Ген льва (ЛП)

– Знаешь, Ханна, у тебя очень красивые волосы, даже когда они запутаны. Это совершенно красиво, на самом деле. Это тот же самый светлый маслянистый оттенок, которым небо покрывается вскоре после захода солнца, когда все горит и целуется солнцем. Это абсолютно великолепно.
Внезапно у меня заколотилось сердце, и я посмотрела на Джоша, заставляя себя проглотить тост, хотя мое горло казалось, что оно полностью сжалось.
  
– Что ж, спасибо тебе. Это в самом деле...
Я даже не знала, что это было на самом деле. Честно говоря, это действительно ослабило мне колени и участило сердцебиение, хотя я бы, наверное, сказала, что вы так любезны. Однако, прежде чем смогла произнести еще одно слово, Джош внезапно вернулся к своим картам, поворачивая и перетасовывая их с такими быстрыми и сильными движениями, что я подумала, что он может случайно разорвать их. Я просто смотрела на него с сердцем, все еще стучащим в ушах, в недоумении по поводу того, что он сказал.
Через несколько долгих мгновений он взглянул на меня в середине перетасовки, нахмурившись так сильно, что практически сердился.
– Послушай. Теперь это и твой дом, но тебе не стоит приходить сюда так рано. Если ты хочешь кофе или завтрак на рассвете, просто позвони на главную линию в помещение персонала и попроси одну из горничных принести тебе что-то. Они были бы более чем счастливы сделать это.
– Ну, мне все равно. Я бы никогда не разбудила кого-то, чтобы принести мне кофе или завтрак. На самом деле, это было бы невероятно грубо.
– Ну, хорошо. В таком случае, ты должна просто...
Не похоже, что он собирался ответить, Джош перевернул несколько карт с почти яростной силой.
– Я должна «просто» что, Джош? Голодать вместо того, чтобы приходить сюда на кухню, когда я хочу перекусить что-нибудь на рассвете?
С сжатой челюстью он вдруг встал из-за стола и подошел к стойке, чтобы встать передо мной.
– Ты должна выслушать меня. Рано утром до рассвета –мое время на изучение карт территорий порожденных кровью, и планирования наилучших способов их удержания от Лайонкреста и остальной части страны. И ты пришла сюда так рано, выставляя напоказ свои спутанные волосы и свое красивое лицо передо мной, в то время как я пытаюсь планировать стратегии, чтобы обезопасить мое сообщество. По сути, ты подвергаешь опасности более двух тысяч жизней.
Я не могла сдержать смеха.
– Ты не можешь быть серьезным сейчас. Ты на самом деле говоришь, что я тихо нарезаю клубнику на завтрак…
– Ты совсем не тихо готовишь завтрак. Ты трижды ударила ложкой о стол. Помнишь?
Вдруг со мной случилось что-то странное. Или что-то странное на меня нашло, если быть точнее. Это было какое-то глубокое чувство меланхолии, или, по крайней мере, что-то, что имело тот же эффект, оставив меня с отчетливой болью в груди.
Может, потому что меня похитили и вырубали дважды, менее чем за сорок восемь часов до этого. Может, потому что Джош не чувствовал себя виноватым из-за этого. В настоящее время я чувствовала, что он даже «кричит» на меня. Или, может быть, это было сочетание этих вещей. Во всяком случае, мне вдруг стало грустно так, как я редко чувствовала в своей жизни.
Со слезами на глазах я рефлекторно пошевелила рукой, чтобы закрыть пространство чуть ниже ключицы и чуть выше сердца, и надавила раз или два, как будто это остановило бы боль, которую чувствовала.
– Просто болит... глубоко в груди. Просто больно.
К моему крайнему удивлению, глаза Джоша показали то, что казалось подлинной заботой, как и его голос.
– Что болит? Что случилось?
Я даже не знала, как ему ответить, и пожала плечами.
– Я даже не знаю, что случилось. Может быть, это просто потому, что меня похитили... Я не знаю. У меня просто внезапно появилось чувство грусти. Вот и все. Мне просто грустно.
Слеза начала скатываться с одного из моих глаз, и я поспешно вытерла ее, глубоко смутившись плачем перед Джошем и раздраженная из-за этого.
