Ген льва (ЛП)

– Но я даже никогда не тестировалась на ген перевертыша. Меня даже не проверяли. Когда правительство начало запускать все эти объявления, поощряющие женщин проходить тестирование и подписываться на НПСП, если они были положительными, я даже не пошла, потому что зачем? У меня нет семьи, поэтому я не нуждаюсь в деньгах, и, кроме того, я просто не из тех людей, которые рискуют. Так что я даже не прошла тест.
  
Седой мужчина даже не выглядел удивленным.
– Ну, тогда я могу только предположить, что вас удочерили. Правительство хранит секретные файлы о генном статусе приемных девочек на протяжении десятилетий. Они проверили почти всех младенцев женского пола до удочерения, и никто об этом не знал. Так что, вероятно, именно так они знают, что вы ген-положительны.
Я была удочерена. Как и моя ныне покойная сестра Лорен, так что, возможно, правительство меня с ней перепутали, и я сказала об этом седому мужчине.
Он просто пожал плечами.
– Известно, что правительство запутывает результаты и досье, особенно в случае нескольких приемных сестер в одной семье. Но я думаю, что в этом случае они точно знают, что делают. Они вовсе не казались неуверенными, когда отдавали приказ о перевозке мисс Ханны Эриксон.
Я фыркнула.
– Не будь таким трусом. Просто скажи «похищена».
Ошеломленная собственной смелостью, я с трудом верила, что сказала то, что имела в виду. Смелость просто не была моим стилем, или, по крайней мере, она никогда не была до этого момента.
Смутно боясь, что седой человек может ответить на то, что я сказала с насилием, я затаила дыхание, даже не осознавая этого. Однако, к моему удивлению, он просто пожал плечами, переводя свой взгляд на руки, которые были переплетены над его довольно широким животом.
– Они не будут держать тебя в плену, и никто не причинит тебе боль и не заставит делать то, что не хочешь. Это часть сделки правительства с перевертышами. Не должно быть насилия. Каждая из вас, девочки, просто должна жить с перевертышем в течение двух лет, в течение которых природа просто должна идти своим чередом, я думаю, и дети-перевертыши должны быть созданы. Если этого не произойдет, и, если пара не образуется, я думаю, что ты вернешься домой с какой-то платой за свое время, и думаю, что это очень большая плата. Это не так уж плохо, не так ли? Бесплатное проживание и питание в течение двух лет, возможно, шанс на семью и любовь, и какая-то большая плата, если нет. Это не так уж и плохо.
Я просто смотрела на седовласого мужчину, с недоверием.
– Может быть, было бы не так плохо... если бы у меня был выбор в этом вопросе!
Снова подняв взгляд на мое лицо, он вздохнул, нахмурив седые брови.
– Я должен согласится. Это не очень справедливо. Но правительство предположило, что если бы у вас был выбор, все вы, женщины, которые не вызвались пройти тест с НПСП, из-за опасности порожденных кровью на юге, и это было то, чем они не могли рисковать. Так что несмотря на то, что это не очень справедливо…
– Не очень справедливо? Вы считаете похищение женщины не очень справедливым?  
– Слушай, просто расслабься и поспи. Когда проснешься, вероятно, встретишь любого перевертыша, с которым будешь сопоставлена. Держу пари, он будет отличным парнем... может даже командиром. Я слышал, что коммандер Скотт, во Флориде, куда мы направляемся, один из немногих львов там внизу, который еще не был в паре с ген-положительной женщиной. Так может быть…
– Может быть ничего! Мне все равно, с кем я должна быть «сопоставлена»! Я требую, чтобы ты сказал пилоту, чтобы он развернул этот самолет и отвез меня домой.
Седовласый мужчина не ответил, просто взглянул на что-то позади меня, вероятно, на стол со своими друзьями-похитителями, играющих в карты, поэтому я снова крикнула.
– Прямо в эту секунду!
Где-то слева от меня, кто-то за столом крикнул через салон.
– Время дать ей больше успокоительной жидкости, Расс?
Больше злой, чем напуганной, даже при том, что я была очень напугана, я повернулась к столу, глядя на них.
– Время тому, кто это сказал, заткнуться и заняться своими делами! – Сердце бешено колотилось, я повернула свое лицо в сторону седовласого мужчины, которого, по-видимому, звали Расс. – И ты, не смей пытаться вырубить меня снова.
Заставляя мое сердце биться с ужасом, я увидела, что у него уже есть тряпка, и он наливал на нее прозрачную жидкость из маленькой стеклянной бутылки. Теперь мой голос звучал гораздо тише, чем раньше.
– Даже не смей этого делать.
– Мне очень жаль, дорогая. Пожалуйста, поверь мне.
Глядя в слегка розовые глаза седовласого мужчины, пока он подносил ткань к моему лицу, я на самом деле ему поверила.
  
