Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
– Но как же Полина? – вернулся к прерванной теме Мономах. – Почему Цибулис ее…
– Инга решила, что ранняя стадия рака груди, обнаруженная у Полины, позволит ей легко справиться с заболеванием. Без операции она обойтись не могла, но удалила лишь пораженную часть тканей, надеясь, что опухоль не даст метастазов. Она давала Полине герцептин, который заказывала в Штатах, а также проводила щадящую химиотерапию. В малых дозах, иначе Полина могла догадаться, что никакое это не «экспериментальное» лечение, ведь она чувствовала бы себя очень плохо! А так, Арефьева продолжала работать, и никто не догадывался о том, что она – онкологическая больная…
– Пока болезнь не вернулась, – вздохнул Мономах. – Это должно было произойти!
– Ирония в том, что, если бы девушка согласилась на мастэктомию, то выжила бы: Гаспарян видел ее историю болезни и анализы и на сто процентов уверен, что она вернулась бы к нормальной жизни в течение года. Возможно, даже ее карьера не пострадала бы!
– Но я все равно не понимаю…
– Почему Цибулис пришлось ее убить? – предугадала вопрос Мономаха Алла.
– Да, ведь даже ее неудачу можно было бы объяснить: в конце концов, никакое лечение не может давать стопроцентный результат!
– Верно, только вот с Полиной все оказалось сложнее. Она стала чувствовать себя хуже, болезнь вернулась. Инга снова приняла ее, поняла, что рак вернулся в гораздо более тяжелой форме, с метастазами, принялась убеждать Полину в необходимости операции. Та уперлась: раз другим помогает «экспериментальное» лечение, то должно помочь и ей, и слова Инги о том, что невозможно рассчитывать на безупречный результат каждый раз, не могли ее убедить! Цибулис понимала, что болезнь зашла слишком далеко, что метастазы поразили и вторую грудь, а также другие органы. Она стала давать Полине лошадиные дозы химии. Ее подруга фотограф поняла, что с девушкой что-то не так – не заметить этого, несмотря на толстый слой косметики, было невозможно, ведь фотограф близко общается со своей моделью и видит все ее проблемы!
– И она посоветовала обратиться к другому врачу…
– Этого Инга допустить не могла: другой специалист сразу разоблачил бы ее, увидев анализы и оценив общее состояние пациентки! Самым безопасным было избавиться от Арефьевой, применив препарат, который Полина регулярно использовала, так как страдала диабетом первого типа.
– Но зачем было инсценировать самоубийство? – удивился Мономах. – Инсулин вырабатывается организмом, и обнаружить его достаточно сложно – особенно в случае с диабетиком, принимающим этот препарат регулярно!
– Да, но Полине, скорее всего, провели бы вскрытие, а этого допустить было нельзя, ведь, помимо инсулина, обнаружили бы и другие препараты – те, которых в ее организме быть не должно, а также стало бы ясно, что никаких «экспериментальных» лекарств, помимо герцептина, Цибулис в лечении не использовала, что, опять же, привело бы к ее разоблачению! Конечно, Инга могла воспользоваться помощью Батрутдинова и предотвратить вскрытие, но она побоялась, что ее настойчивая заинтересованность в том, чтобы его не делали, могла возбудить подозрение – если не его самого, то Регины, которая и так не верила в «экспериментальную» терапию. Зато Инга не сомневалась, что и Батрутдинов, и главврач «Светоча» захотят скрыть самоубийство пациентки и не станут вдаваться в подробности, увидев своими глазами, что Арефьева сама свела счеты с жизнью!
– Только вот Инга не учла, что у Полины остался брат, который не удовлетворится мутными объяснениями смерти сестры! – заметил Мономах.
– И того, что Ольга Далманова обо всем догадается, – добавила Алла. – И не просто догадается, а решит пойти до конца и помочь правде выплыть наружу!
– Знаете, Алла Гурьевна, она ведь могла просто уйти, – задумчиво проговорил он спустя некоторое время. – Не объясняя причин – уйти и забыть обо всем, что случилось! Вряд ли Цибулис стала бы ее преследовать, не зная, что Ольга… – он замолчал.
