Я не смогла, и ты не сможешь тоже (СИ)

Ольга покачала головой и, крепко сжав Алисину ладонь, повела ее за собой к выходу из отеля. Ей хотелось уйти подальше от номера, подальше от огромной кровати, накрытой золотым покрывалом, подальше от любой горизонтальной поверхности, рядом с которой они были бы одни.
Шумная улица оглушила ее, заставила оглянуться беспомощно. Справа от выхода из отеля блестел куполом Исаакий, слева проезжали автомобили и туристические автобусы. Алиса вдруг перехватила инициативу – не выпуская Ольгиной руки, потянула ее за собой. И Ольга пошла.
-Туристический маршрут? – Засмеялась она, когда они достигли очередного мостика через канал, и перешли его, и пошли дальше. – Набережная реки Мойки, Гребной канал, что там еще?
Алиса оглянулась по сторонам, за руку притянула Ольгу к себе и прильнула к ее губам. Только на секундочку, на одно мгновение, но это мгновение обожгло обеих.
-Нет, - выдохнула она в Ольгины губы, - мне совершенно все равно, куда идти.
Ольгина голова кружилась, и только Алисина рука помогала ей идти дальше. Они снова куда-то свернули, оказались в маленьком дворе-колодце, и Алиса поцеловала ее снова.
-Что за чертовщина? – Спросила Ольга, когда их губы разомкнулись. – Почему это происходит? Как так?
Алиса потерлась щекой о ее щеку. Ее ладонь, не та, которая по-прежнему сжимала Ольгину руку, другая – легла на спину и сжала в кулаке легкую ткань блузки.
-Хочешь, я возьму тебя прямо здесь? – Шепнула она в Ольгино ухо. – Отдаться мне прямо в Питерском дворе-колодце. А? Каково?
Ольга засмеялась и, дернув Алису за руку, увлекла ее к выходу из двора.
-Ну уж нет, - сказала она, чувствуя, как волна веселья наполняет тело. Веселья и какой-то юношеской безбашенности. – Я же говорила, что трахаться мы не будем. Будем гулять и держаться за руки.
-Хорошо, - Алиса не стала спорить, она послушно пошла за Ольгой по узкой улице, и не отпускала ее руки даже когда навстречу шли группы прохожих. – Но запомни: последнее, что меня сейчас интересует – это прогулки по Питеру.
Они дошли до Казанского собора, пересекли Невский, и двинулись дальше вдоль Гребного канала. На одном из очередных мостов Алиса остановила Ольгу и прижала ее к металлической решетке.
-А здесь? – Спросила, поблескивая смеющимися глазами. – Что, если я возьму тебя здесь? Это будет достаточно интеллигентно? Достаточно по-питерски?
Ольга расхохоталась, уворачиваясь от жадных Алисиных рук. На них смотрели со всех сторон – прохожие, туристы, какая-то группа студентов хохотала и показывала большие пальцы. Но впервые в жизни Ольге было все равно, кто на нее смотрит и что они при этом думают.
Она чувствовала себя подростком, отправившимся на свидание с девочкой, и ищущим, где бы с этой девочкой уединиться. Она ощущала себя соблазняемой, растерянной и слабой, и удивлялась, почему это так приятно? Она держалась за Алисину ладонь как за спасательный круг, единственный доступный маяк в этом новом пугающем мире.
У Фонтанки Алиса потащила ее на туристический корабль. Небольшого размера катер, вмещающий всего человек пятнадцать, со стульями, расставленными на палубе и валяющимися на полу спасательными жилетами.
-Ты сумасшедшая, - засмеялась Ольга, - посмотри на небо. Скоро пойдет дождь.
И правда – небо за последние несколько минут заволокло тучами, солнце спряталось, и воздух наполнился запахом влаги.
-Мы сядем на корме, - велела Алиса, утягивая Ольгу на одиноко стоящие задние стулья – туда, где рядом с ними никто бы не сел. – Ты же хотела экскурсию. Будет тебе экскурсия.
Катер быстро наполнялся людьми и вскоре отчалил. Женский голос экскурсовода принялся рассказывать про Коней Клода и Аничков дворец, и тут крупные капли забарабанили по крыше катера, превращаясь в ливень.
Группа туристов, неосмотрительно занявших места на верхней палубе, опережая друг друга рванула вниз – под навес. Ольга и Алиса остались сидеть.
Теперь на палубе не было никого кроме них двоих и большого синего пледа, который им вынес сердобольный юнга. Вынес, покачал головой, глядя на их сцепленные руки, и ушел обратно в рубку.
