Синдром героя (СИ)

— Вот как… А на моей работе иначе и нельзя. Тут, вон, все злые и неудовлетворённые. Потому и кофе литрами пьём. Чтобы, значит, поддерживать боевой дух.
— Кесарю — кесарево, богу — богово, — пожал я плечами. — Вообще, я к вам по делу. Хочу предложить напечатать материал.
— Материал? — Кеша сверкнул глазами. — Эксклюзив, полагаю? Это нам было бы очень на руку. Сенсация? Хоть бы сенсация! Ну пожалуйста, скажите, что сенсация!
  
— Сенсация, Кеша, вас не спасёт. Это взрыв. Но после взрыва всё равно нужно поддерживать стабильное горение. Мой материал — он как раз про это.
— Ну что ж, внимательно слушаю.
— Глубокий общественный резонанс будет, гарантирую.
— Так-так?
— А что самое главное, материал весьма тесно связан с вашей любимой темой, а именно — со мной.
— Да вы уже заинтриговали дальше некуда, Александр Николаевич!
— Вот и учитесь, пока я жив, интриговать! А то вашему брату лишь бы бомбы на страницах взрывать, так, чтобы оглушённый читатель даже собственных мыслей не слышал. Значит, излагаю суть. Существует некая гимназия…
* * *
Диль появилась вечером, аккурат к ужину. Мы с Танькой как раз сидели за столом и обсуждали, насколько это странно жить только вдвоём, и грустно, и одиноко, и вообще, отчего бы не завести каких-нибудь детей. Танька детей хотела, но боялась, ибо опыт сей был для неё экзотичен.
— В сущности, сейчас самое время для зачатия, — рассуждал я. — Если не хочешь пропускать работу. Как раз до лета туда-сюда, а летом… О, привет, Диль. А мы тут беременность планируем.
— Саша, не надо ей всё рассказывать! — немедленно покраснела Танька.
— Да брось. Даже если она не присутствует визуально, чаще всего она присутствует трансцендентно и слышит наши разговоры.
— Пусть так. Но всё равно не надо.
— Больше не буду. Диль, ты голодна?
— Да, хозяин.
— Я положу тебе, — поднялась Танька и ушла в кухню.
Мы с Диль проводили её озадаченными взглядами.
— Вообще, это же я фамильяр…
— Не беспокойся, она тебя никогда не заменит.
— Хорошо, не буду беспокоиться. Кстати, твои дети, скорее всего, будут магами Ананке.
— Диль…
— Поняла.
— Что там по Прощелыгину?
— Очень странная ситуация, хозяин. Я следила за домом почти сутки. Всё это время чувствовала присутствие Акакия внутри дома. Там живёт его сестра с мужем. Днём она вышла из дома и пошла к реке, и у меня было полное ощущение, что это Акакий. Я следовала за ней и даже на всякий случай уточнила половую принадлежность.
— Соболезную.
— Не стоит, мне это совсем не сложно. Она оказалась женщиной, и никаких признаков Акакия, помимо ощущения его энергии, не было.
— А дальше?
— Дальше она вернулась в дом. Выходила ещё раз вечером, к соседке, но на этот раз по ощущениям Акакий остался дома.
— Так. И какие мы можем сделать из этого выводы?
— Без колдовства не обошлось.
— Это понятно, жанр обязывает. Что за колдовство конкретно? У нас тут не Индия, попроще должно быть. Параллельно, перпендикулярно. Под углом в сорок пять градусов, наконец…
Диль пожала плечами. Вернулась Таня, поставила передо мной тарелку.
— Спасибо, — сказали хором мы с Диль.
Я взял вилку и начал кормить фамильярку. Танька смотрела на это дело с минуту и сказала:
— Наверное, я всё-таки решусь. Диль, ты же сумеешь быть няней?
— Если хозяин прикажет — сумею. Между прочим, я могу выполнять всю работу по дому, включая готовку. Если прикажете. И гораздо быстрее, чем любая прислуга.
Мы с супругой переглянулись. Почему-то раньше, на протяжении более чем целого года, эта мысль в голову никому не приходила.
Диль истолковала наше озадаченное молчание по-своему.
— Не верите? Вот, смотрите.
Она исчезла. Миг спустя появилась возле окна с тряпкой в руке и ведёрком. Щёлкнул шпингалет, плеснула вода, до нас долетел порыв холодного ветра.
— Диль, не на…
