Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Курбанов дал основные показания в присутствии адвоката, но после допросов Дарьи и Казимира у Аллы появились вопросы.
— Я вот чего понять не могу, Курбанов, — говорила Алла, — зачем было сочинять такую сложную комбинацию? Ваш хозяин, Гальперин, мог так составить завещание, чтобы никто из родственников не получил ни копейки!
— А как же Яшка? — криво ухмыльнулся подозреваемый. — По закону он — внук Гальперина. То, что Дашка надула Илюху, надо еще доказать — она бы сказала, что повинилась перед ним, он ее простил и принял мальца как родного.
  
Именно это поначалу и утверждала Гальперина, и Алла почти ей поверила. Даже если бы всплыл тест ДНК, который сделал Борис, он ничего бы не изменил, ведь доказать, что Илья не знал правды, уже было бы невозможно, и по закону Яша все равно оставался бы его сыном.
— Если бы адвокат был в силе, — продолжал Курбанов мечтательно, — он бы выиграл дело и оставил девку без штанов, как и ее ублюдка. Но он отсчитывал последние дни, а потому не мог выбирать. Кроме того, он отчаянно хотел отомстить за Илюху.
— Но ведь у Гальперина не было доказательств того, что Дарья причастна к гибели его сына! — покачала головой Алла. — Он даже не знал, кто ее любовник!
— Не знал, — согласился Курбанов. — Но подозревал. Есть такие бабы — не в обиду вам, конечно, — которые своего не упустят. Дашка как раз из таких. Приехала из Тмутаракани, каким-то чудом поступила в медицинский, а встретив Илюху, вцепилась в него мертвой хваткой, поняв, что он сумеет затащить ее на самый верх. Борис, конечно, тоже не был ангелом… Я бы даже сказал, наоборот! Вот овчарка, допустим, кусает больно, но не приучена убивать, поэтому, потрепав, отпускает жертву. А питбуль — нет. Его цель — убийство, и он задирает бедолагу. Рвет на части и ни за что не расцепит челюстей, пока не завершит дело. Так вот я это к чему: Гальперин был питбулем. А Дашка в каком-то смысле на него похожа. Она действует мягче, может включить «бабу-дуру», когда надо, но она расчетливая, жестокая и безбашенная, если ей чего-то очень хочется. Говорят, рыбак рыбака видит издалека, вот Борис и понял с первого взгляда, что встретил достойную соперницу!
Слушая Курбанова, Алла диву давалась — до чего же правильная и грамотная у него речь. Это не вязалось с ее представлениями о бандитах девяностых, а биография допрашиваемого не оставляла сомнений в том, что он никоим образом не относился к слою интеллигенции. Неужели общение с Гальпериным повлияло на него подобным образом? Не от него ли он нахватался умных слов и научился выстраивать их в длинные, красивые предложения? Для того чтобы составить представление о Борисе Гальперине, Алла прослушала несколько его речей в открытых судах, где велась запись — он походил на адвокатов из зарубежных фильмов, и процесс благодаря ему превращался в настоящее шоу. Он сплетал слова в такие витиеватые фразы, что непривычное ухо не всегда с первого раза могло уловить, какой точки зрения придерживается сам адвокат. Гальперин мог бы преподавать риторику в самых престижных университетах мира, а его острый сарказм резал, словно скальпель. Интересно, прежде чем Курбанов стал «водителем» Бориса, сколько грязных делишек он провернул для своего босса? Гальперин не светил своего подручного, не показывался с ним на людях, предпочитая держаться в отдалении, чтобы никто не связал его с бывшим уголовником. Лишь незадолго до смерти ему пришлось вытащить Курбанова на свет божий…
— Борис предполагал, что Дарья остается с Илюхой только из-за «ОртоДента» — ну и из-за бабок, конечно же, — говорил между тем Курбанов. — Она никогда не достигла бы таких высот без его помощи! Дашка каким-то образом сумела влезть Илюхе в душу… Скорее всего, постоянно предлагая свою помощь и ограждая от неприятностей. Илюха, видать, в мать пошел. Уж точно не в папашу, ведь того хлебом не корми — дай пободаться! Причем не до первой крови, а до самой последней капли… А Илюха, он другой был, конфликтов он не любил. К примеру, ненавидел увольнять народ, даже если кто-то серьезно провинился. Зато Дашка любила корчить из себя начальницу. Ей нравилось побольнее ударить, показать всем, что она — большая шишка, а они, соответственно, кучка идиотов, у которых есть работа только благодаря ей. Она и домашних работников в ежовых рукавицах держит, те пикнуть бояться: чтобы на Дашку работать, надо вовсе не иметь чувства собственного достоинства! Борис знал, что она собой представляет. Когда выяснилось, что Яшка — не сын Илюхи, он решил, что необходимо выкинуть Дашку с байстрюком из их с сыном жизни. Он полагал, что у него на руках самый крупный козырь, но Дашка, зараза, и тут его провела!