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
 
Я снова очнулась ненадолго, где-то в Джорджии, как вскоре выяснилось. Слишком слабая, чтобы даже открыть глаза, я услышала, как Расс разговаривал с кем-то на расстоянии нескольких футов.
– Да, именно так много всего происходит здесь, в Джорджии... даже иногда в апреле, как сейчас. Жарко и влажно. Душно, как будто можно просто проплыть сквозь влагу. Я даже не знаю, почему Джоуи хотел пойти и размять ноги. Он, наверное, вернется промокшим.
Кто-то ответил, хотя я не могла понять ответа, а потом Расс снова заговорил.
– Хорошо, скажи ему, что лучше бы он поторопился. Они почти закончили заправку. Следующая остановка –Эверглейдс.
Еще раз, я услышала другой мужской голос, хотя не смогла его уловить, а потом снова Расса.
– О, я тоже. В глуши, где нет ничего, кроме лесопилок и аллигаторов? Нет, Спасибо. Я полностью городской мальчик. Я слышал, что коммандер Скотт действительно превратил это место во что-то вроде приличного города за последние пять лет, так что, возможно, мне не стоит слишком сильно за ним следить. У них должно быть несколько сотен действительно хороших домов... несколько предприятий и тому подобное... как и в любом другом маленьком городке. Это может быть замечательно. Ради мисс Эриксон, я надеюсь, что это так. Я, вроде как, болею за то, чтобы ее тоже согласовали с коммандером. Я имею в виду, если бы я был женщиной, я бы хотел именно его... вожака. Много денег и безопасности. Из того, что я слышал, коммандер также чертовски прилично выглядящий мужчина.
Тот, с кем говорил Расс, сказал что-то в ответ, и он потом рассмеялся.
Расс усмехнулся.
– Ой, отстань. Нужно быть настоящим мужчиной, чтобы признать, что другой мужчина привлекателен. Вот почему я не боюсь этого сказать.
Было больше разговоров, но я как бы растворилась в забвении сна, прежде чем услышала гораздо больше. Почти невероятно истощенная, как будто мои глаза и конечности были заполнены свинцом, я даже не могла держать глаза открытыми, пока слушала Расса.
Когда я в следующий раз открыла глаза, однако, много часов спустя, я просто инстинктивно знала, что меня больше нет на самолете, хотя моим глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы по-настоящему сосредоточиться. Когда, наконец-то, удалось сфокусировать взгляд, я увидела, что мой инстинкт был правильным, и что я действительно больше не на самолете.
Вместо этого, я была в спальне. Это была тускло освещенная, просторная, с широким рядом занавешенных окон напротив подножия кровати комната, и здесь смутно пахло свежим постельным бельем и мылом, возможно, с самым тонким намеком ванили. «Мне нравится», – подумала я, понимая, что кровать, в которой я лежала очень удобная.
Но потом я вспомнила все, что случилось. Я была похищена. И, по-видимому, правительство было в этом замешано.
  
Моя первая мысль заключалась в том, что мне, очевидно, нужно найти какой-то способ убежать, где бы я ни была, но, прежде чем могла даже начать думать о плане, я поняла, что у меня есть еще более насущная потребность. Меня мучила жажда, и во рту было больше хлопка, чем я когда-либо чувствовала в своей жизни. Было ли это от того, что я так долго была в отключке или какой-то побочный эффект химического вещества, которое Расс использовал, чтобы выбить меня из колеи, я, конечно, понятия не имела.