Эмиссар уходящего сна

Клинт Иствуд молча показал на дверь. Мы вышли в коридор и дошли до лестницы на следующий этаж подземелья. Прежде чем мы оказались на улице, нам пришлось миновать три этажа подземной тюрьмы и еще один, уже наземный, предназначенный для охранников. Все они были безлюдны. Вообще у меня создалось впечатление, что никого, кроме нас, в этой громадной тюрьме не было. И наверное, оно не обманывало.
  
Уходящий сон… что с него взять? Запустение, упадок, жители, постепенно перебирающиеся в другие сны…
Уже на улице мой сопровождающий, не отстававший от меня ни на шаг, сообщил:
– Не советую даже пытаться бежать. На этот раз буду стрелять, а стреляю я неплохо.
Я презрительно фыркнул.
Тоже мне, стрелок выискался.
– Как ковбой?
– А кто это? – спросил Клинт Иствуд.
Я подумал, что объяснять ему, кто такие «ковбои», будет долго, и сообщил:
– Жители особых ковбойских снов. Они живут в другой части мира снов. Очень далеко отсюда.
– Поэтому-то я о них и не слышал?
Я на ходу огляделся.
Перед тем как попытаться претворить в жизнь трюк с хозяином едальни, я хорошенько исследовал этот сон. Это должно было помочь в случае бегства. И помогло. Теперь же я без труда определил, что мы действительно идем к дворцу касика.
Ну, хоть тут-то обошлось без обмана.
– Эй, ты меня слышишь? – спросил Клинт Иствуд. – Так как, именно поэтому я об этих снах и не слышал?
– Да, именно так, – сообщил я.
– А ты меня не обманываешь? – голос стража порядка был преисполнен подозрительности.
– Да зачем?! – совершенно искренне возмутился я. – Настоящие ковбойские сны, в которых все до одного целыми днями стреляют друг в друга. Очень метко. Дуют виски, садят из кольтов и с гиканьем скачут на лошадях вокруг салунов. Каждого второго в этих снах зовут Клинтом Иствудом.
Немного подумав, страж порядка заявил:
– Гм… надо будет взглянуть, оценить… Каждый второй, говоришь, называется Клинт Иствуд?
– Ну да, а каждый третий – Малыш Кид. А каждый четвертый – Док Холлидей.
Я ухмыльнулся.
А вот так. Ты мне врешь в глаза, ну и за мной тоже не заржавеет.
– Док Холлидей? Кто это?
– Доктор. Все время кашляет, полупьян и очень метко стреляет.
– А виски?
– Напиток. Его дуют.
– Пьют?
– Нет, именно дуют. Обязательно бутылями. Пустые разбивают о головы соседей.
– Зачем?
– Ну, такой это сон. Соображаешь?
– Ага. Понятно, – задумчиво сказал Клинт Иствуд. – А как это виски дуют? Чем?
– Долго рассказывать. Съезди сам и погляди.
– Может, что-то в этом и есть, – задумчиво сказал мой конвоир. – Вот твоя судьба как-то решится… и тогда… Почему бы нет? Тоже Клинты Иствуды, говоришь?
– Да.
– Надо съездить.
Пусть съездит. Потом. А мне сейчас надо обдумать свое положение.
Собственно говоря, большого выбора у меня не было. И придется принять приглашение касика, каким бы оно не было. Главное – отвертеться от заключения, а там, глядишь, и подвернется случай улизнуть.
Я думал об этом и работал ногами, а дворец касика становился все ближе и ближе. Вот уже стало возможно разглядеть венчавшие его крышу, некогда несомненно золотые, а теперь заметно потерявшие в цвете исполинские статуи древних богов со звериными и птичьими головами. Потом мы свернули в узкий переулок, и пока шли им, я подробно обдумал возможность, саданув своего стража локтем под ребра, повторить не так давно удавшийся мне марафон. Будет стрелять?
Я оглянулся.
Судя по лицу стража порядка, действительно будет. И метко. Нет, на таких маленьких шансах я не играю. Да и потом, разве я уже не решился принять предложение касика? Я не создан для того, чтобы чахнуть за решеткой, каждый день мечтая о свободе как о несбыточном чуде, лопать гнусную баланду, и все двадцать лет каждый день любоваться физиономией, уже сейчас вызывающей у меня отвращение.
Тьфу…
Что бы там не было, но я выберу свободу.
Полчаса спустя, когда касик объяснил, что именно мне надлежит сделать и на каких условиях, первым моим побуждением было отказаться наотрез.
 
