Заплати за любовь

– Хорошо. Чудно.
Садимся за стол. Девчонка опускается на самый край, Пашка рядом с ней, а я напротив. В чашках парует горячий кофе, и это то, что надо, потому что голова просто раскалывается, и мне нужно быстро разрулить это дерьмо.
– Ешь бери!
Получается не очень, девочка вздрагивает, быстро хватается за вилку. Начинаем есть. С горем пополам, хотя мне кусок в горло не лезет, и один только Пашка, любитель сладкого, с удовольствием топчет торт.
Завтракаем в тишине, за все это время девочка не роняет ни слова. Смотрит на руки свои и катает одну горошину по тарелке уже минуты три.
Отпиваю кофе, настроение как на кладбище, веселуха, блядь. Заебись у меня день рождения вышел, просто, мать его, заебись.
Переглядываемся с Грачом, он неодобрительно качает головой.
– Манюня, не грузись! Бери вот лучше салатик, кофе я сам варил. И торт этот вообще отпад! Вишневый. На, попробуй, вкусно – капец!
Кладет ей кусок торта в тарелку, а девочка только моргает. В глазах слезы. И она молчит, еду не трогает, тогда как я не знаю, что сказать. Одни маты на уме – и те матерят друг друга.
Тишина давит на мозг, ее пальцы мелко подрагивают, и я понимаю, что она не Пашки смущается, а меня. Нюта не ест только потому, что я рядом нахожусь.
***
Чувствую себя мышкой, попавшей в клетку к львам. Когда Викинг меня коснулся, мне стало плохо. Нет, не потому, что мужчина делал больно, а оттого, что я не смогла вытерпеть его прикосновение. У меня закружилась голова, сердце так быстро застучало, а кожу рук словно огнем обожгло, аж до мяса.
До этого я никогда не боялась мужчин. У меня есть папа, которого я не видела с первого класса, и младший брат Илья. Даже парень недолго был в школе, с которым мы однажды ходили в кино, но вот такой реакции на мужчин у меня не было никогда.
Мы сидим за столом. Втроем, а я дышу через раз. Пахнет горячим кофе, кажется, я даже голодна, но есть не могу. Я чувствую взгляд Викинга на себе и вспоминаю, как он касался меня, как кусал за шею и зажимал руки. Жжет до сих пор, правое запястье огнем горит, аж пульсирует.
У меня очень тонкая кожа. Стоит чуть придавить – и уже синяк, а он очень давил, сжимал мои запястья огромными руками, фиксируя их над головой, и это было так… больно.
Наверное, Он очень жестокий человек. Добрый на такое не способен. Вон как злится даже сейчас, у него аж желваки на скулах ходят, когда смотрит на меня. Страшное бородатое чудовище, дикарь с опаленными солнцем волосами.
Не могу смотреть в его зеленые драконьи глаза. У меня сердце болеть начинает, аж трясет всю, и даже плакать не могу.
Викинг всех женщин ненавидит, и, похоже, меня особенно, потому сукой и назвал, потому так со мной… как с вещью.
Паша рядом сидит, и хоть он тоже бандит, от него какое-то легкое тепло исходит, защита, а от Викинга один только холод. Арктический.
Есть я не могу, он сидит напротив, и вообще, зачем они меня кормят? Может, что подсыпали, потому я ни крошки в рот не беру, я им не доверяю.
Мне кажется, сейчас я поем, а потом этот зеленоглазый дикарь схватит вилку и воткнет мне ее в горло, чтобы я чего лишнего не сболтнула милиции, а дальше они вместе с этим Пашенькой где-то под березкой меня и закопают.
Да, я видела подобный ужас в новостях, и сейчас у меня складывается именно такое впечатление от этих бандитов.
У него большие руки с выпирающей сеткой вен. Такую в кулак сожмет, голову можно снести ею с плеч. И плечи широкие, и весь он большой, здоровый. Мельком поглядываю на лицо Викинга, а после мы встречаемся взглядами, и у меня выпадает вилка из руки. Как назло, с грохотом ударяется о тарелку, и я вздрагиваю, когда он резко поднимается.
– Собирайся, поехали.
– Куда?
– В больницу, – басит, а я вся сжимаюсь. Нет, только не это. Я до ужаса боюсь врачей, и меня колотит от одной только мысли, что мне с Ним придется сидеть в одной машине, а потом пояснять, что случилось, и чтоб на меня все смотрели и трогали там. О боже, нет…
Поднимаюсь и отхожу на два шага назад, прекрасно понимая, что это мне не поможет. Ничем. Их двое, я одна, и силы неравные, хоть я держу до сих пор вилку в руках. Не знаю для чего. Просто.
  
