Царица барахолки или мой магический сэконд-хэнд (СИ)

Я незаметно несколько раз сжала и разжала под столом пальцы. Бешено колотящееся сердце начало наконец-то замедляться и стучать в нормальном темпе.
Я соорудила себе бутерброд, осторожно сделала глоток из кружки.
Прохладная сладковатая жидкость напоминала чем-то какой-нибудь фирменный летний напиток из модной городской кофейни. Странно в нем было то, что белая и синяя фракции не смешивались, а перетекали, образуя на поверхности причудливые узоры.
  
Горбун дожевал кусок колбасы, быстро выхлебал содержимое своей кружки и принялся рассказывать мне про нашу работу.
А я ела и слушала.
Все оказалось довольно скучно. Мы принимали разное старье за небольшую денежку. Сортировали в свои складе, а потом развозили по нескольким, как я поняла, мастерским или производствам, которые как-то с этим вторсырьём работали. И вот они уже нам платили.
Больше, чем мы за вывоз хлама со дворов.
И вот с этой разницы мы и жили.
– А почему мы не можем продавать эти вещи поштучно? – спросила я, дожевав один бутерброд и потянувшись за вторым. И колбаса, и хлеб, и незнакомый шишковатый корнеплод оказались замечательно вкусными. Специи имели незнакомые оттенки, текстуры… Не удивлюсь, если эта колбаса вообще ни разу не из мяса.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Горбун.
– Ну вот эта одежда, например, – я погладила пальцами узорчатую тесьму на рукаве блузки. – Ты говоришь, что некая “Артель Лаверна” платит нам за каждый короб ветоши по три серебряных… Ткань – это же к ветоши относится, так?
– Быстро схватываешь, Клепа, – кивнул Горбун. – Но я не понимаю…
– А сколько стоит новая такая юбка? – спросила я.
– Почем я знаю, я же не девка! – пожал плечами Горбун. – Может, десять.
– Вот! – я азартно подалась вперёд. – Значит, если продать одну эту юбку за три монеты, то ее сможет купить девушка, которая не могла себе позволить новую вещь. А мы получим выгоду.
– Да кто же будет покупать-то ношенное? – засмеялся Горбун.
“Кто тебя спрашивал вообще? – снова завел шарманку внутренний голос. – Сначала разобралась бы, а потом уже с предложениями лезла”.
Мелькнула мысль, что вдруг в этом магическом мире почему-то для здоровья вредно носить чужое.
Но тут я закусилась.
– Ага, то есть, меня, значит, переодевать в ношенное можно, а кого-то другого нельзя, так что ли? – я умерла руки в бока. – Или я опять чего-то не знаю?
– Так не принято же, – Горбун мелко заморгал глазами. – Вроде как вместе с одеждой могут миазмы передаваться…
– И флюиды, ага, – фыркнула я. – Хозяин, ты выглядишь образованным человеком, а повторяешь бабкины суеверия!
Я мысленно ойкнула. Вообще-то здесь есть магия, в которой я ни черта не понимаю, а заявления выдаю с такой уверенностью, будто эксперт.
Но Горбун, к моему удивлению, на меня не шикнул и не скомандовал заткнуться. Наоборот, выражение его лица стало похоже на мем “а что, так можно было?”
– Ешь давай, – буркнул он, увидев, что я внимательно изучаю его лицо. – Умничать она тут будет!
Я открыла рот, чтобы возразить. Но тут же его захлопнула.
“Не спеши, Клеопатра, – сказала я сама себе. – Дай ему время все обдумать. Не может же такой самодовольный тип сразу согласиться с тупенькой служанкой”.
И я снова принялась за бутерброд. Мой юный организм поглощал еду с таким аппетитом и удовольствием, что у меня даже голова закружилась. Или это у напитка есть слегка алкогольное действие? Вообще, похоже. Прохладная сладость наполнила тело лёгкостью, я даже как будто смелее стала. И вредный и язвительный внутренний голос смогла задвинуть куда-то на задворки разума. Откуда он сейчас что-то тихонько и язвительно бухтит, обесценивая, ерничая и отпуская ехидные комментарии.
– Так, Клепа, поднимай свой худосочный зад, – Горбун хлопнул по столешнице. – Нечего рассеиваться, нас надо сегодня успеть обойти пять дворов в Собачьем конце.
– А мы живём в Тряпичной конце? – уточнила я, вспомнив некоторые разговоры по дороге в ковре.
