На острие победы
– Д-да, мой фюрер, – промямлил инженер, боясь посмотреть в глаза Гитлера, поэтому буравил печальным взглядом его узкие лакированные туфли, – субмаринами занимаюсь… занимался тоже. Но я инженер бронетанко…
– …Вот и хорошо! – прервал его Гитлер, отпустив ледяные руки профессора, достав платок и вытирая свои ладони. – Займетесь в своем ведомстве сооружением новых подводных лодок-танков.
– Как? – Гротте обратил взор на белое лицо фюрера, его «одежную щетку» под носом и тонкие губы.
– Вы не ослышались. Я давно вынашиваю мысль о создании подводного танка, формой напоминающего субмарину. Но это все потом. Сейчас много других важных дел. Альберт, – Гитлер снова посмотрел на Шпеера, сделав неуловимый жест своему адъютанту, – разрешаю посвятить Гротте в наши новые планы по использованию его наработок по супертанку, которые предложил наш дорогой Генрих (Гиммлер. – Прим. автора). Пусть хотя бы окупит вчерашние затраты на благо СС и всей Германии. Хайль!
Фюрер небрежно вскинул руку и кивнул профессору, намекая на конец разговора, отчего челка его черными граблями закрыла пол-лица. Подскочивший тенью Хосбах легонько подхватил Гротте под локоть и увлек его в сторону, сопровождая профессора. Инженер-конструктор, еле передвигая ноги в полной прострации, подумал, что отсидится на своем кресле рядом со Штоффе, но адъютант увел его из зала, поручил своему ординарцу проследовать в комнату отдыха и расслабиться там за чашечкой кофе и бокалом коньяка.
– Не переживайте так, профессор! – сказал Хосбах на прощание, весело подмигнув. – У фюрера только каждый пятый проект воплощается в жизнь. Остальные терпят фиаско. А ваш, как я понял, пойдет другим путем. Гиммлер что-то там придумал, как пустить вашу «Крысу» на благо Великой Империи.
– Спасибо вам… э-э… Фридрих. Спасибо большое! – чуть не теряя сознание от переживаний, пролепетал Гротте и кисло, натянуто улыбнулся.
– Хайль!..
* * *Из выступления Г. Гиммлера перед офицерами танкового корпуса СС в Харькове, апрель 1943 г.:
«Здесь, на Востоке, решается судьба… Здесь русские должны быть истреблены как люди и как военная сила и захлебнуться в своей собственной крови».
Из стенограммы совещания Главнокомандования вермахта по экономическим вопросам от 4 мая 1943 г.:
«…Поскольку военные действия предстоящего лета решающим образом зависят от превосходящего количества танков, фюрер надеется, что будет сделано все не только для сохранения, но и резкого увеличения этого количества… Несмотря на значительный рост производства бронетанковой техники, вермахт испытывает в ней недостаток. Войска понесли громадные потери на Восточном фронте, восполнять которые удается с большим трудом. Дальнейшее наращивание выпуска танков и штурмовых орудий сдерживается из-за ограниченных поставок промышленностью материалов и полуфабрикатов… Все надежды на то, чтобы по крайней мере на Восточном фронте сохранять равновесие в количестве танков, уже потеряно…»
Шифровка агента «Мороз» берлинского отдела ГРУ в 8-й отдел 1-го Управления ГРУ НКО СССР, 4 мая 1943 г.:
«Особо важно! Первого числа «грызун» покинул нору. Направление восток. Чертежи и планы взять не удалось. Специальная маскировка, усиленная охрана СС, передвижение ночами. Габариты неизвестны, визуально оценить сложно: изделие на трех спецплатформах, состав из 8 сцепок. Предполагаемый маршрут Шнейдемюль – Данциг. В связи с выходом из сектора моего доступа прошу подключить агента «Горн» и привлечь специалиста ж.д. транспорта. Дополнительные сведения уточняю».
Шифровка 1-го отдела 1-го Управления ГРУ НКО СССР агенту «Горн» познанского отдела ГРУ, 5 мая 1943 г.:
«Срочно выясните маршрут продвижения «грызуна», даты и время прохождения ключевых станций. Завербуйте и используйте специалиста-железнодорожника. Нужны точные данные по габаритам и вооружению изделия. Дело чрезвычайной важности и особой секретности».
