Ген льва (ЛП)

Мужчины замолчали, и я продолжала бороться с крышкой, потянув ее, скручивая и, наконец, сильно дернула, слишком запаниковав, чтобы даже волноваться, не лопнет ли она, когда она оторвется, что она и сделала. Не имело значения, что этот тихий щелчок, возможно, выдал мое местоположение в темноте, потому что кто-то уже нашел меня.
Прежде чем я успела выпустить перцовый баллончик, прежде чем успела даже начать нажимать пальцем вниз на насадку – не то, чтобы даже знала, куда целиться – меня внезапно схватил сзади кто-то, кто, по-видимому, подкрался ко мне так же тихо, как мышь. Может быть, его друзья кричали не столько, чтобы вышла, сколько чтобы отвлечь меня, подумала я на долю секунды, хотя это даже не имело значения.
  
Все, что он сделал, тот, кто схватил меня, это накрыл мое лицо какой-то толстой, смешно-пахнущей тканью, и я внезапно начала терять сознание, чувствуя себя так же, как будто засыпаю.
  
ГЛАВА ВТОРАЯ
 
Я летела на частном самолете. Салон был маленький. Ковер был шикарный. Все осветительные приборы были золотыми, или, может быть, латунными, и многочисленные кресла вокруг меня, казалось, были сделаны из кожи кремового цвета. Я могла бы подумать, что я в какой-то маленькой, богато украшенной квартире, но ряды овальных окон со звездным небом за ними говорили мне об обратном.
В то время как я изо всех сил пыталась сесть на любой диван или место, в которое была помещена, все было расплывчато, и я едва могла разглядеть группу мужчин, сидящих за каким-то столом не слишком далеко. Я не была уверена, но у меня сложилось впечатление, что они играют в карты.
Не в силах вспомнить, где я или как сюда попала, я пробормотала одно слово.
– Ванная.
Возможно, я не была уверена во многом другом, но была уверена, что мой мочевой пузырь вот-вот взорвется. И, конечно, не хотела, чтобы это произошло на кремовом кожаном кресле.
Один из мужчин встал из-за стола и сказал своим друзьям.
– Я провожу ее. Но я возьму с собой свои карты.
Не успела я опомниться, как этот здоровенный седовласый мужчина помогал мне подняться с рукой под плечами.
– Вот и все. Просто посмотри, сработают ли твои ноги. Я помогу тебе дойти до туалета.
Мой разум был таким же туманным, как и мое зрение, но по какой-то причине, вероятно, из-за моей психической нечеткости, я доверяла этому человеку. Поэтому сделала, как он предложил, проверяя мои ноги, а затем встала на них шатко. Тускло освещенная кабина, казалось, вращалась, и я издала мягкий шум, который звучал что-то вроде «Вау».
Казалось, будто он ожидал этого, седовласый мужчина просто сжал руку под моими плечами и начал вести меня по широкому проходу между двумя рядами кожаных кресел.
– У тебя будет некоторое время кружиться голова, это точно… и, вероятно, будет клонить ко сну. Видишь ли, то, что мы дали тебе, чтобы все прошло гладко... ну, вероятно, проспишь как младенец всю ночь, или что от нее осталось. Сейчас почти пять утра.
Спокойно, я просто приняла это, будучи не в состоянии вспомнить, какое время было, прежде чем заснула. Я даже не помню, как это вообще произошло. В настоящее время я ничего не могла вспомнить.
Наполовину потянув меня по проходу, хотя медленно и осторожно мой продолжительный болтливый седовласый спутник продолжал.
– Не беспокойся. У тебя не будет никаких долговременных эффектов от того, что мы тебе дали... и, вероятно, ты все вспомнишь в следующий раз, когда проснешься. Что касается того, что ты вспомнишь о полете, я действительно понятия не имею. Может быть, ты вспомнишь, что встречалась со мной, может, не вспомнишь. Это действительно не имеет значения. Все, что имеет значение, это то, что ты останешься милой и спокойной, такой, какая есть.
С моим мозгом все еще ничего не обрабатывающим, я не могла себе представить, почему буду вести себя иначе. Я не могла не начать жевать губу, хмурясь, чувствуя, как будто забыла что-то действительно важное.
