Я не смогла, и ты не сможешь тоже (СИ)

-В развратных эротических снах? – Ольгина рука уже расстегнула рубашку и нащупывала спрятанную в гладкую ткань грудь.
-В разных, - выдохнула Алиса в ее приоткрытые губы, - иногда в эротических, иногда нет. Я так люблю эти сны. Они про тебя. А я люблю все, что про тебя.
Из машины они вылезли уже полураздетые – на Ольгиных пальто и блузке не осталось ни одной застегнутой пуговицы, а Алисин лифчик болтался где-то на талии. Забежали в студию, закрыли дверь и наконец упали на матрас.
-Однажды ты затрахаешь меня до смерти, - сказала Алиса, когда все было закончено и они лежали, обнаженные, сплетясь в тесных объятиях.
-Кажется, однажды я уже слышала нечто подобное, - улыбнулась Ольга.
-Очень сомневаюсь, что только однажды, - Алиса перевернулась, улеглась на нее сверху и поцеловала кончик носа. – Думаю, ты слышишь это довольно часто.
-Мы снова будем это обсуждать? – Ольгины руки прошлись по Алисиной спине и остановились на ягодицах. – Вот прямо сейчас мы будем это обсуждать, да?
Наверное, Алиса что-то прочитала в ее глазах, потому что настаивать она не стала. Улыбнулась примиряюще, и поцеловала еще раз.
-Давай поговорим? – Предложила она, снова скатываясь с Ольги и пристраиваясь рядом с ней. – Хочу послушать твой голос. Расскажешь мне про себя?
Это «про себя» прозвучало очень трогательно, у Ольги даже сердце защемило на секунду.
-Что ты хочешь знать?
Алиса задумалась на секунду.
-Расскажи о своей семье. Я очень удивилась тогда, поняв, что снобы-заказчики – это твои родители. Ты не производила на меня впечатления…
-Аристократки? – Улыбнулась Ольга. – Очень жаль. Мама была бы недовольна.
-Нет, как раз что-то аристократическое в тебе всегда было, конечно. Правильная речь, осанка, манеры. Но я не думала, что ты из такой семьи.
Ольга зевнула, прикрыв ладонью рот.
-Моя семья – это толпа идиотов и придурков, - сказала она равнодушно. – Началось все с пра-прадеда, который был хирургом от бога и создал собственную хирургическую школу. Во время революции он героически остался на родине и погиб, а его сын решил продолжить дело отца. Так что прадед тоже был хирургом, и дед пошел по его стопам. Именем деда назвали больницу, и современные студенты постигают азы хирургии по его учебникам.
-Странно, что ты выбрала другую профессию, - заметила Алиса.
-Ничего странного, - засмеялась Ольга. – Ты не представляешь, что это такое – расти в семье, где на стенах гостиной висят портреты знаменитых предков. Я с рождения должна была соответствовать, но у меня никак не получалось. Более того – мамин старший брат вопреки воле отца не стал врачом, а сбежал из дома и поступил в летное училище. Теперь он летчик-испытатель, а его имя в нашей семье придано анафеме.
-А сама мама?
Она засмеялась снова.
-С мамой вообще вышло смешно. Пока дед пытался образумить старшего сына, на маму внимания не обращали и профессия искусствоведа казалась вполне подходящей для нее. Как только дядя Лева сбежал, дед принялся за маму, но было уже поздно – она хорошо разбиралась в литературе, живописи, но была абсолютным нулем в химии. А тут еще бабушка выступила с первым инфарктом, и от мамы отстали окончательно.
-А твой отец?
-Отец… - Ольга покачала головой. Ей было очень смешно. – Отец был рабочим на заводе, милым московским евреем, которого однажды понесло на выставку изобразительного искусства, где он и встретил маму. Она, скорее всего, собиралась просто с ним переспать, но получилась я и им пришлось пожениться. Отцу не позавидуешь, конечно – его все ненавидят, и маменька, и бабушка, и все прочие придурки. Он побарахтался несколько лет, даже высшее образование получил, чтобы хоть как-то соответствовать, а потом бросил это бессмысленное занятие и прочно осел у телевизора.
-У вас с ним… хорошие отношения?