Из докладной записки начальника ГРУ НКО СССР И. И. Ильичева наркому НКГБ СССР В. Н. Меркулову, 11 мая 1943 г.:
«…Маршрут продвижения литерного потерян в районе Шнейдемюля 9 мая. По сведениям агента «Горн», завербованного им специалиста-железнодорожника и в результате нашего анализа данных предполагаемое направление движения литерного – Быдгощ. Для выяснения маршрута задействовано польское подполье «Ханна». По оценке специалиста, литерный подвижной спецсостав следующей комплектации: паровоз «BR 41» в количестве четырех единиц по две спарки с каждого конца, 3 нестандартные 8-осные спецплатформы в размерности Д 14000 х Ш 10000 с изделием под брезентом, 2 стандартные 4-осные платформы с зенитными гнездами, 1 платформа-дрезина с орудийно-пулеметным гнездом, 1 вагон-теплушка, 1 угольный вагон. Для отправки и работы РДГ (разведывательно-диверсионной группы. – Прим. автора) нужны точные координаты литерного…»
Из приказа наркома НКГБ СССР В. Н. Меркулова начальнику 4-го Управления НКГБ, комиссару госбезопасности 3-го ранга П. А. Судоплатову, 12 мая 1943 г.:
«…Для установления местонахождения литерного состава со сверхтяжелым танком «Крыса», определения его боеспособности и вооружения направить ранее подготовленную вами разведывательно-наблюдательную группу маршагентов в район города Быдгощ. На месте задействовать польское подполье «Ханна». Предполагаемых вариантов движения литерного два: на Тчев и на Липно. Для отправки и работы основной РДГ (Сафонова) нужны точные координаты литерного. Отправку группы разрешаю 15 мая в 23 часа…»
Из радиограммы уполномоченного СД III VI Управления СД-Заграница дивизиона «Восток» штурмбаннфюрера СС К. Залиша начальнику лагеря «Гольдбах», гауптшарфюреру СС Г. Штолю с копией для ознакомления бригадефюрера СС А. Штоффе, 21 мая 1943 г.:
«… Для выполнения пункта 12 операции «Улей» определить из состава вашего лагеря трех заключенных, преимущественно бронетанковых войск РККА, организовать их побег и дистанционное сопровождение до границы. Маршрут сбежавших должен проходить вдоль железнодорожного пути с объектом «R» в целях визуального контроля ими самого объекта. Для этого охранным частям и подразделениям СС надлежит создать заданный коридор прохождения сбежавших. Исключить любое вмешательство посторонних сил в ход данного мероприятия! Выбранное время побега согласовать со всеми службами операции «Улей».
Глава 2
Подсадные
Район концентрационного лагеря для военнопленных «Гольдбах», Восточная Пруссия, 23 мая 1943 г.Худосочные кроны деревьев шумели на ветру, уже позеленевшие в это время года ветки хлыстами лупили по щекам и рукам, желтые одуванчики не радовали глаз, а скользкий чернозем грозил покалечить конечности. Чужой лес в чужой стране. Он не мог радовать и успокаивать, потому что был чужим, как и все, что находилось по эту сторону государственной границы СССР, на территории Восточной Пруссии. Подвернуть ногу являлось равносильным смерти. Только бежать. Бежать! Без оглядки, хоть куда, но подальше от чертова концлагеря «Гольдбах», ставшего роковой точкой в жизни трех беглецов: сержанта-танкиста Синчука, старшины Белея и рядового Кочергина. Если их не догонят и не загрызут собаки, не постреляют преследующие охранники, то непременно казнят в лагере. Бежать! Со всех ног, нестись пулей. Прочь…
Два часа назад им удалось воспользоваться временным пробелом в смене часовых, юркнуть в провал между двумя штреками, а оттуда, проползя по накату транспортировочной дорожки, спрыгнуть на платформы со щебнем, завалить себя камнями и с грузовым составом выехать за пределы лагеря. И как-то все удачно так сложилось: минутное отсутствие охраны, кусачки и кувалда, брошенные вчера кем-то из пленных, беспрепятственный путь через горные выработки, направление движения железнодорожного состава. Размазывая на пыльном, белесом от щебня лице сопли, щурясь от яркого солнца и шепча молитвы, троица успешно проскользнула внешнюю ограду стратегического объекта. Спрыгнули на повороте перегона, вблизи с опушкой леса, и теперь, потеряв силы на долгую беготню, буквально валились с ног. Наиболее ориентирующийся на местности старшина упорно вел обессиленных товарищей гущей массива, сторонясь открытых пространств и грунтовых дорог.