Кость от костей

– Мне разрешали читать только Библию, – сообщила она и ужаснулась, как это прозвучало: как будто она была безропотной коровой, которую загнали в хлев.
– Если мы сможем уложить Джен на сани, то выберемся отсюда и попытаемся найти рюкзаки, а потом спуститься с горы или хотя бы дойти до места, где есть сигнал сотового. Ближе к подножию горы был слабый сигнал. Если я смогу позвонить в 911 и сообщить наши координаты, мы спасены. За нами пришлют вертолет или квадроциклы, и тогда мы будем в шоколаде.
Мэтти не понимала его странные выражения, но догадалась, что «в шоколаде» значит что-то хорошее.
Позавтракав яичницей с беконом, Си Пи открыл коробку с кексами и высыпал их на стол.
– Попробуй, – сказал он. – Не домашняя выпечка, конечно, но сойдет.
Мэтти взяла один, начала разворачивать и остановилась.
– Откуда у него деньги на все эти продукты? – спросила она.
– А он работает?
– Нет. Он всегда здесь и ходит только на охоту. А деньги…
Она бросила кекс на стол, подошла к дивану, встала перед ним на колени и нащупала свернутые трубочкой банкноты, что спрятала там вчера. На миг испугалась, что Уильям их нашел, но потом пальцы коснулись бумаги, и она схватила деньги.
– Что ты делаешь? – спросил Си Пи с набитым ртом.
Мэтти вдруг пришло в голову, что он заедает горе и думает, будто, если продолжит жевать и чем-то себя занимать, ему не придется думать о том, что случилось с Гриффином.
Она показала ему деньги.
– Уильям на днях забыл это в кармане брюк. Я их спрятала, решила, что, если захочу сбежать, деньги мне понадобятся.
Си Пи склонил голову набок и внимательно посмотрел на нее.
– Вот уж не думал, что тебе хватит духу сделать нечто подобное. Когда мы тебя впервые встретили, ты была похожа на испуганную маленькую мышку.
Мэтти почувствовала, как покраснели щеки.
– Двое незнакомых мужчин бродили по нашей территории, а я много лет не видела людей, кроме Уильяма. Нельзя винить меня за осторожность.
– Ты не осторожничала. Ты была до смерти напугана.
– Ты хочешь меня разозлить? – спросила она и встала. В груди что-то забурлило и заклокотало.
– Не знаю. А ты умеешь злиться?
– Представь себе, – ответила Мэтти, обидевшись, что он в этом усомнился. – И прямо сейчас я жутко разозлена.
Си Пи поднял руки в знак примирения.
– Извини, извини. Все время забываю, что к тебе нельзя относиться как к обычному человеку. У тебя была совсем другая жизнь. Будь Джен сейчас здесь, она бы влепила мне затрещину.
Уильям дает ей затрещину. Хватает ее за плечи.
– Не надо так шутить, – сказала Мэтти. – Знаю, ты пытаешься бодриться, чтобы не вспоминать о своем друге, но это не смешно.
Си Пи потер лицо ладонью.
– Да, ты права. Не смешно. Прости. Правда, извини. Можно подумать, я не вижу твой фингал и отметины на шее. Все я вижу, просто перестал замечать и забыл, с кем разговариваю. Давай посмотрим, сколько там у тебя.
Мэтти и забыла про деньги, хотя держала их в руках. Она по-прежнему злилась и краем сознания чувствовала, как в ней закипает настоящий гнев, но видела, что Си Пи жалеет о том, что сказал. Он мог сглупить, мог быть бестактным и ляпнуть что-то не то, но потом об этом сожалел. Она протянула ему деньги. Парень развернул сверток.
– Ого! – воскликнул Си Пи. – Да тут почти одни сотенные.
Он начал пересчитывать деньги, раскладывая по стопкам банкноты разного номинала. Закончив, ошеломленно взглянул на нее.
– Тут две тысячи пятьсот семнадцать долларов, – сказал он. – Откуда у него столько денег? Он богатый?
– Не знаю, – ответила Мэтти. Она многого об Уильяме не знала. Она и о себе многого не знала – целые куски ее жизни пропали, недоставало многих частей головоломки. – Я смогу купить билет на поезд? И снять жилье?
– С такими деньгами ты сможешь купить билет на самолет, не то что на поезд, – заявил Си Пи.
