Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Ну и что у нас случилось?
Вопрос адвоката застал Алину врасплох, и ее рука замерла в воздухе.
— Простите? — пролепетала она, поднимая глаза.
— Вы меня расслышали, — поморщился он. — Умерли все родственники в Мордовии, дом сгорел, а вас продают в публичный дом за долги?
— П-почему в Мордовии? — недоуменно переспросила она, не обратив внимания на то, что вторая часть вопроса звучала обидно.
— Ну я не смог придумать более отдаленного региона, — пожал плечами Гальперин. — Вы ведь не питерская, верно?
Удивительное дело! Раньше адвокату было наплевать на Алину и на то, кто она и откуда взялась. Можно ли считать его вопрос хорошим знаком?
Она воткнула иглу в вену, и Гальперин поморщился. Зря, ведь Алина точно знала, что не причинила ему боли — что-что, а с венами она работала, как Да Винчи с механизмами! Так однажды сказал Мономах… то есть заведующий ТОН Князев.
— Я родилась и выросла в Пскове, — ответила на вопрос Алина, решив не напоминать о том, что ее родной город, да еще Новгород считаются родоначальниками Руси, а вовсе не Санкт-Петербург, сущий младенец по сравнению с древними столицами. — Родители умерли давно, но у меня есть сын, Руслан. Ему четыре года.
— Ну надо же… А муж?
— Что — муж?
— У вас нет кольца, — пояснил Гальперин, и Алина инстинктивно сжала правую руку в кулак. Она носила обручальное кольцо до развода не снимая, разве что когда мыла руки. А вот Георгий не носил, говоря, что оно мешает ему, нарушает кровоток в пальце и вообще его можно легко потерять. Для окружающих он был свободен. «Свободен» — странное слово, неожиданно подумалось Алине. Почему женщину называют незамужней, а мужчину — свободным? Как будто бы, надевая кольцо на безымянный палец, он автоматически попадает в тюрьму!
— Во-вторых, — продолжил объяснять свои выводы Гальперин, — вы проводите в больнице слишком много времени. Ни один муж не выдержит такого режима. Вам нужны деньги, ведь вы работаете сверхурочно, ухаживая за платными пациентами. Вы не пишете и не получаете эсэмэсок, тогда как другие медсестры постоянно что-то строчат и получают ответные сообщения, отлынивая от работы. Все вышесказанное позволяет предположить, что мужа нет.
Алина почувствовала, что краснеет: она и не предполагала, что является предметом столь пристального внимания!
— Я разведена, — подавляя вздох, честно ответила она.
— Судя по всему, недавно.
Это не был вопрос.
— Значит, в коммуналке вы оказались после развода?
Алинины глаза широко распахнулись: откуда он мог узнать про коммуналку?!
— Расслабьтесь: я навел о вас справки. Неужели вы полагаете, я позволил бы кому ни попадя лицезреть мою задницу?
— А я-то думала, ваши выводы — следствие применения дедукции! — разочарованно проговорила Алина.
— О, вы знаете умные слова! — насмешливо сощурился Гальперин.
— Я окончила школу и медицинское училище, — сухо ответила она. — Это подразумевает, что я как минимум умею читать и писать.
— Оказывается, она может и зубы показать! — с удивлением и даже вроде бы некоторым удовольствием пробормотал адвокат. — Ну, раз карты вскрыты, давайте поболтаем без обиняков?
— Мы что, в покер играем?
— Пока не играем. Но если начнем, игра обещает быть занятной!
Алина недоуменно уставилась на Гальперина. О чем он говорит? Они едва знакомы! Он ни разу не выказал ей симпатии — впрочем, и никому другому. К адвокату приходили посетители, некоторые из которых, видимо, состояли с ним в родственных связях. Тем не менее было очевидно, что они делали это по обязанности, отнюдь не горя желанием проводить время у постели адвоката. Что не удивительно, если принять во внимание его вздорный характер и любовь совать нос в дела малознакомых людей!
— Я в азартные игры не играю, — ровно ответила Алина.
— Боитесь, что затянет?
— Боюсь, что зря потрачу время и деньги.
— А хотите их не потратить, а получить?
