Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Возможно, Дарья обманом заставила его. Она утверждает, Илья знал, что не является отцом будущего ребенка, но у него мы спросить не можем, и ее слова остаются всего лишь словами.
— Юридически Илья — отец, верно? Если он признал сына…
— Вопрос не в этом, а в том, от кого ребенок. Хотя, может, это и неважно. Кто-то помог ей избавиться от мужа, но вовсе не обязательно — отец ребенка!
— Мне не удалось выяснить, изменяла ли Дарья Илье в процессе брака. Честно говоря, это было бы нелегко: работая бок о бок, они находились друг у друга на глазах.
— Ну они же не все время были вместе! Клиника развивалась, образовывались филиалы, которые требовалось курировать. Илья часто ездил в командировки и на конференции.
— Хотите, чтобы я поискал свидетелей измены?
— Как, вы сказали, звали университетского любовника Дарьи?
— Которого из них?
— Того, которого она любила, само собой!
— Казимир. Кажется, Рыков… нет, Рынский!
— Рынский… Что-то мне это кажется знакомым… «дядя Кузя»… Или, может, «дядя Казя»?
— Что-то я не понимаю…
Алла полезла в свой блокнот и принялась лихорадочно его листать.
— Вот! — победно воскликнула она. — В списке сотрудников филиала, присутствовавших на презентации в день смерти Ильи Гальперина, есть некий К. Н. Рынский!
— Откуда у вас список?
— Дамир привез. Он встречался с подругой Дарьи, вместе с которой она обнаружила тело мужа в бассейне. Подруга не помнит, во сколько Дарья за ней заехала, сказала только, что вечером, после презентации. Я предположила, что на официальном мероприятии могли снимать видео. Так и оказалось: кто-то из сотрудников принес камеру. Правда, я не успела посмотреть запись.
— Так давайте посмотрим сейчас? — предложил Белкин. — Если окажется, что после определенного времени лицо Дарьи ни разу не попало в кадр, можно предположить, что вот тогда-то она и слиняла, под шумок!
— Давайте попробуем.
Алла достала флешку, привезенную Ахметовым, и вставила ее в ноутбук. Некоторое время оба молча просматривали запись. Было довольно-таки скучно: оба не разбирались в медицине, а Гальперина и еще два сотрудника долго рассказывали об оборудовании, которое, по их восторженным отзывам, являлось новым словом в ортодонтии. Речь шла о приобретении этого оборудования и о том, что сотрудникам придется пройти трехмесячный курс переподготовки для работы на нем. Внезапно Белкин встрепенулся и подался вперед.
— Алла Гурьевна, смотрите, кто это? — Палец молодого человека уткнулся в экран. Алла нажала на «паузу». Теперь и она видела то же, что и он.
— Мужик с портрета этого… Азамджона Каримова!
— Действительно, похож… — пробормотала Алла. — Это не может быть совпадением. Кстати, не удивлюсь, если он и есть тот самый Казимир!
— Любовник юности? Если вы правы, как вышло, что они снова оказались вместе, ведь Дарья его бросила?
— Старая любовь не ржавеет… И потом, ведь она его бросила не потому, что разлюбила, просто в то время Дарья не могла позволить себе следовать зову сердца.
— А теперь может!
— Александр, берите двух крепких парней и езжайте в Кронштадт.
— На задержание?
— Не думаю, что этот Казимир окажет сопротивление, особенно при всем честном народе, но если мы правы, то на его совести два убийства — Ильи Гальперина и бывшего главного бухгалтера «ОртоДента». Так что, поаккуратней там!
* * *— Ну чего звонил-то? — нетерпеливо спросил Антон, долго и мучительно дожидавшийся, пока участковый Сорокин выпроводит пожилую даму в дикой шляпке с перьями, которая утверждала, что ее соседи открыли притон и теперь проститутки ходят туда косяками, распугивая кошек, которых старушка подвизалась подкармливать. — Есть «наколка»?
— Не знаю, «наколка» ли, но в квартире Гальперина, похоже, кто-то есть, — ответил Сорокин, тяжело отдуваясь. Шеин окинул сочувственным взглядом полную фигуру участкового, его красное, одутловатое лицо, покрытое бисеринками пота: на улице, впервые за месяц, двадцать пять градусов выше нуля, а ему приходится носить форму! С другой стороны, мужику и сорока нет, а он уже отрастил «рабочую мозоль» пониже груди размером с пивную бочку — сам виноват!
— А что тут такого? — спросил Шеин. — Ты сам говорил, Гальперин ее сдает — может, родственники не успели выселить жильцов?