Я подумала, что он может быть раздражен мной за то, что я выставила такое бессмысленное проявление эмоций. В конце концов, он казался бессердечным, о чем свидетельствует его отсутствие вины за то, что он сделал со мной. Однако, что очень удивило меня еще раз, он заговорил тихим голосом, с безошибочной нежностью и состраданием.
– Пожалуйста, не плачь, Ханна.
Еще одна горячая слеза покатилась по моей щеке, и теперь, совершенно ошеломляя меня, Джош остановил ее подушечкой большого пальца и смахнул ее медленным и нежным прикосновением.
– Пожалуйста... не плачь.
Его великолепные глаза теперь были так ясно наполнены состраданием и болью, что я наполовину серьезно подумала, что это была возможность, что он может начать плакать вместе со мной. Я была полностью ошеломлена во второй раз.
После долгого взгляда глубоко в мои глаза, казалось, будто он что-то решает, Джош опустил голову, поднес рот к моему и начал целовать меня с такой изысканной нежностью, мягкостью и медлительностью, что я сразу же поджала пальцы ног в тапочках, издавая тихий шум чистого удовольствия.
«Меня целует человек, который заказал мое похищение», – подумала я с недоумением.–«И мне это нравится». Хотя слово «нравится» было преуменьшением. На самом деле, я была в восхищении, когда Джош меня целовал, и этот опыт, возможно, был самым приятным поцелуем в моей жизни.
Однако, к моему сожалению, спустя всего несколько секунд поцелуя, он вдруг прервал его, отстраняясь и проводя рукой сквозь свои густые золотисто-каштановые волосы.
– Я не должен был этого делать. Извини. Я прошу прощения. Я больше никогда так не сделаю.
Я поняла, что хочу, чтобы он сделал это снова. Очень сильно.
– Ты больше так не сделаешь... никогда?
Джош нахмурился и покачал головой.
– Нет... не сделаю. Я совершил ошибку в суждении, но мы вернемся к нашим делам с этого момента, как и должно быть. Мы вернемся к деловому соглашению, и ты подумаешь, принять или нет это соглашение.
Фыркая, я сложила руки на груди, мои слезы теперь полностью высохли.
– Знаешь, что? Ты просто образец трудолюбия, Джош, и это мягко сказано. Ты хочешь заняться со мной сексом, потому что я ген-положительная, ты хочешь оплодотворить меня своим ребенком, и все же, ты не хочешь целовать меня в губы. Все правильно?
Все еще нахмурившись, он снова провел рукой по своим волосам, полностью избегая моих глаз.
– Это так. Мне нравится думать, что я человек своего слова, но, когда я рядом с тобой, я не знаю точно, чего хочу больше, и мне это не нравится. Так что, теперь, пожалуйста, держись от меня подальше. Пожалуйста. Я прошу тебя держаться от меня подальше все время.
– Но я думала, что ты хочешь, чтобы я забеременела твоим ребенком-перевертышем. И если это все еще твоя конечная цель, мне неприятно тебе это говорить, но факты науки диктуют, что нам придется стать еще намного ближе, чем сейчас.
– Ханна, пожалуйста. Попытайся понять. –Джош снова встретил мой взгляд с умоляющим выражением лица. – Просто постарайся дать мне пространство. Ничего не имею против тебя лично. Это сводится к тому, что ты просто не та, кого я ожидал, когда правительство сказало мне, что еще одна женщина из ген-положительных доступна.
– Ну, а кем ты ожидала меня увидеть?
Он быстро покачал головой и тяжело вздохнул.
– Я не знаю. Может быть, поверхностная женщина, которая хотела бы поверхностных отношений для взаимной выгоды. Может быть, женщина, которая не ходит рано утром с запутанными волосами, стучит ложками по столу. Я действительно не знаю.
В этот момент, прерывая его, зазвонил телефон, и он вытащил его из кармана джинсов, взглянул на экран и сказал мне дать ему секунду. Я сказала, что все в порядке, и он ответил на звонок, затем кратко выслушал, прежде чем снова поговорить с тем, кто был на другом конце линии.
  
– Все в порядке. Тогда приведите еще десять охранников. Кроме того, скажи Стиву, что я бы хотел, чтобы не менее тридцати охранников патрулировали северо-восток все время сегодня. Я сам очень скоро там буду.