– Зачем в больницу?
– А сама не понимаешь?
Его голос – низкий, обволакивающий и хриплый от сигарет – меня пугает, заставляет внутренне дрожать.
– Я никуда с вами не поеду.
Обхватываю себя руками, хорохорюсь, встречаюсь взглядом с этим варваром. Пару секунд он не двигается, а после со всей дури толкает стул ногой.
– Сука!
Стул летит в стену, я дергаюсь, а Викинг рычит и, схватив куртку, выходит из дома, громко хлопнув дверью.
Сглатываю, едва дыша, вот теперь становится по-настоящему страшно. Какой же он злой, на меня точно злится, и, похоже, место под березкой у меня все же будет.
– Не трясись, у Суворова джип высокий, на нем выедете.
Паша поднимается, подходит ближе. Тоже дядя под два метра ростом. Откуда они такие… здоровенные просто и… Суворов. Это его фамилия. Ему идет.
– Вон твои башмаки нашел. Обувайся, куртка на вешалке.
– Я не хочу с ним никуда ехать, пожалуйста, вызовите мне такси!
– Никакое такси сюда не доберется. С Вадимом придется ехать все равно. Давай одевайся и выходи.
– Он… а если он снова?
– Что?
– Снова насиловать будет? – уточняю тихо, Паша чертыхается и, бросив нечто вроде “вы меня доведете”, выходит из дома.
 
Глава 6
 
– Ну что? Где она там?
– Да идет. Ты в больницу ее отвезешь или куда?
– А сам как думаешь?
Сжимаю зубами сигарету. От никотина уже тошнит, и мой единственный выходной за месяц получается просто отвратным.
– Может, это, Игорю звякнуть? Пусть глянет.
– Что глянет? Игорь в травме работает – что, по-твоему, он там будет смотреть?
Пашка глаза закатывает, тоже мне, медик недоделанный.
– Ладно, понял, ну а дальше-то что? Девчонка, видать, в шоке пока, тихая, но она отойдет скоро.
– И? К чему ты клонишь?
– К ответственности, Вадим. Ты бы побеседовал с ней без нервов, а то она оклемается сейчас, пойдет и заяву на тебя накатает.
– Пусть катает.
Выбрасываю сигарету, как только вижу хрупкую фигурку на крыльце. Держась за перила, Нюта осторожно спускается по ступенькам и примерзает у моей машины. Все так же держится за руку, согнутую в локте. Видать, я силу вообще не контролировал, а она брыкалась, и нет, люблю жестко потрахаться, но не так же, блядь, чтобы после секса девку в больницу приходилось волоком тащить.
– Садись. Едем.
Она даже не двигается, на Пашку все поглядывает да на мои ворота.
– Садись, манюнь! Вадим тебя довезет до больницы.
– А вы не можете?
– Нет, мне в другую сторону, и это… дай-ка лучше это мне.
Я сначала не вкуриваю, а потом охреневаю, когда Пашка протягивает руку и медленно отнимает у девочки вилку. Вилку, блядь! Зачем она ей? От меня, что ли, защищаться будет? Смешно, хотя, по правде говоря, не очень.
Фиалка опускает голову и все же садится в мой салон, а я прямо чую, что это будет веселая поездка.
– Давай, брат, на связи.
– Ага, до завтра. Ярдану привет передать?
– Нет, я сам ему рожу начищу.
***
Его машина просто огромная. Какой-то внедорожник, а точнее, джип. Такой, как в американских фильмах, вездеход, на котором мы с легкостью выезжаем из этого засыпанного снегом поселка.
– Рукой можешь шевелить?
Кое-где деревья попадали, снега в мой рост выпало, на обочинах одинокие битые машины, вот только внутри у меня то же самое. Все разбито, на части разрублено и горит.
– Нюта!
Вздрагиваю и поднимаю на него глаза. Викинг злится. Снова. До хруста сжимает руль обеими руками. Крупный, как зверь, бешеный.
– Могу.
Демонстративно сжимаю и разжимаю ладонь, однако это его не особо устраивает, судя по реакции. Викинг так смотрит на меня, точно хочет порубить на куски. А может, и топор у него в багажнике есть. Секира, как нам на лекциях рассказывали, жуть.