Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

С чего Мономаху волноваться, ведь старший брат всего лишь поехал в область – не на Дальний Восток же, в самом деле: завтра он ему позвонит и спросит, все ли в порядке. Если повезет, через несколько дней, когда Олег закончит свои дела, они встретятся, и уж тогда Мономах просто так его не отпустит!
* * *
Алла нашла жилище Евгении Лапиковой скромным, но невероятно опрятным: нигде не было заметно ни пылинки, словно пожилая женщина только и делала, что прибиралась в своей однокомнатной квартирке с утра и до вечера! Алле стало стыдно, ведь она никогда не уделяла должного внимания вытиранию пыли, мытью полов и прочим домашним обязанностям, так как большую часть времени проводила на работе. Нет, конечно, ее дом не зарос грязью, она раз в месяц устраивала генеральную уборку и старалась, по возможности, стирать пыль с мебели, но в сравнении с квартирой Лапиковой ее жилище могло показаться пещерой тролля!
  
– Значит, не обманул Василий, – качая головой, проговорила Евгения Николаевна. – Не ожидала!
– Простите, я что-то не совсем… – начала Алла, но хозяйка тут же пояснила:
– Василий – мой институтский товарищ, он в органах работает. Я, честно говоря, не разбираюсь в названиях ведомств, но он обещал помочь, и вот вы здесь! Вы уж простите, Алла…? – она вопросительно взглянула на посетительницу.
– Можно просто Алла, – сказала та, справедливо полагая, что преклонный возраст позволяет собеседнице быть менее официальной. – Евгения Николаевна, расскажите, как вышло, что квартира вашей дочери оказалась в чужих руках?
– В том-то и дело, Аллочка, что я понятия не имею! Я была на даче. Обычно Аня присматривает за моей квартирой, когда меня нет – ну, цветочки полить, пыль протереть… Но в этот раз я долго не могла дозвониться до нее, поэтому разволновалась и приехала сама. С моей квартирой все оказалось в порядке, слава богу, а вот с Анютиной…
– Вы сказали, что не смогли дозвониться до дочери: как часто вы общаетесь?
– После трагедии – очень часто, почти ежедневно.
– Трагедии?
Лапикова тяжело вздохнула и снова покачала головой.
– Вспоминать об этом… Но все равно придется! В общем, Анюта вышла замуж в девятнадцать лет. Мне Кирилл казался ненадежным парнем поначалу, да и высшего образования у него не было, а ведь моя дочь, знаете ли, восточный факультет университета окончила, и там же на кафедре осталась преподавать после защиты кандидатской… Но я ошиблась: Кирилл оказался хорошим человеком, и руки у него из правильного места росли. Не всем же книжки умные читать, кому-то и «примус починять» надо! А у Кирилла в руках все спорилось. Он и на даче мне все сделал – крышу перекрыл, веранду построил, крыльцо обновил… А уж когда детки пошли, сначала Валюшка, потом Сереженька, так я и вовсе решила, что Анюта моя вытянула счастливый билет. Вот, знаете, случается, что все так хорошо, что даже страшно делается – вдруг ненадолго это? Так и вышло! Четыре года назад Аня с семейством собирались отмечать Валюшин день рождения в торгово-развлекательном центре. Кирилл должен был встретить детей из школы и подъехать к университету, чтобы забрать Анюту… В тот день сильный снегопад был, и водитель бензовоза не справился с управлением – занесло его на повороте, а скорость-то была большая… Тогда четыре машины пострадало, но погибли только трое – Кирилл и мои внуки.
– Мне очень жаль, – мягко проговорила Алла, дотрагиваясь до плеча пожилой женщины. Казалось, за годы работы она должна бы привыкнуть узнавать о чьих-то трагедиях и относиться к ним спокойно, если не сказать – равнодушно, но этого не произошло: Алла всегда переживала, когда люди рассказывали ей о несчастьях, которые с ними произошли, хоть и убеждала себя каждый раз, что нельзя проникаться чужими бедами на работе, иначе можно быстро перегореть.
– Спасибо, – кивнула Лапикова: чувствовалось, что ей становится легче от исповеди практически незнакомому человеку. Скорее всего, с дочерью она не могла беседовать о трагедии откровенно, ведь боль еще слишком свежа. Видимо, женщины избегали разговоров на эту тему, чтобы не бередить рану и не погружаться все глубже в бездну отчаяния.
