Моя прекрасная повариха (СИ)

– У вас есть цветная бумага?
Я нырнул под стойку и вытащил несколько зеленых и розовых листков: когда-то заказывал в канцелярском магазине для особых объявлений.
– Вот, возьми. Зачем тебе?
Глория взяла листки и ответила:
– У мамы первый день на работе. Я хочу сделать для нее открытку на память.
Я даже умилился. Гномы вообще любят детей, и своих, и чужих – а тут такая замечательная, славная девчушка.
Где ее отец, интересно?
– У меня еще были цветные чернила и кисти, – я снова полез под стойку и достал ящичек с карандашами, чернилами и перьями. – Бери, пригодится. А давно вы с мамой из Благословенного края?
Глория нахмурилась.
– Не очень. Но мама не любит об этом говорить. Она всегда плачет, когда вспоминает, как мы убежали от папы.
От папы убежали. Вот, значит, как. В принципе, предсказуемо. Это гномы двумя руками держатся за дом и семью. Эльфы слишком эгоистичны, чтобы ценить такие простые вещи.
– Он что, обижал вас? – спросил я. Глория опустила голову и шмыгнула носом; мне почудилось, что в гостинице стало как-то темнее.
– Не бойся, – ободряюще произнес я. – Теперь вы с мамой у друзей, вас тут никто не обидит. Если что, сразу говори мне, поняла? Я во всем вам помогу.
Лицо девочки просветлело. Она отдала мне поклон, взяла бумагу и ящичек и ответила:
– Спасибо, господин Фьярви. Вы хороший!
– Беги, золотко, рисуй свою открытку, – сказал я, и Глория направилась к лестнице. Вернулся Дархан, который провожал эльфов, и сообщил:
– Все, гостей отвел, предупредил, как тут надо себя вести. Вроде поняли правильно, – он втянул носом воздух и вдруг воскликнул: – Баклажаны! Будь я проклят, если это не запеченые баклажаны!
Орки обожают баклажаны – душу за них продадут.
– Ладно, я к себе, – сказал я. Надо было поработать с документами. – Смотри, язык тут не проглоти!
Дархан сверкнул клыками, расплывшись в улыбке.
– Кажется, нас ждет такой обед, какого белый свет не видывал! – мечтательно промолвил он.
Азора
Обед я приготовила по заветам Пекки: просто, быстро и набить живот. На первое – легкий суп с картофелем, рисом и пряными травами, на второе салат с запеченными баклажанами, семгой и помидорами, куриное филе в морковном кляре с домашними макаронами с маслом и зеленью и шампиньоны с чесноком для Орочьей Десятки в качестве комплимента от повара. С десертом можно было не возиться. Кондитерская на соседней улице пекла для гостиницы неплохие медовые пирожные.
Конечно, одно дело готовить для семьи, а другое – для постояльцев гостиницы. Замешивая кляр – мелко натертая морковь, яйца, мука, соль и перец – я вспоминала, как стряпала на огромной светлой кухне в доме мужа. Эленвер сказал, что не будет жить во дворце с отцом, и купил для нас дом в пригороде – только потом я поняла, что ему не нужны были лишние свидетели.
Тогда приготовление еды было еще одним способом показать свою любовь. Берешь куриное филе, панируешь его в муке, а потом в кляре и раскладываешь в тщательно разогретое масло, такое же горячее, как твои чувства…
Я до сих пор не могла поверить, что все кончилось именно так. Если бы кто-то рассказал мне, что Эленвер, мой прекрасный принц, будет бить меня головой о стену – просто потому, что может – я бы не поверила. Я бы рассмеялась в лицо этому человеку.
Так, теперь попробовать суп и убавить огонь. Замешать соус для салата: авокадо, йогурт, даравинская горчица и самая малость лимонного сока. Быстро собрать салат: теплые маслянистые баклажаны прямо с гриля, сладкие помидоры, очищенные от кожицы, с розовым луком и зеленью, ароматная семга в слабой соли – когда-то Эленвер обожал этот салат, а я любила Эленвера и радовалась каждому дню, проведенному вместе.
Потом мы с Глорией бежали из Благословенного края в багажном отсеке почтового экипажа, и одной рукой я обнимала мою девочку, а другой зажимала рану на голове и не верила, что нам все-таки удалось спастись. Что мы все еще живы.
– Два часа, – сказала я, стараясь успокоиться и подавить волнение. – Разносите еду!