-Отношения? – Ольга даже села на матрасе, и посмотрела на Алису. – Какие отношения, о чем ты? Я с первого класса ходила в англоязычную школу, музыкальную, художественную, кружок юных химиков и на танцы. У меня идеально прямая спина из-за многолетнего сидения за фортепьяно. Бабушка вместо сказок читала мне истории про всемирно известных врачей, а дед – пока был жив – водил в институт на вскрытия, чтобы я приучалась к профессии. Я же говорю: отцу никогда не было места в нашей семье. До седьмого класса я даже думала, что он не очень-то знает, как меня зовут.
  
Она потянулась за сигаретами и закурила, глядя на потолок.
-Я долго думала, почему они не развелись. Потом поняла – для бабки и деда развод в семье был бы еще более неприемлемым вариантом, чем жизнь с таким валенком, как мой папа. Поэтому я была очень удивлена, что мама не стала орать из-за моего развода. Видимо, все-таки времена меняются, и мама способна хоть немного меняться вместе с ними.
-Ого, - пробормотала Алиса и отобрала у Ольги сигарету. – Как ты вообще умудрилась от них сбежать?
-Примерно как дядя Лева, - ответила Ольга, провожая взглядом фильтр, обхваченный Алисиными пальцами. – Просто уехала, и все. Мне повезло, что я единственный ребенок – у них не было шансов отказаться от меня совсем, потому что тогда чертов род Будиных прервался бы. Так что мне многое простили и еще многое простят. Пока не поймут, что никакого продолжения рода не будет.
-Ты настолько сильно не хочешь детей?
-Ни за что, - это получилось быстро и сильно, и Ольга даже опешила от ненависти, прозвучавшей в ее собственном голосе. – Никаких детей. Эти придурки почти сломали мою собственную жизнь, а плодить уродов я не хочу.
Алиса смяла сигарету в пепельнице и обняла Ольгу. От ее рук, ласково погладивших плечи и спину, стало теплее и ненависть немного притупилась.
-Почему? – Услышала она ласковое. – Ведь ты же можешь совсем по-другому построить жизнь в своей семье. Ты можешь дать своему ребенку главное – то, чего у тебя не было.
Ольга вопросительно подняла брови.
-Любовь. Ты можешь дать ему любовь.
Ну, конечно. Она с трудом удержалась чтобы не рассмеяться. Для Алисы, наверное, это и впрямь просто – люби своего ребенка, и все у него будет хорошо. Вот только Ольга знала: она так не сможет. Никогда не сможет. Даже если скрутит себя в тугой узел, все равно ничего не выйдет. Рано или поздно в ней проснется впитанное с молоком матери «ты должен быть лучшим», и она просто размажет по страницам учебника жизнь еще одного человека.
-На мне род Будиных закончится, - сказала Ольга, отстраняясь от Алисы и глядя в ее глаза. – Так что если ты собираешься иметь потомство – с этим точно не ко мне.
Алиса расстроилась – это было очень видно, и Ольге даже стало жалко ее на секунду. Но в своем решении она была тверда.
-А если рожу я? – Спросила вдруг Алиса, и Ольга вспыхнула. – Что, если рожу я?
Это было неожиданно. С такого ракурса Ольга никогда об этом не думала. В последнее время она как-то примирилась с возможностью строить отношения с женщиной, но дети?
-Я не буду иметь к твоему ребенку никакого отношения, - вырвалось у Ольги. – Только и всего.
Она встала на ноги и поискала взглядом одежду. Ей вдруг стало очевидно, что по пути в Питер она снова придумала себе нечто неосуществимое. И невыносимо захотелось обратно в свою жизнь.
-Хорошо, - сказала вдруг Алиса и Ольга замерла с брюками в руках. – У нас не будет детей. Хорошо.
Брюки упали на пол, а Ольга подошла и снова села рядом с Алисой.
-Ты серьезно? – Спросила она упавшим голосом.
-Да. Если ты не хочешь – у нас не будет детей.
Это было странно и неожиданно. Неужели? Неужели она правда готова отказаться от этого, чтобы быть с ней, с Ольгой? Неужели она правда настолько ей нужна?
Наверное, в этот момент она выглядела слишком ошарашенной. Алиса не стала больше ничего говорить – поцеловала ее в ставший вдруг мокрым лоб, и ушла в душ. Ольга осталась сидеть.
А еще через секунду где-то за матрасом зазвонил телефон. Ольга нагнулась, чтобы посмотреть.
«КАТенок» - вот что было отражено на экране, и Ольгу чуть не стошнило от пошлости этой клички. Телефон позвонил еще немного и перестал, а Ольга все смотрела на его потухший экран и молчала.