Казалось, заметив мое легкое беспокойство, мой седовласый спутник взглянул на меня, все еще помогая мне медленно двигаться по проходу.
– Слушай, малышка. У меня дочь твоего возраста, как и у моего приятеля Джоуи. Несмотря на нашу работу, мы семейные люди. Мы не собираемся делать с тобой ничего плохого. Не беспокойся об этом, если это то, что заставляет тебя хмуриться. Мы не причиним тебе вреда.
Удивленная его заявлением, я сказала, что не могу представить, что они будут, что было правдой. Казалось, довольный этим, седовласый сказал.
– Хорошо. Просто оставайся такой же спокойной, как сейчас. Ванная уже близко.
Вскоре мы добрались до нее и остановились у двери. Седовласый спросил меня, чувствую ли я себя достаточно уверенно, чтобы пойти и сделать то, что мне нужно, или если подождать минуту, пока я не буду немного лучше ориентироваться. Честно говоря, я не был уверена, достаточно ли устойчива на ногах, чтобы пойти в ванную в одиночку, но мой полный мочевой пузырь не позволил бы мне сказать иначе, поэтому я кивнула.
– Со мной все будет хорошо.
Было, по крайней мере, пока я не стала мыть руки в тонком потоке воды после использования удобств. Позолоченное зеркало над раковиной показало мое лицо, и с небольшой тревогой я увидела, что легкий макияж глаз, который обычно носила каждый день, был сильно размазан. Возможно, я не могла вспомнить, как оказалась на самолете, но помню, что мой распорядок дня состоял в том, чтобы нанести немного теней для век, лайнера и слой туши, прежде чем идти на работу, где бы это ни было.
Я не могу вспомнить. Тем не менее, одна вещь, которую я помню, в дополнение к тому, что обычно носила макияж, заключалась в том, что я всегда смывала его перед сном. Так или иначе, я просто знала, что делала это. Так что, для меня просто не имело смысла, что он был размазан по моим нижним векам.
После того, как я плеснула себе в лицо, потерла немного мыльными руками вокруг глаз и вытерлась бумажными полотенцами, вышла из ванной и спросила седовласого мужчину, знает ли он, заснула ли я пьяной или что-то еще.
– Видите ли, я обычно не пью так много, но просто заметила, что, кажется, заснула в своем макияже, и...
Нахмурившись, я вздохнула, внезапно не в силах вспомнить, о чем спрашивала.
– Вам нужен туалет?
Не удивляясь моей дезориентации, седовласый мужчина сказал «нет», обняв меня за плечи.
– Я здесь, чтобы быть твоим помощником, помнишь?
Я вроде как помню и слабо кивнула.
– Наверное.
– Я здесь, чтобы помочь тебе вернуться на свое место.
Как только он сделал это, и как только я частично откинулась с одеялом на ногах, он спросил, голодна ли я или хочу пить.
Я сказала, что не уверена, потому что на самом деле не уверена.
– У меня есть чувство, что я могу быть голодной и хотеть пить, хотя... но я просто действительно не уверена.
Он спросил, нравится ли мне авокадо, индейка и швейцарский сыр, и когда я сказала, что возможно, он сказал мне, что собирается «попасть на кухню», и скоро вернется. Внезапно почувствовав невероятную усталость, я прикрыла глаза, как через несколько минут седовласый мужчина объявил, что ужин подан.
– Или очень ранний завтрак, или что бы это ни было.
Он потянул поднос, который, казалось, был связан с моим местом над моими коленями, и на подносе была тарелка, содержащая яблоко, маленький пакет картофельных чипсов и сэндвич из круассана, фаршированного авокадо, индейки, швейцарского сыра и ломтиками помидора. Рядом с тарелкой стояла маленькая коробка молока и бутылка воды рядом со стаканом, наполненным льдом.
  
– Это ничего особенного, но мы никогда не берем повара на борт, если мы не выходим на международный уровень.
Я не могла понять, что только что сказал седовласый, но сказала ему, что еда выглядит замечательно.
– Все выглядит более чем замечательно, на самом деле. Я умираю с голоду.
Я даже не стала ждать, пока седовласый мужчина сядет рядом со мной, взяла сэндвич и откусила большой кусок.