Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– До нотариуса Тумасян пока не добраться – она за границей и вряд ли в ближайшее время вернется. Правда, Савельева, работающая с ней в тесной связке, дала против нее показания – возможно, на этом основании удастся добиться ареста имущества Тумасян в России и ее банковских счетов, если таковые имеются.
– Почему бы и нет? – пожала плечами Алла. – Попытаться можно!
– Зато в ГБР легко вычислили тетку, которая помогала оформлять квартиры в обход закона о пятилетнем моратории на продажу, получая по пятьдесят тыров с каждой такой сделки. Капля в море по сравнению с тем, что имели организаторы, но и роль у нее была шестерочья, хоть и очень важная – без помощи такого человечка вся хитроумная схема завалилась бы!
  
– Да, так оно и бывает: маленький человек творит крупные дела, – подтвердила Алла.
– Удивительно другое, – сказал Белкин. – Почему так легко завербовать людей практически на любой должности? Ну ладно денег хочется, но что ж они, страх потеряли?
– Страх обратно пропорционален количеству бабла, – усмехнулся Дамир. – Чем больше предлагают, тем призрачнее кажется наказание!
– Помедленнее, я записываю, товарищ профессор! – ухмыльнулся Антон. – Что же касается Алехина, он пытался свалить из города. Его задержали в аэропорту при попытке зарегистрироваться на рейс, следующий в Гонконг. Алехин пока не колется – в конце концов, он кадр опытный, не одну схему провернувший вместе с подельником…
– Да уж, схема была почти безупречной, – задумчиво проговорила Алла, грызя кончик карандаша. – Прошин выбирал детдомовцев без живых родственников или с родичами, живущими далеко и не заинтересованными в воссоединении – чтобы ребятам не к кому было обратиться за помощью. Кроме того, тут присутствовал еще один момент: такие дети, сколько бы лет им ни исполнилось, обычно страстно хотят найти родителей или хотя бы братьев и сестер…
– Циничный ублюдок! – сквозь зубы процедил Антон.
– Да, именно так. Главным в этом деле было подобрать детей так, чтобы они ну никак не смогли ужиться друг с другом! Именно поэтому директор не соединял пары по принципу дружбы – наоборот, требовалось, чтобы ребята вовсе не были знакомы, либо чтобы между ними уже установились неприязненные отношения!
– Ну да, ведь группе было нужно, чтобы они с радостью ухватились за возможность размена! – поддакнул Белкин.
– Правильно. Только вот с Дарьей преступники просчитались…
– Кстати, Алла Гурьевна, – перебил следователя Дамир, – а ведь я забыл сказать, что Субботина попала в программу наших злодеев случайно!
– Как это?
– Да вот так: первоначально в соседки Ладогиной выбрали другую девушку, с легкой недоразвитостью. Этого почти не заметно, если долго с ней не разговаривать, но примерно через пять-десять минут становится ясно, что она не понимает элементарных вещей.
– Так почему же выбор в конце концов пал на Дашу?
– Потому что эта девушка, – Ольшанская, кажется, – серьезно заболела перед самым выпуском из детского дома. А квартиру-то уже подобрали – большую, комфортабельную, в новостройке! Пришлось срочно искать замену, и Прошин выбрал Субботину. Основное требование – отсутствие родственников – было выполнено, ведь ее сестры-братья жили в других городах и вряд ли стали бы интересоваться судьбой младшенькой. Только вот директор не учел, что у Даши, в отличие от большинства выпускников, имелись амбиции и мечта, которую она намеревалась осуществить. А еще, конечно же, никто не мог предвидеть того, что она станет работать в доме у Саблина, ведь поначалу схема работала идеально!
– Жаль, что такая дельная девочка погибла ни за что! – вздохнула Алла. – Она ведь могла чего-то добиться в жизни…
– Зато именно на ней они и прокололись! – заметил Белкин. – Хоть это утешительно!
– Не для нее, – покачал головой Антон. – На том свете никого утешить нельзя – им до лампочки наши земные дела!
– Боюсь, вы правы, – согласилась Алла. – По крайней мере, мы хотя бы отомстили за нее, найдя преступников! С Дашей они совершили ошибку, и с этой ошибки началась череда неудач, которая в результате и привела их к провалу.