Вопрос застал Алину врасплох. Как же тяжело разговаривать с этим Гальпериным — он как будто все время пытается подловить ее!
— Я не понимаю…
— Конечно, не понимаете! — перебил он. — Я в курсе, что муженек выпер вас из квартиры в коммуналку. Принимая во внимание то, как вы ломаетесь на работе, он вряд ли вас поддерживает материально. Хоть алименты-то платит?
— Почему вы говорите со мной о таких личных вещах? По-моему, они касаются только меня, и…
— Разумеется, глупая девчонка, они касаются вас! — резко прервал ее Гальперин. — Но если вы и дальше будете продолжать плакать в подушку по ночам и не предпримете никаких действий, то вас и вашего ребенка в последующие лет пятнадцать ожидает мрачная перспектива. Вы думали, в какую школу он пойдет? Кружки, секции, репетиторы? А как насчет дальнейшего образования? Что вы можете дать ему? Когда вы идете в магазин, вы можете купить сыну робота-трансформера или довольствуетесь киндер-сюрпризом? Ответ очевиден… А ему, я вас уверяю, хочется робота!
Алина тяжело сглотнула. Русик — замечательный ребенок, он почти ничего не просит, как будто знает, что она все равно не сможет ему это купить. Другие дети приносят в детский сад дорогие электронные игрушки, и Русик с придыханием рассказывает дома об этих чудесах техники, но в детском магазине довольствуется тем, что просто рассматривает дорогие товары. Алина пользовалась каждой возможностью порадовать сына, но Гальперин прав: сколько бы она ни трудилась, ей не заработать достаточно, чтобы иметь возможность доставлять удовольствие собственному ребенку!
— Зачем вы все это мне говорите? — растерянно спросила она.
— У меня есть для вас предложение. Вернее, сделка.
«Сделка с дьяволом?» — отчего-то мелькнула в ее голове странная мысль. Но что Алина может предложить такому человеку, как Гальперин? У нее же ничего нет!
— Я адвокат, вы знаете, — продолжал он между тем, словно не замечая ее недоумения. — По разводам.
Алина машинально кивнула.
— Хотите вернуться в вашу квартиру? А еще я могу сделать так, что ваш бывший сильно пожалеет о том, что поступил с вами подобным образом. Ну, мне удалось вас заинтересовать?
* * *Алсу постучала в дверь заведующего ТОН и услышала резкое:
— Войдите!
Он разговаривал по телефону и знаком указал на диван. Она молча уселась.
— Почему ее нельзя перевести в травматологию? — продолжал он разговор. — Она — ваша пациентка! Операцию ей делали у вас, и… Нет, мы не можем просто удалить протез — а дальше-то что?
Алсу внимательно следила за ртом заведующего — за тем, как двигаются его четко очерченные губы и кадык на шее. Длинные, сильные пальцы нервно постукивали по стильному пресс-папье в виде человеческого мозга, сделанного из черного оникса. Красивая работа. Красивые пальцы.
Голос на другом конце провода, очевидно, продолжал высказывать возражение за возражением, и заведующий раздраженно бросил трубку на базу. Желваки на его лице ходили ходуном, а серые глаза потемнели, став практически черными.
— Что-то случилось? — мягко поинтересовалась Алсу. Они были не в тех отношениях, что предполагают делиться наболевшим, но и оставить случившееся без внимания она не могла.
Владимира Всеволодовича Князева, зава ТОН, за глаза называли Мономахом. Алсу не знала, с чьей легкой руки прилепилось к нему прозвище, но слышала, что случилось это во время учебы в институте. Кто-то сведущий в русской истории обратил внимание на совпадение имени и отчества парня с Владимиром Мономахом [1], а также на фамилию и решил обыграть все в шутливой манере. Вряд ли шутник предполагал, что идея приживется.
— Вчера доставили пациентку, — медленно, словно все еще размышляя, стоит ли откровенничать, ответил на вопрос Алсу Мономах. — Перелом протезированной шейки бедра.
— Вот же черт! — не сдержалась молодая женщина. — Сколько ей лет?
— Семьдесят четыре.
— О.
— Вот именно. Протез — вдребезги! Ставили его у нас, семь лет назад.