Бывший. Неверный. Родной (СИ)

- Мой отец до сих пор не знает, что это вообще было. Никто ему не рассказал. 
Отец? Точно!
- Мы что, к твоему отцу идём? - притормаживаю. 
- Да, - Амосов, все чувствуя, крепче сжимает мою руку. - Он нас ждет. 
- Зачем, Влад? Я же просила не говорить пока, - пытаюсь забрать свою руку из его. 
- Да не бойся ты. Можешь не говорить. Пока. Я хочу, чтобы ты с ним пообщалась. Он проходил через это. Он может ответить на все твои вопросы. С позиции не медицины, а жизни…
  
Ещё лучше. Всю мою жизнь вываливать незнакомому мужчине. Ну, как незнакомому… Знакомому, но больше заочно. 
- А ты не хотел меня предупредить об этом?
- Ты бы отказалась и не поехала. 
- Я и сейчас не хочу. Что я ему буду говорить?
- Кать, говори, как есть, чтобы не было потом недосказанности и догадок. 
Может, если бы мы с ним тогда в прошлом, правда, поговорили и не было бы ничего этого? Измены не было, расставания не было…
- Мы пришли…
- Я не буду пока говорить ему про внука, чтобы у Коли не было лишних потрясений. 
Влад вздыхает и притухает. 
- Пока хотя бы…
- Ладно, делай, что считаешь правильным, но я бы ничего не скрывал. 
Стучит в дверь и заглядывает. 
- Влад, проходи, - Артем Александрович, улыбаясь, встает из-за стола и идёт к сыну. Года не взяли свое, только придали ему ещё больше шири в плечах, осанки, и чуть подкрасили волосы в седину. Но ему даже идёт. 
Снимает на ходу очки и обнимает Влада. 
- Здравствуйте. 
- Привет, Катерина, тебя не узнать, - окидывает взглядом, любуясь. - Ну, садитесь. 
- Пап, это тогда для сына Кати я просил найти место в пульмонологии. 
- Ну, как мальчик?
- Не очень. 
- Пап, - помогает мне Влад, - у меня, помнишь, в детстве тоже были приступы такие. - Артем Александрович кивает, слушая его. - Но вы как-то лечили меня, я хотел бы, чтобы ты рассказал Кате, что делал, как вообще это произошло. У них стоит сейчас вопрос о клеточном лечении. 
- Препараты не помогают, - дополняю я.
- Смотрите. Я не врач-пульмонолог, я кардиохирург. Вот тут я понимаю, что с чем связано, и что может вызвать какие осложнения и последствия. Я все расскажу, но… - поднимает указательный палец вверх. - Там, - указывает на Влада, - была одна ситуация, у тебя, - показывает на меня- совершенно другая. 
- Пап, ты не понимаешь, там такие же приступы у ребёнка, когда родители ругаются. 
Мне так не комфортно говорить об этом с Амосовым, тем более что когда-то он узнает, что это его внук и что он слышал все это, но Влад говорил, что лучше не скрывать. 
- Я… уехала от мужа сюда, вернулась к родителям, но у сына кошмары, и приступы продолжаются уже во сне. 
- Смотри, у Влада начались серьёзные приступы астмы, когда мы разводились с женой. Там было тоже не очень все гладко. Я много работал, она сидела дома, упреки, недовольство, и в этом всем, получается, варится Влад. Он чувствовал напряжение, и это влияло на его здоровье. 
Я киваю, слушая его и узнаю себя в его словах. 
- После развода все это напряжение всё равно  сохранялось. Потому что я не мог просто оставить своего сына, я его брал, потом он не хотел ехать к матери, но у меня были смена и работа, я просто не мог оставить его у себя. И на фоне этого пинг-понга у него начались приступы, больницы, скорые. Я же тоже не сразу заметил разницу. 
- Это похоже на то, что у Коли. 
- Кать, ты всё равно  должна критически оценивать, что я говорю. Нам помогло одно. Он совсем другой человек, у него могут быть другие реакции. Я не могу призывать отказываться от лекарств и делать, как делали мы. Одно дело, когда что-то передается по наследству, тогда можно искать какую-то логику и закономерность, но если исходные отличаются…
Амосов говорит это вслух и резко замолкает. Смотрит на меня. Потом на Влада. 
- Или я что-то ещё очень важное не знаю? Врачу, как и священнику, надо рассказывать все. 
Боковым зрением замечаю, как и Влад поворачивается ко мне. 
