Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Лариса, можешь рассказать мне о Юле? — попросил он, когда они присели за столик в школьном кафетерии. Помимо них там находилось несколько младшеклассников с учительницей да двое учителей в самом конце зала вели неспешную беседу за чашкой чая.
Девочка поправила очки, сползшие по короткой переносице на самый кончик носа.
— Может, вы лучше вопросы будете задавать? — предложила она.
— Хорошо, — согласился Саня. — Как давно вы дружите… то есть дружили?
— Вы думаете, мы слишком разные?
В проницательности девчонке не откажешь!
— Мы как в первом классе сели за одну парту, так и сидели вместе, — продолжала Лариса. — У нас обеих плохое зрение, только Юля стеснялась и не любила очки носить. Потом она стала надевать линзы… А мы так и остались в первом ряду. Все привыкли.
— Юля была хорошей подругой?
— Хорошей. Особенно до восьмого класса.
— Почему именно до восьмого?
— Ну, она стала интересоваться мальчиками, понимаете? — Толстый пальчик с обгрызенным ногтем вновь подвинул очки повыше.
— А ты, значит, к мальчикам равнодушна? — предположил Саня.
Девочка кинула на него быстрый взгляд и тут же отвела глаза.
— У меня есть занятия поважнее, — буркнула она. — В университет через два года поступать!
У такой, как Лариса, не много шансов найти себе парня: толстоватая, неприметная девчонка вряд ли пользуется успехом у противоположного пола. В отличие от Юли. Немудрено, что интересы подруг разошлись, как только они достигли периода половой зрелости. Только Лариса, из гордости, предпочитает делать вид, будто парни ее не привлекают — куда ж деваться, если не желаешь признавать собственную неконкурентоспособность?
— Ты сказала, Юля интересовалась мальчиками, — сказал Саня. — А был кто-то, кого она особенно привечала?
— Привечала? Какое странное слово!
— Почему?
— Ну, устаревшее, что ли, а вы такой молодой… Вы правда из Следственного комитета?
Белкин подавил вздох и продемонстрировал девочке свою книжечку.
— Мы можем продолжать? — спросил он. — Был ли…
— Да нет, не было, — быстро ответила Лариса. — Юля только флиртовала. Ей нравилось, что на нее обращают внимание, но мать почти не оставляла ей времени на свидания. Юле даже в кино сходить было некогда, представляете? И, на самом деле, ей нравились мужчины постарше.
— Ты кого-то конкретного имеешь в виду?
— Да нет… нет, конечно.
Лариса смутилась, решив, что сболтнула лишнее, однако Саня, как гончая, взявшая след, отступать не собирался.
— И все-таки, — с нажимом продолжил он, — кого из взрослых парней ты видела с Юлей? Или, может, она о ком-то тебе рассказывала?
Девочка еще немного помялась, потом ответила:
— Ну был один… Симпатичный такой, высокий брюнет. Одет клево, тачка у него такая… Внедорожник, темно-серый.
— И часто ты видела их вместе?
— Да один раз всего, мужик ее из школы забирал.
— А она не объяснила, что за парень?
— Напустила на себя загадочный вид, говорила полунамеками… Короче, выпендривалась!
Лариса чувствовала себя обиженной. Возможно, она до сих пор не осознала потерю, ведь подростки, в отличие от взрослых, легче относятся к смерти, считая ее временным явлением. Неприятности заканчиваются, и это пройдет… И все снова будет хорошо.
* * *Араик Туманян оказался невысоким, плотным молодым человеком лет тридцати. Не особо привлекательным — хотя, с другой стороны, Антон ведь не женщина, чтобы судить о таких вещах. Тем не менее он где-то читал, что понятия о красоте у всех людей, и даже у разных народов, одинаковые. К примеру, вам могут не нравиться раскосые глаза и прямые черные волосы, однако, встретив хорошенькую китаянку или японку, вы непременно признаете, что она не только выгодно отличается от большинства соотечественников, но и довольно близка к идеалу внешности. Маргарита Арутюнян была хороша — настоящая красавица, и, хотя Антон предпочитал блондинок, он не мог не отдавать девушке должного и не сожалеть, что ее больше нет среди живых. Такую красотку трудно представить себе рядом с Араиком, обычным продавцом в продуктовом магазине отца.
