Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Нет, конечно, – это же опасно! Она пошла в банк. Вы к чему клоните, Алла Гу… Погодите, вы думаете…
– Именно так я и думаю, Георгий Романович: возможно, эти деньги – из сумки, которую ваша жена отдала жертве! Если бы она получала деньги в банкомате, нам вряд ли удалось бы установить индивидуальные номера купюр, но вы говорите, она пошла в банк, а там все учтено!
– Я еще не далеко отъехал: прямо сейчас вернусь и попытаюсь заполучить купюры и список с номерами!
  
– А потом – сразу к нам, хорошо? Заодно передадите мне записи с камер!
* * *
По дороге в больницу Алла набрала Шеина и, не тратя времени на приветствия, сказала:
– Антон, нужно срочно пробить по базе одного человека – может статься, это убийца Субботиной!
– Хорошо, как вернусь…
– Вы где сейчас?
– Еду из больницы.
– Из какой больницы?
– Где Леонид Пегов лежит.
– Что вам от него понадобилось?
– Понимаете, я все гадал, каким образом директор детдома связан с Алехиным и Прохоровым. Понятно же, что связь должна быть, да?
– Ну?
– Так вот, я ломал голову, ломал, и вдруг подумал: а почему бы не показать портрет риелторши, составленный со слов свидетелей, Пегову? Шансов мало, и все же…
– Не томите, Антон, – есть результат?
– Есть, Алла Гурьевна, да еще какой! Пегов признал в тетке жену директора детского дома! Он пару раз видел ее в детдоме, причем она не имела никакого отношения к недвижимости.
– То есть?
– Жена директора работала в органах опеки. Правда, было это лет пять назад – возможно, она ушла из системы.
– Вот это поворот! – обрадовалась Алла. – Значит, не придется больше разыскивать мошенницу!
– Но это еще не конец!
– Не говорите, что вы нашли связь директора с…
– Нашел, Алла Гурьевна, нашел! – перебил Шеин. – Вы не поверите, но эта Ирина Савельева приходится единоутробной сестрой застройщику Прохорову! Савельева она по первому мужу, с которым развелась много лет назад, а вот фамилию менять не стала…
– Значит так, Антон, – сказала Алла, мысленно прикидывая порядок дальнейших действий. – Во-первых, нужно задерживать Савельеву. Пока не допрашивайте, посадите в камеру, пусть поразмышляет, погадает, как много нам известно! Будем надеяться, что Александру удастся отыскать живых свидетелей – тогда и устроим очную ставочку… Потом займетесь предполагаемым убийцей Дарьи, а я, как вернусь, к вам присоединюсь.
– А вы куда направляетесь, Алла Гурьевна? – полюбопытствовал опер.
– Туда, откуда вы едете, Антон.
– Да ну? – удивился он. – Опять по Пегову душу?
– Нет, это по другому делу… Расскажу, когда разберусь!
* * *
Алла слушала Мономаха и его приятеля Горина не перебивая, а в голове у нее бушевал ураган мыслей.
Доктор определенно детектив-самоучка. Мало того, всевозможные преступления и загадки прямо-таки находят его сами! Тысячи, да нет, десятки, сотни тысяч людей каждый день ходят по улицам и не замечают ничего криминального, зато Мономах обладает удивительной способностью нарываться на приключения, даже особо не стараясь! Но, что совершенно необъяснимо, он не просто натыкается на преступление прямо на ровном месте – он расследует его, проявляя редкую изобретательность и недюжинную фантазию. Не имея заветных комитетских «корочек», Мономаху тем не менее удается разговорить свидетелей – к примеру, у него получилось встретиться с Циммерманн, а вот Негойда потерпел фиаско, несмотря на опыт и умение находить подход к людям!
Когда адвокат и Мономах закончили излагать, Алла некоторое время молчала.
В принципе, мужчины предлагали ей почти готовое дело – дело, которое никогда не возникло бы, не реши один беспокойный доктор спасти экзотическую птицу из рук пьянчужки!
Конечно, придется попотеть над доказательной базой, и все же Алла должна радоваться: Мономах преподнес ей преступление на тарелочке с голубой каемочкой. Пришло время и ей выложить ему и адвокату все, что удалось узнать при помощи Негойды, и доказать, что она не зря занимается своей работой.