Танька недоговорила. Окно закрылось, щёлкнул шпингалет. Стекло сверкало идеальной чистотой. Диль демонстративно отжала тряпку над ведёрком.
— Мне совсем не трудно, — сказала она. — А если меня не занимать постоянно работой, я занимаюсь всякими глупостями. Природа фамильяра — деятельная.
— Охотно понимаю. Сам такой. Мой руки и садись за стол, труженица.
* * *
На семейном совете мы порешили-таки нанять какую-никакую прислугу. Для начала — аналога Дармидонта и Ульяна. Всё же к нам временами заходят гости, привычные к определённому порядку. Им было бы странно увидеть дом без прислуги, и на нашей репутации это сказалось бы не самым лучшим образом.
То, что Татьяна Фёдоровна любит готовить, это ещё не беда. Отчего бы и не позволить себе хобби, аристократические дамы как только с ума ни сходят. Но именно хобби, а не завтрак, обед и ужин семь дней в неделю. А если ещё выяснится, что никто не приходит к нам прибираться — тут уж совсем беда. Этак меня домашним тираном ославят. Мол, совсем сдурел на старости лет: денег полно, а он молодую жену заставляет по хозяйству горбатиться. Ещё статью напишут. В «Последних известиях».
Кстати, насчёт них.
— Диль, — сказал я утром у себя в кабинете. — Есть работёнка, весёлая и непыльная.
— Слушаю, хозяин.
— Придётся красть.
— Я люблю красть.
— Знаю, осуждаю, пользуюсь и морщусь. Твоей задачей будет выкрасть весь материал следующего номера «Последних известий», как только он будет готов, и принести мне.
— Я могу всё переписать, чтобы они не заметили пропажи.
— А вот это будет совершенно изумительно. Закинем им ответку, пусть привыкают. А то думают, в сказку попали, думают, только они одни тут умеют вести бизнес грязными методами.
— Недопустимо, хозяин.
— Вот и я говорю.
— Мне возобновить слежку за Прощелыгиными?
— Возобновляй. Но и за «Известиями» приглядывай, раз уж ты так любишь работать.
— Есть.
— И поразмысли над таким моментом: не мог ли Акакий от тоски и приобретённого слабоумия каким-то образом изменить свою природу…
— Стать женщиной? Нет, исключено. Он не метаморф.
— Уверена? Опыт хождения в платье у него был, мало ли…
— Нет, совершенно точно. Его сестра тоже маг, но очень слабый, и её энергетика чувствуется. Просто по ощущениям Акакий шёл вместе с нею, но… не шёл.
— Невидимость?
— Я вижу мир иначе, чем люди. Меня невидимость не обманет.
— Какая-нибудь особенная невидимость, которая тебя обманет?
— М-м-м… Сомневаюсь. Что-то иное.
— Ну давай будем действовать в пределах логики. Ты точно знаешь, что объект А находится в точке Б. Однако не видишь его. Вывод? Объект для тебя невидим.
В глубокой задумчивости Диль исчезла. Я же пошёл в библиотеку.
Порфирий Петрович, оказавшись единоличным владельцем книжного царства, также пребывал в некоторой эйфории. Со мною поздоровался за руку.
— Жалованье-то подросло?
— Грех жаловаться. Неожиданно это всё, конечно. Однако вынужден благодарить.
— Не за что абсолютно.
— За доверие.
— Ну уж, после всего, что мы тут пережили, странно было бы не доверить вам управление библиотекой.
— Даже не знаю, как воспринимать эту сентенцию. Пожалуй, посчитаю комплиментом…
— И не прогадаете. Видите ли, господин Дмитриев, я глубоко чту книгу, а человек, с книгами работающий, в моих глазах близок к священнослужителю.
— Хм. И вправду…
— Но, к сожалению, меня привела сюда сегодня не потребность обсудить литературные темы. Мне нужна ваша помощь, Порфирий Петрович, и, возможно, разговор вам покажется неприятным…
— Слушаю вас, а там уж посмотрим.
— Речь пойдёт о вашем отце…
— Нам обязательно продолжать этот разговор?
  
— К сожалению, да. Это единственная зацепка в расследовании, которое я веду. А ему уже пора бы войти в финальную фазу, иначе академию прикроют, и все мы окажемся на бобах. Полагаю, уже слышали о новой выходке гроба?