– Анюта тогда впала в тяжелейшую депрессию, – продолжила Евгения Николаевна. – До похорон еще держалась: все удивлялись, как ей это удается, но я-то знаю свою дочь и отлично понимала, что рано или поздно случится кризис. И он наступил.
– Что произошло? – спросила Алла.
– Анюта несколько раз пыталась покончить с собой. В первый раз перерезала вены в ванной, но, к счастью, я вовремя пришла и вызвала «Скорую». Потом из окна своего кабинета в университете пробовала выпрыгнуть, но ее коллега спасла, схватила за ноги и втащила обратно…
– Ей требовалась помощь, – сказала Алла. – В таких случаях помогает хороший психолог или даже психиатр!
– И помог, слава тебе господи, да только ненадолго! После второй неудачной попытки суицида Аня попала в руки к отличному специалисту. Она пролежала в стационаре месяц, пропила курс антидепрессантов, стала спокойнее, даже вернулась к работе. Но прежнего огня в ней уже не было. Она все делала как бы через силу: ходила на работу, в магазин, но занималась всем… как робот, понимаете? Подруги пытались вытянуть ее из этого состояния, пробовали приглашать в гости, на пикники, но она отказывалась, ведь у этих самых друзей мужья и дети живы, а у нее…
– Требуется время, – заметила Алла. – Некоторым больше, чем другим.
– Вы правы, Анечка, видимо, как раз из «других» и оказалась. Конечно, забыть весь этот ужас невозможно, но ведь люди как-то справляются! А она не могла. Больше молчала, а когда я пыталась завести разговор о том, что нужно продолжать жить, у нее вырывалось: «Зачем? Лучше бы и я в той машине была, с ними!» Что тут скажешь?
Действительно, нечего сказать: когда человек с головой погружен в собственное горе, бесполезно давать ему советы – он сам должен мобилизовать силу воли и найти что-то, ради чего стоит жить, какую-то цель. Некоторым помогают психологи, другим – таблетки и психиатры. Кто-то находит утешение в работе и общении, возможно, в помощи другим. Ну, а кое-кто так и не справляется, сходит с ума или в итоге сводит счеты с жизнью. Печально, но факт!
– Но Анна ведь справилась с депрессией? – подтолкнула собеседницу Алла, так как Лапикова надолго замолкла, задумавшись.
– Ах, да… Знаете, соседка у нас есть, баба Поля, очень набожная старушка. Все посты соблюдает, праздники церковные, вот она и присоветовала дочке в храм сходить. Я, честно говоря, была против – не так нас воспитывали! Мои родители атеистами были, и я тоже к Богу не приучена, привыкла только на себя полагаться. Но отговаривать Анюту не стала: в конце концов, если это поможет, то какая разница! Она к тому времени в настоящую тень превратилась – исхудала, себя запустила, на работе неприятности начались… Раньше студенты Аню любили, прямо-таки ломились на ее лекции – она была интересной, зажигательной, с чувством юмора. А после аварии все изменилось: она потеряла вкус к работе, и этого не могли не почувствовать ее подопечные!
– И что, помог поход в церковь? – поинтересовалась Алла.
– Представьте себе, да! Поначалу Анюта побаивалась одна ходить, только с бабой Полей, а потом втянулась. Сходила к исповеди, поговорила с батюшкой… Он проникся к ней, привлек к благотворительности: по выходным она работала волонтером, раздавала гуманитарку малоимущим и многодетным прихожанам, снова почувствовала себя нужной. Покрестилась, стала ездить в паломничества – есть такие фирмы, которые организовывают туры по святым местам. Аня много где побывала… И мне стало спокойнее: она как-то посветлела, что ли, стала более адекватной, снова начала улыбаться. Только вот мы почти перестали видеться: Аня все время проводила либо на работе, либо при церкви. Зато я поняла, что могу больше не следить за ней неусыпно – она ни за что не наложит на себя руки, потому что батюшка доходчиво объяснил ей, что это – большой грех для крещеного человека. Психиатр, представьте, не смог ей это втолковать, а священник, вот…