Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– А почему этот консультант не участвует непосредственно в операции? – поинтересовалась я.
– Мы и сами справимся, – ответил хирург. – Если что-то пойдет не так, он вмешается, а пока будет следить за ходом операции по компьютеру.
Все это длилось шесть часов – ужасно долго! Уставшие, но вполне довольные, мы выползли из операционной. Я впервые, за исключением учебы в меде и практики, работала под наблюдением и из-за этого чувствовала себя не в своей тарелке. Мне все казалось, что чей-то внимательный взгляд так и впивается в мой затылок – вот как раз тот случай, когда высокие технологии, на мой взгляд, не идут на пользу!
  
Переодеваясь, я слегка замешкалась – это была последняя операция, и я могла со спокойной совестью идти домой, что и собиралась сделать, пока не вышла в коридор, где буквально нос к носу столкнулась с Лицкявичусом! Я впервые увидела его в белом врачебном халате и тут же сообразила, что именно он и есть консультант, чей воображаемый взгляд держал меня в напряжении – теперь ясно почему! Лицкявичус явно собирался пройти мимо меня, не останавливаясь и ограничившись всего лишь кивком головы, но на этот раз я решила, что пришло время «поболтать по душам».
– Постойте, Андрей Эдуардович! – требовательно сказала я, и он застыл на месте, вопросительно подняв светлые брови. – Возможно, вы полагаете, что я не понимаю, что происходит? Так вот: вы ошибаетесь, потому что сами сделали все для того, чтобы дать мне это почувствовать. Вы, понятия не имею по какой причине, игнорируете меня и всячески показываете, что я в команде лишняя. Я знаю, что вы не любите женщин вообще, но чем именно я вызвала ваше недовольство – такое большое, что вы ведете себя как законченный шовинист? Только имейте в виду: я это дело не брошу, потому что Лидия Томилина была моей подругой, не успокоюсь, пока не выясню причину ее гибели. Вам и вашей группе я не доверяю, потому что вы полностью зависите от вышестоящих инстанций, в чем сами же мне и признались. Боюсь, что вашими стараниями дело будет расследоваться так, как это выгодно вице-губернатору – или кому там еще, не знаю, – а этого допустить я никак не могу!
Выпалив всю эту речь одним духом, я умолкла, пытаясь восстановить дыхание. Лицкявичус, ни разу меня не перебивший и не пытавшийся протестовать, казалось, ожидал продолжения. Очевидно, я его разочаровала, потому что он спокойно спросил:
– Это все, что вы хотели сказать?
– Да!
– Тогда – до свидания, – сказал он и, повернувшись ко мне спиной, пошел по коридору к лифту.
Да у этого мужика просто железные нервы и никакого представления об элементарной вежливости! Я вся кипела от негодования: даже не могу припомнить, когда в последний раз так злилась – наверное, в тот день, когда узнала, что Славка сбежал, оставив мне огромные долги!
Отдохнув и поужинав у моей любимой поварихи в больничной столовой, я почувствовала, что ко мне возвращается воля к жизни, однако злость не утихала. Закончив с бумагами, я поднялась к Шилову. Разумеется, он все еще был на месте: Олег редко уходил домой раньше восьми-девяти вечера.
– Привет, – сказала я, зависая в дверях. – Как дела?
– Нормально, – сухо ответил он, не отрывая взгляда от документов, которые в это время заполнял. – А у тебя?
Я тут же почувствовала, что что-то не так.
– Ты не в духе? – спросила я озабоченно. – Проблемы?
– Всегда.
– А если поточнее?
Олег наконец оторвался от бумаг и посмотрел на меня.
– Ты говорила, что не знакома с Лицкявичусом, – сказал он.
Вот оно что! Неужели уже доложили?
– Когда мы с тобой разговаривали, я его еще не знала, – ответила я, сохраняя спокойствие.
– И не сочла нужным сказать, когда вы все-таки познакомились? Мне казалось, у нас нет секретов друг от друга!
Ну, это ты хватил – нет секретов! У женщины всегда есть секреты от мужчины, иначе мир перевернется! Однако мужчинам почему-то нравится думать, что мы от них ничего не скрываем, и мы всячески убеждаем их, что так оно и есть. Тем не менее я поняла, что если хочу сохранить отношения с Олегом, то придется рассказать хоть что-то – и прямо сейчас.