— Да я заходил, в дверь трезвонил — безуспешно. Там молодой парень живет, какой-то мажор. Денег нет, зато понтов… Так вот, соседи говорят, что уже пару дней все спокойно в хате. Раньше-то меня каждую неделю, почитай, вызывали — музыка после одиннадцати, девахи разрисованные — прям как у этой Натальи Мефодьевны. — Он кивнул в сторону двери, в которую недавно вышла старушка в шляпке. — А теперь — благодать, ни звука!
— Ты у соседей не интересовался, куда мажор делся? Может, укатил в отпуск или…
— А вот и нет! Одна бдительная дама, которая все свои дни проводит на скамейке рядом с соседним подъездом, сказала, что приезжал доставщик из ресторана и ошибся парадной. Она объяснила ему, что квартира с нужным ему номером находится дальше.
— Гальпериновская хата?
— Точняк! Она еще сказала, что еды много было, как будто вечеринка… А какая вечеринка, если за дверью тихо? Да и мажора соседи пару дней не видали.
— Думаешь, наш Курбанов там может отсиживаться с мальчишкой?
— Он вполне мог незаметно проскользнуть в ночи. Бабки вечерами по домам сидят, телик смотрят. Так что делать будем? Вскрывать-то квартиру без санкции у меня прав нету!
— Да ты что, какое — вскрывать, вдруг Курбанов и в самом деле там? Грохнул мажора и пересиживает, пока не получит денег за пацана!
— Так мы, выходит, не пойдем его брать? — разочарованно пробормотал Сорокин.
Шеин вновь с сомнением оценил взглядом более чем неподходящие для драки физические данные участкового.
— Поедем, — усмехнулся он. — Обязательно поедем! Только сначала я сделаю один звоночек: хорошая компания нам не повредит, верно?
* * *На доклад к Деду отправилась вся группа. Алла решила сделать приятное Шеину как человеку, который обнаружил Руслана Руденко и задержал его похитителя, поэтому она позволила говорить оперу.
— Так вот, — жуя печенюшки, предложенные начальством, со смаком рассказывал Антон, — звоним мы в дверь — тишина. Я ору: «Курбанов, открывай, иначе будет работать ОМОН! Мы вскрываем дверь!» Я-то думаю, сейчас начнется мочилово, и вдруг дверь распахивается, а на пороге стоит Руслан Руденко! Глаза по шесть копеек, палец во рту, смотрит на нас снизу вверх…
— Погоди, мальчишка сам дверь открыл? — не поверил Кириенко.
— Курбанов побоялся, что омоновцы палить начнут, вот и решил подстраховаться, ублюдок!
— Значит, он не оказал сопротивления? Странно для человека с его послужным списком: в свое время он кучу народа завалил!
— Он уже лет пятнадцать как ничем подобным не занимается. Можно сказать, стал честным гражданином, а тут — такое!
— Что, даже уйти через окно не пытался?
— Попытался, само собой, да ведь внизу мужики с автоматами дежурили — мы же с участковым подготовились! Так что никакой борьбы не случилось. Мог он, конечно, убить пацанчика и жильца…
— Так жилец жив?
— Живехонек, только помят чуток. Курбанов его поколотил и к батарее привязал. Но кормил, как и мальчишку, тем же, что сам ел. А еду, между прочим, в приличном ресторане заказывал! Видимо, он быстро просчитал в уме свои шансы и прикинул, что вешать на себя еще и убийство заложников не имеет смысла, ведь денежки просвистели мимо него, а сам он «приземлится» лет на восемь-десять.
— Всего-то? Он же двоих грохнул! — воскликнул Белкин возмущенно.
— Гальперин написал письмо, в котором признавался, что Курбанов сделал ему инъекцию по его же просьбе. Кроме того, первый, снотворный препарат адвокат ввел себе сам, а Курбанов только сделал второй, смертельный укол, — ответил на это Шеин.
— Гальперин был очень слаб, — добавила Алла. — Доказать, что он умер не от передозировки снотворного, а от второй инъекции, сложно. Придется потрудиться, чтобы осудить Курбанова за это, особенно с учетом того факта, что он долгое время работал на Гальперина и был ему предан. А убийство Малинкиной — случайность. Патолог и судмедэксперт сходятся в том, что характер травмы, повлекшей смерть, указывает на непреднамеренность. Но отвертеться полностью Курбанову не удастся: ДНК эпителия, обнаруженного под ногтями Малинкиной, совпало с его ДНК!