— Нет, я понятия не имел, что Маргарита беременна, — поджав полные губы, ответил на вопрос Шеина Туманян. — Даже предположить не мог!
— Простите, вы не знаете, что от, э-э… близости родятся дети? — вырвалось у Антона. Он тут же пожалел о своей несдержанности, потому что лицо парня потемнело и напряглось, а взгляд, и без того настороженный, сделался тяжелым.
— А не было близости, — процедил Араик. — Маргарита хотела, чтобы все произошло только после свадьбы. А сама, выходит, замутила с кем-то и даже залетела?! Тварь!
— Погодите, так ребенок от…
— От кого-то другого! Я берег ее, пылинки сдувал, а она…
— Ее родители в курсе?
— Не знаю я, в курсе или нет! — взорвался парень. — А ведь это они должны были следить за ее поведением! Столько народу в доме, мамки-няньки, а деваха по мужикам пошла! Отец говорил, не стоит связываться с семьей, у которой не все в порядке…
— Что это значит — «не в порядке»?
— От осинки, как говорится, не родятся апельсинки. Но Маргарита бы такая… ну, вы понимаете!
Араик выглядел раздраженным. Мог ли он в порыве гнева убить девушку?
— Араик, когда вы узнали о беременности вашей невесты? — задал прямой вопрос Антон, внимательно глядя на собеседника.
— Ну, нет, вы мне убийство не пришьете! — скривился тот, сообразив, куда дует ветер. — Я узнал, когда и все… Кстати, почему вдруг СК заинтересовался убийством? Или правда, что в новостях рассказывают?
— О чем рассказывают?
— Да о маньяке, который беременных убивает!
— О маньяке мне ничего не известно, а вот вы знаете, с кем еще, кроме вас, встречалась Маргарита?
— С кем? — Лицо Араика перекосилось. — Да вы в своем уме?! Да если бы я только узнал… — Тут он понял, что хватил через край, заставив Антона подумать о себе как о возможном подозреваемом, и сбавил тон: — Насколько я знаю, Маргарита ни с кем не встречалась, кроме подруг. Я думал, что получаю чистую, непорочную девушку, желающую быть женой и матерью, заботиться о муже и доме, а она… В любом случае все вскрылось бы, ведь я-то точно знал, что не дотрагивался до нее и пальцем!
— Хорошо, — вздохнул Антон, — а где вы были в день гибели Маргариты?
— Меня уже спрашивали, — буркнул Туманян. — Я был в магазине. Меня видели моя напарница и покупатели. Большинство из них постоянные, можете их спросить!
— Обязательно спросим, — пообещал Антон, в глубине души испытывая жалость к обманутому в лучших чувствах парню. — А вы, на всякий случай, не покидайте пределов города, ладно?
— Да куда же я уеду? — развел руками продавец. — А вы можете пообещать, что назовете имя того, кто обрюхатил мою невесту?
— Не могу, — покачал головой Шеин. — Я расследую убийство, а не измену!
* * *Сидя в каморке Ивана Гурнова, примыкавшей к «холодильнику», Мономах с приятелем потягивали коньяк, запасы которого, стараниями благодарных пациентов, не иссякали. Само собой, пациентов Мономаха: «клиенты» Гурнова, в силу своего состояния, не способны испытывать чувство благодарности — как, впрочем, и никакие другие чувства.
— И что ты думаешь делать? — спросил Иван, отправляя в рот кружочек тонко нарезанного лимона.
— А что я могу? — обреченно пожал плечами Мономах. — Положусь на Кайсарова — похоже, он всерьез намерен разобраться с Муратовым!
— Ну, дай бог, — закивал Гурнов. — Может, из этого и выйдет толк: мохнатая лапа в верхах еще никому не мешала! Благодарный мужик оказался, да? Кто бы мог подумать…
Рассказав Ивану о встрече с Кайсаровым, Мономах умолчал о его предложении стучать на Муратова. Хоть он и не дал прямого ответа, ему было стыдно.
— Да я сам не ожидал, — пробормотал он.
— Брось, ты ж его дочку от тюряги спас! Греется сейчас под теплым арабским солнышком…
— Кто знает, что у Алсу в голове? Сейчас она в ремиссии, но надолго ли?