В змеином кубле (СИ)

А зачем тогда сначала завтрак?
И искренне хочется испытать хоть что-то к этой женщине. Алексис же провел с нею ночь. Но стоит вспомнить зеркальные омуты глаз и беспамятство, как отбивает даже похоть. Временами.
А еще не удается вспомнить что-то очень важное. Змеев обряд отшиб последние мозги!
И почему Алексис не женился на той вдове? Сейчас бы…
— Исповедоваться бы не помешало, но некогда. Ты слишком долго спал. — Усмешка с ее лица сходить явно не собирается. — Поэтому сначала венчание, а уж потом решай все свои дела с церковью и исповедями самостоятельно.
— Венчание? Кто-то женится?
— Ты окончательно лишился мозгов? — почти равнодушно поинтересовалась Юстиниана. — Женимся мы. С тобой.
Это еще что за бред? Позаковыристее предыдущих.
При виде его лица квиринка рассмеялась. Уже теплее:
— А ты как думал? Тащишь в постель… точнее, на песок девушку из порядочной семьи, а потом — бежать? Не выйдет. Успокойся — все семьи между собой заранее договорились. Просто тебя известить недосуг было. Сегодня в церкви обвенчают сразу семь пар.
Семь. Было бы восемь — если включить квиринского генерала и банджаронскую ведьму. Вот он обрадовался бы…
А как же Валерия⁈ Она ведь тоже… Проклятье, за всем этим Алексис умудрился забыть о кузине!
— Мы должны вернуться за Валерией. Она осталась там…
— Не думаю, что там еще кто-то остался. Всех должны были забрать давным-давно. И если уж проснулся ты, то остальные — тем более. Все давно опохмелились и готовы к новой жизни.
— То есть Валерию я увижу только в церкви? На этом дурацком групповом венчании?
— Не увидишь.
— Что? — опешил мидантиец. — Ее… Что вы с ней сделали⁈ — рванулся он с кровати.
— Ого, надоело стыдиться? Кругом заговор и враги! Герой рвется в бой! Да оденься же уже, наконец! — фыркнула Юстиниана.
Не испугалась ни на миг. И явно готова дать отпор. В другое время она даже показалась бы желанной. Все-таки Алексису всегда нравились рыжие!
— Ты забыл или к тому времени уже вообще не соображал ни змеи? Так вроде ничего не нахлебался — иначе б не вел себя там, как полный идиот. В паре с Валерией был Марк Юлий Лаэрон.
Судьба любит издеваться. Валерия получила то, о чём мечтала. Но вряд ли так, как мечтала. Бедная кузина…
— Она отказалась выходить за него? — догадался мидантиец.
Бедная кузина!
— Да кто ее спрашивал? — поморщилась… его будущая жена. — Марк — осужденный преступник. Какой отец отдаст за него дочь?
— Меня, между прочим, видели в его доме. И, возможно, арестуют следующим, — злорадно полез к змеям на рога Алексис.
— Ты даром никому не нужен, — успокоила Юстиниана. — Кроме меня. И потом — в моей семье распоряжается не отец.
В семье Валерии — тоже нет. К сожалению. И даже не сама мачеха.
— Где сейчас моя кузина? — мидантиец устало присел обратно на кровать.
А еще он всё еще не одет, но теперь уж прикрываться точно глупо. Это — единственное, в чём его невеста права. Она его видела не только «в деле», но еще и в беспамятстве. Голым и бесчувственным. Хорошо если еще слюни не пускал… а потом до кучи не храпел. Брр!
— Понятия не имею, Алексис. — На ее лице даже отобразилась тень сочувствия. — Скорее всего, в доме отца. Все родители должны были забрать отпрысков еще часа два назад. Сейчас готовят к брачному обряду. Уговаривают, слезы вытирают, одевают.
В доме отца. Где мачеха ее теперь затравит. Затравила бы — даже не окажись Валерия единственной девушкой, чей позор не прикроет замужество.
Списки тоже составлял Андроник. А «тетушка» подзуживала, заглядывая за плечо. Голое. Заедая корзиночкой с кремом.
Кажется, на альковные игры Алексиса теперь потянет еще нескоро. Как и на корзиночки.
— Ладно, — вздохнул он. — Если ты готова выйти даже за преступника — только бы не тащиться в свой монастырь… тогда пошли.
Нет, точно — надо было соглашаться в Мидантии на вдову. Обстоятельства — ничуть не лучше, зато жил бы сейчас на родине.