– На самолет, – мечтательно повторила Мэтти. Она никогда не летала на самолете, даже в детстве. Но мечтала полететь и очутиться так высоко в небе, чтобы люди внизу казались меньше муравьев. – Уильям никогда меня не найдет, если я улечу на самолете.
 
– Не переживай, – ответил Си Пи, – его арестуют, как только я смогу позвонить в полицию. Твое дело широко известно, ты знала? Хотя не слишком приятно прославиться таким образом, наверное. Но когда ты исчезла, а твою мать зверски убили – прости, не хочу быть бестактным, я знаю, тебя наверняка это расстраивает, – организовали масштабные поиски. По всем телеканалам про тебя рассказывали. И каждую годовщину похищения были новые репортажи, люди гадали, что случилось с Самантой Хантер и все такое прочее.
– Саманта Хантер, – проговорила Мэтти. – Я надолго забыла это имя. Уильям сказал, что меня зовут Марта, и называл меня Мэтти. – Она замолчала, сделала глубокий вдох и продолжила: – А в этих репортажах что-нибудь говорили про Хезер? Про мою сестру?
Си Пи нахмурился.
– Я ничего про нее не помню. Всегда говорили о тебе, о твоей матери и показывали одно и то же видео, снятое примерно в то время, когда тебя похитили – там был этот парень, приятель твоей матери, он говорил о… – Его вдруг осенило. – Приятель твоей матери – вот кто это был! Вот кто тебя похитил! Он давал интервью репортерам, делал вид, что это такая трагедия и он понятия не имеет, что случилось. Помню, полицейские его допрашивали, обыскали его дом, но ничего не нашли, и пришлось исключить его из списка подозреваемых. А что он сделал – спрятал тебя где-то, пока притворялся, будто озабочен твоими поисками?
«Пока меня нет, будешь сидеть здесь, – говорил Уильям. – Я тебе не доверяю, сбежишь еще».
Мэтти посмотрела на пол, на маленький пестрый ковер, расстеленный перед диваном. Больше в хижине нигде ковров не было.
– Он сажал меня в Ящик, – сказала она.
– В ящик?
– В Ящике сидят плохие девочки, которые пытаются сбежать, – пробормотала она. Голос ее звучал словно издалека. – Поначалу я все время пыталась сбежать, и ему пришлось посадить меня в Ящик, чтобы я научилась быть хорошей, слушаться и подчиняться.
Мэтти как в тумане подошла к ковру. Си Пи отодвинул стул и последовал за ней. Она ощутила его неуверенность. Парень не знал, что делать и как реагировать. Мэтти отогнула ковер, под которым обнаружился люк. Она потянула за кольцо, и люк открылся.
Внизу оказался узкий длинный деревянный погреб, похожий на гроб. Он много лет простоял без дела и весь запылился, в углах висели остатки паутины и добыча пауков – пустые оболочки мертвых насекомых.
– Он сажал тебя туда? – У Си Пи был такой голос, словно его снова затошнило. – И оставлял там?
– Да. Когда я плохо себя вела.
– Ты не вела себя плохо. Ты была маленькой девочкой, боялась и хотела домой.
В его голосе слышался гнев, но Мэтти уже не боялась его гнева, как раньше. Его гнев больше не мог ее обидеть. Она снова улетела далеко в своих мыслях, туда, где была в безопасности, где не надо было думать о люке, закрывающемся над головой.
– Слушай, – окликнул ее Си Пи и легонько постучал пальцем по ее плечу. – Ты не была плохой. Ты всего этого не заслужила. Никто не заслуживает такого обращения, кроме, пожалуй, самого этого психа. Хотел бы я посмотреть, как бы ему понравилось, если бы его самого заперли в деревянном ящике.
В этот момент что-то еще внутри Мэтти сломалось, и страх и боль, копившиеся так давно, что она даже не помнила, прорвались наружу приливной волной:
– Я просто хотела домой! Хотела вернуться домой к маме и Хезер. Уильям сказал, что мама отдала ему меня навсегда, что я должна навсегда с ним остаться и теперь ему принадлежу, но я ему не поверила. Я просто хотела домой.
Мэтти заплакала, как не плакала еще ни разу в жизни; казалось, слезы никогда не прекратятся. Она обняла колени и накрыла голову руками; в носу стоял затхлый запах Ящика. Она чувствовала на себе взгляд чужого ей человека, но ничего не могла поделать, чтобы остановить поток горя.