Обещал, что не скажет, и молчит. 
А может, Артему Александровичу можно? Не похож он на человека, который сделает что-то во вред другому, а я должна теперь за любую возможность хвататься, чтобы Коле помочь. 
- Скорее всего, - прочищаю горло, - это наследственность от вашего сына. 
- Скорее всего от сына? - Амосов старший не спешит заранее радоваться. 
Я ещё понемногу выкладываю информацию, чтобы сгладить эту новость. 
- Влад - биологический отец моего сына. 
- Опа!
- Но в свидетельстве у него записан другой мужчина, мой муж. И он знает, что это не его ребёнок. 
Сразу расставляю все по местам. 
- Как интересно… отец знает, а родной - нет. 
И смотрит с укором на Влада. 
- Наследственность, пап*. 
Артем Александрович облокачивается на стол и опускает голову, растирая переносицу. 
- Ох уж эта наследственность…
Усмехается сам себе и поднимает на меня взгляд. Глаза чуть влажные, но плакать себе он не разрешает. 
- Удивили. Оба. Как ты, - смотрит строго на Влада, - это допустил, поговорим потом, а Катя, добро пожаловать в нашу семью. 
У меня прям мурашки под кожей от его слов и теплого взгляда. И даже по-детски приятно где-то, что Влада отчитают. 
- Спасибо. Но я вас попрошу пока это не афишировать. Врач сказал, что Коле не нужны лишние эмоции. Это может спровоцировать новые приступы. Все должно быть максимально спокойно. 
- Все правильно. Согласен. Обещаю, что всем табором к нему не пойдем, но в гости тебя зовем. 
- А как мальчишку зовут?
- Коля, в честь вашего дедушки, Артем Александрович. Влад мне рассказывал про него много, я когда беременна была перечитала его книги. Хотела, чтобы сын был похож на него. 
- Спасибо, Катерина, - снова растирает переносицу, - растрогала старика. 
- Да какой вы старик…
- Слушайте, приезжайте с Катей к нам вечером, правда. Это надо отпраздновать. Жене рассказать. Янке и Игорю рассказать, что у них есть брат. 
- Не брат, пап, а племянник. 
- Ой… А как это у нас так получилось? 
- Если честно, - вклиниваюсь в их спор, - то мне не до праздников. 
- Просто посидим тогда. Приезжай, Катя. - Я и отказывать ему не хочу, но и не до веселья. Тем более с Владом. - Смотри, Катя. Когда это все у Влада началось, я забрал его к себе, мы начали больше времени проводить вместе, занимались спортом и просто гуляли на свежем воздухе. Это помогло не только ему, но и мне. Ну, и дома, создали спокойную и поддерживающую атмосферу.
- Сейчас Коля в больнице, это тоже определенный стресс, но и домой его я забирать боюсь. 
- Ты сейчас зациклилась на нем, вся напряжена, это вижу я, а ребёнок вообще считывает. Тебе как раз надо отвлечься. Находить время для себя - это очень важно. Когда ты спокойна, это отражается и на ребёнке. Приходи, просто посидим, поговорим. 
- Помнишь, мы даже медитировали, - усмехается Влад, я за ним, представляя этих двоих в позе лотоса.
- Это было что-то. Тебя невозможно было уложить или усадить. Минута, и надо было куда-то идти, хоть пальцем шевелить. Но просто лежать - нет. Поэтому, Катерина, тут просто образ жизни должен быть другой. Если брать Влада, то я забрал его к себе жить и просто выстраивал уже по-другому все. 
- Мне кажется, я больше стал успокаиваться, когда вы перестали спорить и все делить. 
- Алексей, мой муж, не тот человек, что ради ребёнка будет сдерживать себя. 
- Катя, пока этого не будет, для твоего сына будут стрессом отношения мамы и папы. 
- Если только папу не заменим, - улыбается уголком губ Влад. 
- Ну, ты тоже, папу нельзя заменить. 
- Но отец я.
- Для ребёнка отец не ты, Влад. И как вы планируете дальше с Катей, это надо решать вам. Но идея Влада мне в общем нравится. 
  
- Врач сказал, чтобы без потрясений, а вы предлагаете заменить ему папу. Что-то может пойти не так. 
- Давай начнем с того, что я просто буду чаще к нему приходить? - предлагает Влад. - В обед могу и вечером. Пусть привыкнет сначала ко мне. А потом решим, как ему сказать.