– Ну, вообще-то это спорный вопрос, – протянул Горбун. – Ясеневую улицу причислил в Тряпичному концу указ князя-самозванца, а раньше она относилась к Торговому концу… – потом он на секунду замолчал и снова вперил в меня взгляд своих разноразмерных глаз. – Когда это ты успела узнать про Тряпичный конец? Ты не должна была ничего видеть!
– Ну уши-то у меня не отсохли, - огрызнулась я. – Шериф говорил, что нам нужно в Тряпичный конец, я запомнила.
– Ах, шериф… – лицо Горбуна недовольно скривилось. Как будто он только что проглотил что-то кислое или горькое. – Так, не морочь мне голову! Быстро собирай свои юбки в кучу! Нам пора идти!
– Слушаюсь, хозяин! – выпалила я и встала. Не удержалась, сцапала с тарелки последний кусок колбасы, сунула в рот и принялась торопливо жевать. Заглянула мимоходом в кружку, обрадовалась, обнаружив, что там ещё остался бело-голубой напиток, как раз на пару глотков.
– Мне убрать со стола? – не очень внятно спросила я, все ещё дожевывая.
– Потом уберешь, пошли! – скомандовал Горбун и подтолкнул меня в спину. В сторону двери в ту комнату, куда меня притащил в ковре шериф.
“Как хорошо, когда ничего не болит!” – подумала вдруг я.
Совершенно не ожидала такой мысли. Мне вообще было как-то удивительно радостно. Я была полна энергии, прямо через край. Легко было вскочить с табуретки, от еды не ощущалось никакой тяжести, будто юный здоровый организм моментально сжёг полученные калории, не превращая их ни в плюшку на животе, ни в жир на жопе. Мне было вкусно есть, приятно чувствовать запахи, касаться шероховатой поверхности глиняной кружки… И да, мне хотелось мурлыкать от наслаждения, когда рой бабочек начинал шелестеть крыльями в моем животе, каждый раз, когда я вспоминала про шерифа.
Вот и сейчас, когда Горбун вытолкнул меня в услужливо открывшуюся дверь, я увидела знакомую комнату, вспомнила, как выкатилась из ковра, больно стукнувшись локтем и коленкой. И как впервые увидела лицо своего пленителя… Похожего на Кхала Дрого, смешанного с ковбоем на Диком Западе, но если бы он работал библиотекарем…
На лице сама собой расплылась улыбка.
Я даже не сразу сообразила, что это за построений звук вторгся мир моих сладких фантазий.
– Кого там демоны принесли? – буркнул Горбун и проковылял мимо меня к двери.
“Это был стук в дверь!” – сообразила я, наконец. Так, надо бы что-то делать с этим. Я же как тот полосатый слон из мультика. При звуках флейты теряю волю. Как жить-то с этим теперь?
– Проклятье, – прошипел Горбун. – Лёгок на помине!
Дверь распахнулась, впустив в сумеречное помещение ЕГО.
– Только что же расстались, шериф! – недовольно скривился Горбун, даже не пытаясь изобразить уважение к “моему благородию”. - Неужели успел соскучиться?
– Ты кое-что забыл рассказать про Донну, Горбун, – холодно проговорил шериф. Но смотрел при этом на меня
  
Сплошные намеки и подозрения
 
Взгляд шерифа так меня взволновал, что я даже прослушала начало их разговора. Включилась, только когда Горбун тряхнул меня за плечо, прервав игру в гляделки.
Наваждение отпустило, и я наконец-то смогла хоть сколько-то понять, о чём идёт речь.
В общем, эта Донна, которая была последней помощницей-рабыней Горбуна, не так давно исчезла при не особо загадочных обстоятельствах. Она бегала на свидания сразу с двумя богатенькими сыночками – один купеческий, из нуворишей, а второй настоящий всамделишный аристократ. Баронет. Вот только замуж она не могла выйти, потому что была рабыней барахольщика. И однажды пропала.
И баронет пропал тоже.
  
Сплошная ваниль и милота, любовь победила социальные предрассудки, теперь парочка должно быть скачет верхом через прерии, рука в руке, впереди – одна сплошная любовь и свобода.
Вот только купеческий сын тоже пропал.
“Они что, все вместе сбежали? – подумала я. – Втроём?”
Воображение тут же накидала мне не очень приличных картинок их возможной совместной жизни, но я шикнула на разгулявшуюся фантазию.