— Вы о том, что она узнала о бывшей невесте Ильи?
— Она хранила тайну годами, ни разу не показав, что ей все известно. Берегла до нужного момента!
— Почему Гальперин решил, что правда о прошлом перевесит ее предательство?
— А он так и не думал, — повел плечом Курбанов. — Борис испугался, что, вывалив две такие новости на Илью, они с Дарьей уничтожат его морально. Кроме того, он не хотел портить отношения с сыном, ведь ему поставили смертельный диагноз. Будь он здоров, поборолся бы, придумал что-нибудь… Ну а потом Илью убили. Борис напряг всех, кого смог, но этого оказалось недостаточно. Наверное, дело в поганом характере: его не любили, а потому и помогать не стремились. Кроме того, доказательств-то не было!
— А как же тест ДНК? — удивилась Алла. — Если бы Гальперин доказал, что Яша — не сын Ильи, у Дарьи вырисовывался мотив!
— Борис об этом думал. Но Дарья стала бы утверждать, что Илья был в курсе, однако признал ребенка и любил как родного. Без Ильи доказать обратное невозможно.
— А мотив стать хозяйкой «ОртоДента» отпадал, — медленно продолжала Алла, — так как формально владельцем сети клиник был отец, а не сын!
— Угу, — подтвердил Курбанов. — Контры были между Дарьей и Борисом, а не между ней и Ильей. Вот тогда-то Борис и решил крепко взяться за Дремина и вытрясти из него все, что касается вывода денег из фирмы. Он пытался запугать мужика.
— Но тот, испугавшись, обратился к Дарье и потребовал больше денег — за молчание.
— И сгорел, — кивнул допрашиваемый. — Видите теперь, что на таких слабых основаниях, которые имелись у Бориса, возбудить дело мог только тот, кто действительно хотел бы ему помочь?
— А таких не нашлось! Я вот чего в толк не возьму, Курбанов, почему Гальперину, свято верующему в то, что Дарья убила Илью, было попросту не «заказать» ее, скажем, вам? Учитывая ваше «боевое» прошлое…
— Ну, во-первых, грохнуть гендиректора известной клиники — не то же самое, что придушить медсестричку! — перебил Аллу Курбанов. — Да и ее-то, по совести, я убирать не собирался — сама виновата, коза драная, что зашла в палату… Хотя и она, между нами, вовсе не овечка невинная.
— Вы о чем сейчас? — насторожилась Алла.
— Олька была единственной, кроме Алинки, кто имел доступ к Борису. Вот Инка Гальперина и попросила ее давать муженьку какую-то гадость вместе с другими таблетками, чтобы легче было доказать его невменяемость!
Значит, все-таки Инна! Это хорошо, а то Алла уже начала опасаться, что вдовушка останется безнаказанной и даже может попробовать выцарапать свою часть наследства, когда Дарья отправится на нары. Что ж, теперь и ей не отвертеться!
— Только Борис быстро смекнул, что к чему, — продолжал Курбанов. — Он даже запустил в Ольку уткой, прикиньте? Жаль, я не видел… Но все в больничке взахлеб об этом болтали! Так что эта овца драная заслужила то, что получила, а Дашка… Того, кто грохнул бы такую фигуру, искали бы всем городом, а в мои планы это как-то не вписывалось! Тем более что Борис уже одной ногой в могиле стоял и не смог бы меня вытащить! К тому же адвокат хотел, чтобы Дашка помучилась, а смерть — слишком легкий выход.
  
— Что значит — помучилась? — поинтересовалась Алла.
— Он ее всего лишить хотел — денег, положения, власти. Чтобы она почувствовала, каково падать с вершины до самого низа! Но это все равно не главное.