5.
 
Касик был лыс, у него были очки, и вообще, он здорово походил на сначала выросшего, а потом, в соответствии с законами природы, крепко постаревшего Гарри Поттера.
– Гарантии? – спросил я.
Окинув меня задумчивым взглядом, касик промолвил:
– Какие тут могут быть гарантии?
– То есть, их нет? – попытался уточнить я.
– Нет и быть не может, – отрезал он.
– Но каким тогда образом я могу быть уверен, что ты сдержишь свое слово?
Касик пожал плечами.
– Там, в реальном мире, кажется, есть такая пословица «горе – побежденным». Не помнишь ли ты, при каких условиях она родилась?
Я прикусил губу.
М-да… Старый хрыч крепко держал меня за некое место, совершенно четко это осознавал, и ослаблять хватку не собирался.
Вот такая история. Надо сказать, невеселая.
– Хорошо, – сказал я. – Давай уточним.
– Почему бы и нет? Уточняй.
– Я должен придумать способ, с помощью которого вы сумеете вернуть своему сну былую популярность там, в реальном мире?
– Да, – подтвердил касик. – Мы в этом явно нуждаемся.
– Причем, этот способ должен гарантировано подействовать?
– Как же иначе? Недействующие способы я могу придумывать и сам, дюжинами. А ты человек из реального мира, и пусть ты живешь у нас много лет, но памяти не потерял и, значит, такой способ придумаешь.
– А раз так…
– Ты это сделаешь.
– Но если я…
– Так для этого и придумано наказание, – сообщил мне касик. – Жить хотят все. И в том случае, если придуманный тобой способ не даст результатов – пожалуйте на плаху. В общем, выбор не очень большой. Либо согласиться и рискнуть жизнью, либо сесть в тюрьму. Причем, прежде чем отсидишь за историю с едальней, тебе еще придется отработать потраченные на твою поимку деньги. Мне кажется, это справедливо.
– А если я соглашусь…
– Тогда ты либо выиграешь, либо проиграешь. В случае проигрыша ты умрешь. Должны мы получить хотя бы моральное удовлетворение? В случае выигрыша мы вернем себе былое богатство, покроем затраты, а ты получишь свободу.
– То есть, – мрачно сказал я. – Выбор небогат. Выиграть я могу лишь в том случае, если совершу невозможное. Если мне это не удастся, то я расстанусь с жизнью. Если я вообще не пожелаю в эту историю ввязываться, то сгнию в темнице.
– Ты уже ввязался в эту историю, – напомнил касик. – Когда надумал провернуть небольшую шуточку в нашем сне.
– Но разница между мелким жульничеством и смертью…
– Горе побежденным, – напомнил касик.
Я побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и покосился на Клинта Иствуда. Тот улыбался и самым гнусным образом мне подмигивал. Понимать это надлежало так, что он советует мне отправиться в тюрьму. Настоятельно.
А вот фиг тебе… Но смертная казнь…
Я представил, как тот же самый Клинт Иствуд рубит мне, словно куренку, голову, и почувствовал как у меня по спине побежала струйка холодного пота.
Черт, вот вляпался…
– Думай, думай, – почти ласково сказал касик и довольно потер худые ладошки.
Я взглянул на него и ничего обнадеживающего для себя не увидел. Белая хламида, очки, жидкая седая бородка, обширная лысина, глазки – буравчики и весьма хитренькая улыбка.
Как есть состарившийся Гарри Поттер.
М-да,.. состарившийся. А вот у меня, похоже, шансы дожить до его лет уменьшаются просто с космической скоростью.
– Значит, – сказал я, – вот такой ты придумал способ стимуляции мышления?
– Да, – с готовностью затряс бороденкой старый садист. – Придумали. Все вместе.
  
– Если он не подействует, то в этом будет виноват не объект воздействия, а тот, кто подобный способ придумал. Не так ли?
– Так.
– А накажут и лишат жизни все равно меня?
– Несомненно.