 
Домовые тщательно вымыли лапы и взялись за тарелки и подносы. Я приоткрыла дверь, отделявшую кухню от большой столовой – гости уже рассаживались за столы, улыбались, ловили ароматы. А вот и Орочья Десятка: я никогда не видела таких высоких и широкоплечих орков – все в форме, вошли ровным строем, и я услышала, как один из них произнес:
– Прокляни меня Небо, если это не баклажаны!
Домовые разнесли тарелки, и начался обед. Я смотрела на гостей, смущенная и испуганная, и не верила, что они это едят. И им даже нравится! Да, нравится! На мгновение я почувствовала себя маленькой девочкой – той Азорой, которая когда-то испекла свой первый пирог и принесла его родителям.
Отцу не понравилось. Нет, пирог-то он съел с удовольствием – ему пришелся не по душе сам факт того, что дочь эльфийского князя что-то готовит: ведь для этого существуют поварихи и слуги. А мама одобрила: она сказала, что нужно уметь делать все – а потом добавила, что не приведи Боги самой все делать.
Орки ели молча. Потом один из них, судя по погонам, гранд-майор, поднялся, вытер губы и, швырнув салфетку на пол, потребовал:
– Повара! Повара сюда! Прокляни меня Небо, Пекка так не готовит! Кто стряпал, выходи!
Требование гранд-майора поддержали аплодисментами. Остальные орки тоже поднялись и дружно топнули об пол. Я вытерла совершенно сухие и чистые руки, подумала, что с них станется сейчас съесть и меня, и вышла в столовую.
– Я Азора, повар, – голос куда-то делся от волнения и вместо гордого тона у меня получился тихий робкий лепет. – Пекка здесь больше не работает.
Орки шагнули ко мне дружным строем: в ту же минуту меня подхватили на руки, усадили на чье-то плечо и повезли по столовой. Я испуганно схватилась за орка, и он тотчас же утешил:
– Не бойся, краса, не уроню.
– Азоре – ура! – отрывисто приказал гранд-майор, и орки дружно грянули:
– Ура! Ура! Ура!
Остальные гости дружно зааплодировали. Я видела, что все тарелки пусты, а все лица – довольны обедом.
– Славной поварихе – ура!
– Ура! Ура! Ура! – орочьи голоса грохотали так, что я испугалась, как бы в столовой не вылетели стекла. Орки топали и хлопали, меня торжественно прокатили по столовой и, когда, наконец, опустили на пол, я чувствовала, что у меня подкашиваются ноги от волнения. Гранд-майор, чуть ли не смущаясь, пожал мне руку и произнес:
– Благодарим, госпожа Азора, за угощение. Такого и на небесах не дадут! Вон, парни от счастья вне себя, впервые едим, как порядочные, а не хрючило хлебаем, – орки дружно закивали, и гранд-майор поправился: – Ну, то есть, не хрючило, это грубое слово. Но все, что ели раньше, ни в какое сравнение с вашей стряпней не идет. В общем, мы тут не мастера разговоры разговаривать. Если чем-то пригодимся, только дайте знак. А если есть какая добавка, – и гранд-майор подмигнул, – то будем только рады.
– Мы тоже будем рады добавке! – подал голос немолодой господин в темном костюме, и все гости довольно рассмеялись.
– Добавка есть, – сказала я, невольно радуясь тому, что с непривычки не оценила объемы и приготовила всего побольше. – И морковные палочки со сладким перцем и кунжутом. Будете?
Отказавшихся не было. Я вернулась на кухню, вынула морковные палочки из печи и, сбрызнув их шафрановым маслом – его, кстати, осталось мало, надо будет заказать еще – отправила домовых разносить тарелки. Один сбегал отнес еду Фьярви, Дархану и его детям – Пекка упоминала, что они всегда обедают вместе. Второй отправился с подносом к Глории.
«Мы справимся, милая, – пообещала я, словно дочка могла меня услышать. – Мы обязательно справимся. Верь мне».
Фьярви
– Господь всемогущий, чтоб я провалился… Какая же вкуснота!
Я вполне разделял впечатление Дархана. Легкий суп был ароматным, согревающим даже не желудок, а душу, и как раз настолько сытным, чтобы осталось место для второго – я не любитель супов, но сейчас сам не заметил, как опустошил тарелку. Пацаны Дархана лопали так, что за ушами трещало, родитель от них не отставал. Салат оказался просто песней: я никогда бы не подумал, что можно соединить семгу, помидоры и баклажаны, и это будет настолько вкусно, что не сможешь думать о чем-то, кроме еды. Дархан ел, прикрыв глаза: блюдо с грибами с укропом, стоявшее перед ним, опустело за несколько мгновений.