Когда я закончила, Шилов долго молчал.
– Ну… ты даешь! – проговорил он наконец.
– Я делаю это только ради Лиды и ее мамы!
Ну вот, я уже оправдываюсь!
– А в прошлый раз – ради пациентки, которая, строго говоря, твоей и не являлась, – резонно заметил Олег, откидываясь на спинку стула и внимательно меня разглядывая, как будто видел впервые. – Агния, разве ты не понимаешь, как это все опасно? Помнишь, что случилось, когда ты влезла со своим собственным расследованием? Ты же едва не погибла!
Он говорил практически то же самое, что и Славка: все мужики одинаковы! Я стояла, опустив голову и надеясь, что Шилов не станет меня просить не лезть в это дело.
– Я, конечно, не стану просить тебя не лезть, – продолжал Олег, – просто потому, что ты ведь не послушаешься, верно? Только, пожалуйста, будь осторожна!
Я с недоверием поглядела на Олега.
– И все? – спросила я.
– А что еще? – удивился он.
– Ну, я думала, что ты минут сорок будешь объяснять мне, почему не надо вмешиваться!
– Я же сказал: бесполезно, – пояснил Шилов. – Меня утешает то, что, в отличие от прошлого раза, сейчас ты не одна, а с группой людей, которые, похоже, знают, что делают. Только обещай мне, что не станешь пускаться во все тяжкие в одиночку, хорошо?
Я с легким сердцем пообещала и тут же, решив, что инцидент исчерпан, спросила:
– Слушай, ты говоришь по-английски?
– Очень плохо, – покачал головой Олег. – Я в Германии учился четыре года, владею немецким и немного испанским. Английский у меня примерно на уровне «Deep Purple». А что?
– Да нет, просто есть одно письмо, которое надо перевести.
– Тогда отдай его лучше Лицкявичусу, – посоветовал Олег. – Он его знает в совершенстве, даже две книги написал специально для американского издательства – на английском.
– Угу, – разочарованно прогундела я.
Вот уж чего мне не хотелось делать, так это позволять циничному главе ОМР копаться в грязном белье моей подруги! Черт, что же делать, ведь не отдавать же письмо этого Хасана в переводческое бюро – оно слишком личное, не для чужих глаз.
Я провела весь вечер у Шилова, а вернувшись домой, обнаружила на автоответчике сообщение от секретаря Кропоткиной, требующей моего присутствия в Смольном в любое время между пятью и восемью вечера следующего дня. До чего же все эти люди похожи – что Лицкявичус, что вице-губернатор! Они не спрашивают, какие у меня планы, могу ли я прийти в назначенное время, они просто назначают его и ожидают полного повиновения! И вообще – что Кропоткиной еще от меня надо, ведь я отказалась принять назначение в ОМР? Или она все же прознала, что я работаю вместе с группой? Кто мог ей рассказать – Лицкявичус? Нажаловался, что я, мол, вступать не хочу, а под ногами мешаюсь? Или Павел Кобзев? Он, кажется, был недоволен моими вопросами о том, что держит его в ОМР? Господи, да любой – абсолютно любой из них мог настучать Кропоткиной о моем участии в деле Лиды, и теперь она – что, начнет журить меня за несанкционированные действия?
В тот день на работе у меня все валилось из рук. Во время операций, разумеется, я не расслаблялась, но вот бумажную работу делать вообще не могла. В результате пришлось отпроситься у заведующей – к счастью, у нас достаточно хорошие отношения, чтобы я себе такое позволила!
Пришлось провести в приемной около часа, прежде чем меня пригласили в кабинет вице-губернатора. Я находилась там совершенно одна, от Кропоткиной никто не выходил: судя по всему, мне давали понять, что я – слишком мелкая сошка, чтобы понимать всю важность того, что творится за этими тяжелыми дубовыми дверьми.
  
Однако Кропоткина приняла меня вполне любезно и тут же приказала секретарше принести кофе, а сама выложила из буфета вазочки с конфетами и печеньем. Не похоже, что меня собираются ругать!