– Судя по тому, что вы мне о ней рассказали, она не могла, – тихо ответила Алла. – Ольга хотела, чтобы восторжествовала справедливость. Возможно, кто-то сказал бы, что она пыталась себя обезопасить, боясь, что смерть Полины свалят на ее ошибку, но для этого ей требовалось не впутывать в дело Дениса и вас! Она могла проделать все по-тихому, ведь Инге не было выгодно, чтобы кто-то узнал, как все случилось на самом деле. И все же Ольга решила рискнуть!
– Кстати, ее было бы довольно трудно в чем-либо обвинить, ведь Полина получала инсулин не через шприц или капельницу, она пользовалась специальными инсулиновыми «ручками», так что превысить дозу было невозможно!
– Но об этом знали только Ольга, Инга и Денис, верно?
– А еще лечащий врач Полины, ведь через него она и получала «ручки». Так что, дойди дело до серьезного разбирательства или даже суда, Инге не удалось бы свалить вину на медсестру: ввести Арефьевой чрезмерную дозу препарата можно было только преднамеренно!
– Думаете, Далманова это сознавала?
– Она была умной девочкой, Алла Гурьевна.
– Значит, все дело в желании разоблачить Ингу? Она позвонила вам, узнав, что у вас есть знакомые в СК…
– А я не смог ей помочь!
– Только не вздумайте винить себя! – замахала руками Алла. – Вы сделали больше, чем можно было рассчитывать!
– Что же такого хорошего я сделал? – поинтересовался Мономах. – Ольгу спасти не смог, а еще, выходит, две другие девушки погибли тоже из-за меня!
– Вы тут совершенно ни при чем! – возразила Алла. – Это Инга с Басыгиным решили, что хорошо бы вас подставить. Она утверждает, что это была идея ее сводного братца, но, сдается мне, у него бы на это не хватило мозгов!
– Но как они узнали о том, что Ольга собирается встретиться со мной?
– Очень просто: Басыгин подсунул ей «жучка». Она вела себя подозрительно, задавала вопросы, и Инга решила выяснить, в чем дело!
– «Жучок» можно было положить в сумочку, конечно, но ведь Ольга не носила ее везде с собой…
– Владимир Всеволодович, вынуждена констатировать, что вы безнадежно отстали от жизни! Сейчас «жучок» – это специальная программа, которую можно установить на телефон и с помощью нее прослушивать и записывать разговоры, читать сообщения и определять местоположение аппарата. – Алла улыбнулась при виде обескураженного выражения лица собеседника. – На самом деле я тоже не разбираюсь в технике: меня просветили наши специалисты, заполучив телефон Ольги Далмановой после обыска в съемной квартире Басыгина! Басыгин не «колется», а Цибулис не в курсе всего и может только предполагать, но я считаю, что он узнал о намерениях Ольги пробраться в кабинет Инги и скачать информацию. Возможно, дело подпортил Денис: не желая дожидаться, пока Ольга добудет необходимые сведения, он начал преследовать Цибулис сообщениями, в которых говорилось, что ему все известно. Или, может, Инга с Басыгиным догадывались, что она замыслила нечто подобное – мы не знаем, когда именно Дмитрий установил «жучок» на ее телефон – до разговора с Денисом или после. В любом случае, они решили от нее избавиться. Но сделать это надо было так, чтобы подозрение пало на кого-то другого – Цибулис не могла допустить, чтобы следы преступления привели к ней. И тут подвернулись вы! Очевидно, Басыгин прослушал ваш с Далмановой разговор и узнал, что она назначила вам встречу. Он перехватил ее по пути и убил, пытаясь инсценировать ограбление. Дмитрий забрал ее кошелек, выпотрошил сумку и прихватил телефон в надежде, что, если она и успела что-то на него скачать, то уже ни с кем не сможет этим поделиться, но…
– Но информация была вовсе не в телефоне! – закончил фразу Аллы Мономах. – Только как Басыгин мог знать, что я пойду искать Ольгу, не дождавшись ее на месте встречи?
– Он не мог, да и не рассчитывал на это – вы буквально застали его на месте преступления и, как ни удивительно, сыграли ему на руку. Басыгин вызвал полицию из кафе неподалеку и наблюдал за тем, как вас взяли «с руками по локоть в крови»!