– А нас – к премии! – весело сверкая голубыми глазами, добавил Белкин.
– И по этому поводу, дорогие коллеги, я приглашаю всех в кафе! – закончила Алла. – Только обещайте, что не станете есть пирожные на моих глазах – я этого не вынесу!
– Алла Гурьевна, мы не по этой части! – заверил ее Антон. – Только мясо, рыба и… что там вам еще разрешено по вашей диете?
– Пиво! – радостно выкрикнул Белкин. – И много-много шампанского!
* * *
Мономах и Гурнов сидели на крыльце, глядя на ярко-красный диск солнца, медленно катящийся к закату.
– Такой цвет к ветру, кажется? – спросил патолог, вытягивая длинную шею, словно пытался достать до неба, и одновременно пригубливая коньяк – бутылка стояла между ними на ступеньках, а чуть ниже лежал Жук, деловито грызущий огромное свиное ухо, купленное Мономахом в зоомагазине по дороге домой.
Мономах не ответил на реплику приятеля, поэтому тот спросил:
– Ты чего не в духе сегодня?
– Да я все время думаю об этом деле с детдомовцами, понимаешь! – вздохнул Мономах.
– А-а, это о том, в котором твой пациент, любимчик Кац, фигурирует?
– Точно.
– И что тебе не так?
– Представляешь, больше тридцати детей лишились жилья, двое погибли, а двое других едва не расстались с жизнью!
– Они, знаешь ли, не дети – им всем больше восемнадцати!
– Они гораздо большие дети, чем те, что выросли в семье, Вань! Всю жизнь за ними ходили как за младенцами, обеспечивали быт, лечили за счет государства, одевали-обували…
– Вот-вот, а лучше бы научили справляться с жизненными трудностями. Должен же быть у них какой-то «курс молодого бойца», что ли? Раз мамки-папки нет, нужно воспитателям предупреждать, какие опасности могут поджидать их за дверьми детдома!
– Тут ты прав, – кивнул Мономах. – Только не стоит забывать, что часть этих ребят обременена разнообразными заболеваниями, включая психические, а другая часть больше похожа на диких кошек, внезапно выпущенных из переноски: они рвутся к свободе, словно нет на свете ничего важнее нее! Им хочется все делать самим, хоть они ничего и не умеют – приобретать вещи, гулять, заводить новых друзей… Видимо, первое время они никак не могут насытится новой жизнью!
– Ага, и хлебают ее по полной! А то и захлебываются…
– Так что сам видишь, как тяжело их чему-то научить – им кажется, что они и так со всем справятся, как только ослабнет контроль. И знаешь, справились бы, если бы мир не был таким злым!
– А что, считаешь, он добрее к старикам, к примеру, или одиноким мамашам с детьми? Нет, дружище, всем тяжело, не только сиротам!
– Ты меня не понял, – подавив вздох, покачал головой Мономах. – Дело не в том, что с ними все это произошло – с сотнями людей случаются неприятности и даже трагедии, на них нападают, убивают, грабят…
– А в чем же тогда дело? – развел длинными, тощими руками Гурнов.
– В том, что их никто не искал! Никто не знал, что с ними произошло, но даже если б знали, думаешь, озаботились бы? Ненужные люди – с самого начала своей жизни они никому не интересны, потому-то на них и оседает всякая накипь вроде этих бандитов – как говорится, свято место пусто не бывает! Если детей не воспитывают родители, ими занимается улица. Если незащищенными категориями людей не занимается государство, они попадают в лапы криминалитета… Представляешь, каково это – быть никому не нужным? Когда всем все равно, жив ты, нет ли… Да и с Рукояткиным так же вышло! Состоятельный человек, интеллигентный, зла никому не делал. Потерял всех близких родственников, и тоже стал никому не важен – кроме тех, кому были нужны его деньги! Если бы не попугай, никто бы и не узнал о его насильственной смерти – прикинь, Рукояткина любил только попугай! И не потому, что он был плохим человеком, просто он не имел родных, а остальным, в сущности, не было до него дела. Единственный близкий друг, адвокат Горин, живет за границей, а значит, считай, что его нет!