Никакой Сантэи, никакой арены, никаких фанатично орущих жрецов в аспидных балахонах. Не было бы даже Гелиополиса. И дяди — Мидантийского Скорпиона.
  
Сейчас Алексис пил бы вино в собственном поместье и собирался на охоту… или к соседям на обед. И мать с отцом — всего в дне пути.
Конечно, братья у жены — неидеальные. Но куда им против родимого дядюшки — того, что Скорпион? Или императора Аврелиана со жрецами.
— Кстати, раз уж все «отпрыски» доставлены по домам — почему я оказался в гостях? Чтобы не сбежал? — не сдержал ехидства Алексис.
— А у тебя в Сантэе есть дом? — парировала Юстиниана. — Может, еще и родители?
Крыть нечем. Хотя…
— Ты говорила, мою кузину заберет ее отец. Я — его родной племянник.
— Нужен ты ему — с учетом подозрительных знакомств с семейством Лаэронов! — фыркнула будущая нежная супруга. — Сам же минуту назад козырял.
Замечательно. Влюбилась в государственного преступника Валерия, а подозрительными знакомствами обзавелся в итоге Алексис.
— Юстиниана, — сдаваясь, вздохнул он, — хорошо, я женюсь на тебе. Но потом я должен вернуться в дом дяди. Там — моя кузина, и я должен узнать, всё ли с ней в порядке. Это мой долг, понимаешь?
И хоть что-то настоящее, за что еще можно уцепиться в провалившемся в Бездну мире.
— Я запомнила твою кузину! — вновь фыркнула Юстиниана. — Воинственная девица. Если не потеряла рассудок, — пугающе посерьезнела несостоявшаяся монахиня, — то всё прочее перенесет нормально.
«Если не потеряла рассудок». Что-то такое Юсти упоминала и вчера. Что-то, что теперь толком не вспоминается…
— Кстати, откуда ты это взяла? Ну, про сумасшествие? Тебе кто-то рассказал? Те ведьмы?
— Кто-то! Жрецы собственной персоной. Ты не забыл, куда я собиралась до арены?
— В монастырь… — растерянно пробормотал мидантиец.
— Ты забыл спросить, в какой. Я — послушница Храма Ичедари. Практически закончившая обучение. Готовая жрица.
Хорошо, что Алексис уже сидел. Еще бы, падая, ударился о какой-нибудь острый угол…
3
— Назад! — пробормотала Элгэ, поспешно уволакивая новоявленную подругу обратно за угол. За ближайший.
А то их тут на узкой улочке…
— Что случилось? — не поняла Валерия. — Это же банджарон.
— Вот именно! — буркнула илладийка.
— Но разве у них нельзя укрыться? Разве банджарон не принимают всех?
Еще одна. Попадись Элгэ тот, кто первым такое придумал… Ведь наверняка же не Ленн.
— Это — такая же легенда, как и то, что раньше все люди были великаны, а женщины — красавицы.
— А разве — нет?
Угу. А потом — выродились. Вследствие падения нравов и забвения заветов отцов.
— Нет. Люди жили в мрачных, сырых каменных замках. С узкими окнами, куда голову не высунешь. Дрались на тяжелых двуручных мечах. И, извини, мылись раз в год. В лучшем случае.
— Так это только в Ритэйне и Ланцуа, — распахнула прекрасные глаза Валерия. — А в Квирине мылись всегда. Каждый день. В море купались. И не жили в мрачных, грязных замках.
— Правильно, вы когда-то вообще в хижинах жили. С земляным полом. Даже императоры. Пасли скот и гордились, что народ сельских жителей! — фыркнула Элгэ. Предпочтя не уточнять, где тогда жили илладийцы. И в каком состоянии. — Думаешь, зря императоры носят титул «пастырь народа»? И это считается вашим золотым веком. Ты думаешь, красавицы и великаны пасли скот на тех зеленых лужках? А заодно цветочки там нюхали?
— Нет, не думаю, — грустно вздохнула квиринка, — но хочется думать. Раз уж сейчас всё так паршиво — может, хоть прежде было нормально?
С полдесятка банджаронок гурьбой шествуют по улице. Прямо по центру. Не спеша. Струятся юбки, осенним пламенем горят алые блузки с низким вырезом. Летят по ветру гривы свободно ниспадающих аспидных волос. Стекают по плечам платки — узкие, как ленты.
Красавицы. Фальшивая свобода. И ни одного знакомого лица — что особенно радует.