  
Алиса укрыла пледом обеих – накинула на плечи, расправила, и, не говоря ни слова, проникла рукой в вырез Ольгиной блузки.
-Ты… - Вспыхнула Ольга, и замолчала. Капли дождя, бьющие в лицо, увлажняющие губы, растекающиеся по макушке – они как будто ласкали горячую Ольгину кожу, ласкали будто изощренный и страстный любовник, будто прикосновения самого бога, черта или чего-то подобного, недоступного пониманию. А под пледом разгорался пожар. Алисина рука справилась с лифчиком и вовсю ласкала напряженные Ольгины соски. Другой рукой она вытащила блузку из Ольгиных брюк и гладила спину.
-Ты чокнутая, - прошептала Ольга, поворачиваясь к Алисе и разглядывая ее залитое дождем лицо. Вся косметика расплылась вокруг глаз, образовав черные круги, и Алиса казалась дьяволом, чертом, демоном, со своими разомкнутыми губами, иссиня-черными зрачками и тяжелым дыханием.
Ольга потянулась и поцеловала ее – с силой завладевая губами, вталкивая язык между них, и нащупывая небо. Ладони ее легли на Алисину грудь и сжали через футболку. Плед съехал с их плеч, и майка моментально стала мокрой и очень прозрачной.
-Остановись, - хрипло выдохнула Ольга, разрывая поцелуй и глядя в Алисины глаза. – Иначе я трахну тебя прямо здесь.
-Расскажи мне, как это будет - Алиса обхватила ее за шею и прижала к себе, возвращая плед на место. Ольга чувствовала через мокрую футболку ее грудь на своей, ощущала твердые соски, трущиеся о ткань. Она обняла Алисину спину и прижала ее еще теснее.
-Это будет быстро, - зашептала она в ее ухо, - потому что долго ждать я не смогу. Быстро и сильно. Я буду целовать тебя, ласкать языком твой язык, прикусывать его и всасывать в себя. Я разорву к чертям твою футболку, а затем юбку, и все остальное тоже. Посажу тебя на подоконник и раздвину твои чертовы ноги. И возьму тебя пальцами – сначала их будет два, потом три, а потом ты примешь и четыре. Ты будешь мокрая – вся мокрая, желанная и моя. Будешь двигаться мне навстречу, кусаться, орать как последняя сучка, и просить еще и еще. А когда ты будешь готова кончить, я встану на колени, и доведу тебя до оргазма языком. Чтобы ты стекла в мои ладони, стекала полностью, растворилась во мне. Вот как это будет.
Катер проплыл мимо Дворцовой набережной и свернул к причалу. Ольга чувствовала, как дрожит Алиса в ее руках, как не может сказать ни слова, как задыхается от бессилия. Власть. Да, это была власть в чистом виде – она владела сейчас этой женщиной целиком и полностью, она вся принадлежала ей.
Ольга больше не пыталась думать, не пыталась остановиться. Ее разумом сейчас владела только одна мысль, одна идея, одно желание. Они почти бегом бежали к отелю, останавливались, запыхавшиеся, сливались в поцелуе, и бежали снова.
Дождь распугал туристов, и навстречу им почти никто не попадался. И когда они уже практически дошли, когда до отеля осталось каких-то пять сотен метров, Алиса не выдержала. Ольга даже не поняла, куда она ее затащила. Там были строительные леса, была прибитая к асфальту дождем пыль, там упоительно пахло деревом и страстью.
Алиса прижалась спиной к стене и, не отрываясь губами от Ольгиных губ, потянула вверх юбку.
-Пожалуйста, - шептала она хрипло. – Я не могу больше. Пожалуйста.
Юбка задралась до талии, съежилась там неаккуратными складками, обнажая розового цвета белье, которое Ольга немедленно разорвала жадными руками. Алиса закинула ногу ей за бедра, и Ольгины пальцы легли на ее лобок.
-Попроси меня, - велела Ольга, задыхаясь. Алисины глаза горели таким огнем, что от него все кругом плавилось и дымилось.
-Господи, да давай же уже! – Выкрикнула Алиса, за шею притягивая Ольгу к себе и двигая бедрами навстречу ее пальцам.
Ее стоны полились сладкой музыкой, ее кожа была влажной и холодной, а нога сильнее и сильнее вжималась в Ольгины бедра.
Они двигались вместе – одна навстречу другой, глубже и сильнее, кусали губы, выкрикивали какие-то слова.