– То, что вы сумели выяснить за такой короткий срок, достойно уважения, – произнесла она, предварительно прочистив горло.
– Как, вы не станете ругать нас за то, что мы занимаемся не своим делом? – удивленно вытаращился на нее Горин.
– Даже и не подумаю! Единственное, в чем я могу вас упрекнуть, так это в излишней дерзости и презрении к опасности, которая кажется реальной, принимая во внимание место, где нам приходится встречаться!
Адвокат напустил на себя виноватый вид, но Алла видела, что никакой вины за собой он не ощущает.
– Так вы считаете, Алла Гурьевна, что имеются основания для возбуждения уголовного дела? – Горин, похоже, все еще не верил, что все выгорит.
– Конечно, я так считаю, – кивнула она. – Между прочим, у меня тоже есть кое-что, чем я хотела бы с вами поделиться, и это имеет непосредственное отношение к смерти вашего друга, Борис Ильич! Но для начала скажите мне, пожалуйста, были ли в завещании Рукояткина какие-либо конкретные распоряжения в отношении похорон?
– Да, разумеется, – кивнул тот. – Аркадий хотел, чтобы его похоронили вместе с женой и сыном.
– А насчет кремации?
– Какой еще кремации?
– Вы присутствовали на похоронах?
– Нет, и из-за этого моя совесть никогда не обретет покоя!
– Вы же не виноваты, – вмешался Мономах. – Тамара слишком поздно сообщила вам о случившемся!
– Да, но я должен был… Я ведь даже не знал, что Аркаша болен, а должен был знать! Я слишком долго не интересовался, как он живет, считая, что все хорошо, раз он сам не звонит. Это неправильно, молодые люди: имейте в виду, нужно постоянно проверять своих друзей, независимо от их возраста, ведь они могут оказаться в беде, а вы и знать не будете! Лучше лишний раз снять трубку и поинтересоваться, как они там, нежели потом всю оставшуюся жизнь обвинять себя в том, что вы этого не сделали, хотя оно ничего бы вам не стоило!
Алла подумала, что старый адвокат прав: как часто она не удосуживалась поднять трубку и набрать номер, хотя и думала, что надо бы позвонить и проведать близких! Каждый раз считала, что еще успеется, но может случиться так, что времени не будет…
– А почему вы спросили, Алла Гурьевна? – задал вопрос Мономах.
– Я спрашиваю, потому что Рукояткина кремировали.
– Что-о?! – взревел Горин, но его возглас сразу же перешел в жалобный стон боли.
Позволив ему отдышаться, Алла констатировала:
– Я так понимаю, ваш друг был против кремации?
– Категорически! – отдуваясь, подтвердил адвокат. – Аркаша хотел быть похороненным в гробу – срок давности позволял подхоронить его к родным. Тамара умолчала о том, что не выполнила и эту его волю… Думаю, у меня есть все основания выйти с иском в суд для признания ее недостойной наследницей!
– Вы правы, – согласилась Алла. – И мне кажется, она это отлично понимает, поэтому и организовала на вас нападение! Если на домах поблизости имеются видеокамеры, мы сумеем увидеть лица нападавших. И, если нам повезет, их физиономии окажутся в нашей базе. Я займусь!
– Алла Гурьевна, вы хотели поделиться с нами какой-то информацией, – напомнил Мономах.
– Да, верно! – спохватилась она. – Я навестила патологоанатома, который занимался телом вашего друга, Борис Ильич. Вскрытия не было.
– Почему-то я не удивлен! – фыркнул тот.
– Строго говоря, вскрытие пожилых людей проводят редко, – продолжала Алла. – Обычно в том случае, если имеется подозрение на неестественную смерть. Тем не менее требуется письменный отказ от вскрытия, и Тамара его написала. А еще, дабы избежать любых вопросов и неясностей, она предъявила две справки – о наличии у покойного болезни Альцгеймера и о том, что он страдал сердечной недостаточностью. Как мы теперь знаем, оба документа фальшивые!
  
– Значит, теперь невозможно доказать, что Аркаша умер неестественной смертью, да? – расстроился Горин. – А я так рассчитывал…