно пожимаю плечами.
— Если родится хотя бы один, то буду счастлив, но для этого нам придется…
— Я знаю откуда берутся дети, — поднимаюсь со стула. — Присмотри за Эриком, дорогой мой муж.
— Хорошо, дорогая моя жена.
Свободное время трачу на подбор прислуги. Обращаюсь в одну из контор, где слушаю целую речь о достойных горожанах столицы, которые идеально выполняют свою работу. Теперь у нас будут дворецкий, повар и две служанки.
Выхожу наружу и вдыхаю полной грудью. Решаю немного прогуляться, сворачиваю за угол на оживленную улицу по мощенной дороге которой проносятся повозки и экипажи.
Приятный запах доносится из распахнутого окна кофейни, толкаю дверь и прохожу внутрь. Некоторые столики заняты парочками, они о чем-то мило чирикают. Завидно. У меня с Дамианом такого не было, и никогда не будет. Он — принц, куда ему до глупых свиданий.
Сажусь за столик у окна, подходит официант и приносит меню. Бегло просматриваю и заказываю кофе с пирожным, надеюсь, что оно окажется настолько же вкусным, насколько и симпатичным.
Пирожное оказывается очень нежным и вкусным, внутри крупные и сочные ягоды клубники, прошу упаковать несколько штук с собой. Я обязана поделиться ими с сыном. Выписываю чек, подхватываю розовую коробочку и выхожу. Следом ныряю в салон и заказываю с десяток платьев, в обмен одного испорченного. Настроение поднимается, отстранение от занятий кажется сущей мелочью. Дамиан прав, это бесполезная трата времени.
 
— Дамиан, ты решил жить с нами? — Ставлю коробочку с пирожными перед сыном. — Это тебе. — И треплю его по волосам.
— Ты хочешь жить во дворце?
— Нет, — отрицательно качаю головой и ставлю чайник на магический огонь. Достаю тарелку с десертной вилкой и протягиваю Эрику.
— Поэтому я буду жить здесь.
— Гостевая комната твоя, — произношу слишком легко, когда жизнь загоняет тебя в угол, как-то уже нет смысла трепыхаться.
— Попрошу слуг перевезти мои вещи.
Остается лишь один открытый вопрос: наш сын Эрик.
Давай, Катя, ты сможешь! Родить смогла, так и рассказать сможешь! К тому же вы с Дамианом теперь магически женаты, и тебе с сыном больше ничего не угрожает. Давай, Катя, я верю в тебя!
— Дамиан, Эрик твой сын, — быстро выпаливаю, пока не передумала, — для меня прошло не десять лет, а восемнадцать. Я возвращалась в свой мир.
Мертвая тишина.
Дамиан с Эриком переглядываются и смотрят на меня:
— ЧТО?!
— Сюрприз!
  
Глава 18. «Миры огромны и беспощадны»
 
— Кати, ты ничего не хочешь объяснить? — Дамиан подскакивает и нависает над маленькой мной. Какой же он огромный. Наступит и не заметит.
— Мам? — спрашивает обеспокоено сын.
Молчу. Сама выпалила, а теперь не знаю, что и сказать. И взгляд отвожу в сторону, не могу смотреть Дамиану в глаза. Они огнём горят.
— Почему ты сбежала, ничего не сказав мне?
Потому что боялась. Игры с принцами ни к чему хорошему не приводят.
— …
— Ты забрала еще нерожденного дракона в другой мир?! Он мог не родиться, а погибнуть в тебе! Ты понимаешь, Кати?!
Зажмуриваюсь.
— Мне было восемнадцать лет, — шепчу.
— Мам?!
— Я понесла не будучи замужем. Для простолюдинки… — делаю паузу, чтобы собраться с мыслями и не завизжать от душащих меня эмоций, — так бывает. Все эти аристократы с их непомерно раздутым эго, как у тебя, Дамиан… Принц захотел, принц получил. Попади я, не как Екатерина Бестужева, а как Катерина Даккорская, ты бы меня стороной обходил, Дамиан. Ведь аристократок тащат в постель только после свадьбы. А Екатерина Бестужева — никто. Удобное развлечение, глупышка, что влюбилась в декана факультета некромантии. Восторженная девица, что тебя раздражала.
— Кати…
— На первом курсе некромантии училась Лола, ее отец был садовником при дворе Гортезии. Принцу Одрику она приглянулась. Красивая, волосы белые до пят, глаза огромные и голубые. Принц захотел, принц получил. Она понесла. Родился милый мальчик, Лола лишь мельком успела его увидеть… а потом ее с семьей выслали в другой мир, полностью закрыв вход домой. Дали кучу золота, чтобы молчали. Они купили большой дом, отец открыл лавку с цветами и садовыми инструментами, Лола с братьями поступила в Академию. И днем Лола казалась очень сильной, только ночами рыдала в подушку. По сыну скучала. На днях видела газету, там была статья с портретом… о наследном принце Одрике и его сыне Орлине. Милый мальчик, очень похож на Лола. Они приедут в Ландор на праздник, — закусываю губу. — Думаю, она тоже видела эту статью, вот только сына не увидит.
— Кати, я бы так не поступил…
Смеюсь в голос:
— Не строй из себя благородного, Дамиан, ты придумал бы что-то похуже, поизощреннее. Принц Дамиан — главный повеса Ландора.
Даже слез нет, у меня было предостаточно времени их выплакать. Осталась одна обида.
— Екатерина Бестужева исчезла, а на ее место пришла Катерина Даккорская, у внучки графини Селины Даккорской никто и не посмеет отобрать ребенка. Нависала, правда, опасность, что ты успел обзавестись супругой и законным наследником, и жизнь нам мог подпортить закон «о защите чести», но вначале нужно доказать родство, а потом разобраться со мной. Сам знаешь, что я могу создавать ледяную обитель, длань, слезы Одэтты, ледяного палача. А по закону, вызвать одного из нас на дуэль, — показываю на себя и сына, — мог твой законный наследник или супруга, не думаю, что ты бы выбрал кого-то достаточно сильного себе в партнеры. Я бы победила. И наша честь была бы защищена… Но даже тут мне повезло, — указываю на божественный дар. — Эрик родился в браке, он — законнорожденный. Теперь даже ты, Дамиан, ничего не сможешь сделать.