Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Доктор Курпатов оказался на месте. Говорить о бывшем пациенте Рукояткине он поначалу отказался наотрез – даже пытался сделать вид, что понятия не имеет, о ком речь.
– Вы хотя бы представляете, сколько пациентов проходит через мои руки?! – возмущенно воскликнул он, узнав, зачем пожаловали незваные гости. – Я что, обязан всех помнить по именам?
– Очень хорошо вас понимаю, – закивал Мономах. – Я сам врач, поэтому запоминаю травмы, а не лица. Однако вы, Василий Орестович, не могли не запомнить пожилого мужчину, которого сбил в парке велосипедист и к которому приходил дознаватель. Наверняка он и с вами беседовал, верно? Это ведь случилось недавно – вряд ли у вас такая плохая память!
  
– Ну, допустим, я его помню – что из того? Я не обязан с вами разговаривать, вы-то ведь не дознаватель! Более того, беседа с вами считалась бы разглашением врачебной тайны: если вы и вправду мой коллега, то должны это понимать!
– Вы были бы правы лишь в том случае, если бы господин Рукояткин был жив и ваши слова могли ему навредить, – вступил в разговор Горин. – Но он, к несчастью, умер.
– Очень жаль, но это ничего не меняет! – упрямо поджал тонкие губы врач.
– Нам тоже будет очень жаль обращаться в Комитет по здравоохранению через вашу голову, – вздохнул Мономах. – Но мы вынуждены будем это сделать, если вы откажетесь сотрудничать!
– Вы мне сейчас угрожаете, я не понял? – нахмурился Курпатов. – Жаловаться собираетесь?
– Не жаловаться, а расследовать.
– Что расследовать?
– Вы читали историю болезни господина Рукояткина?
– Нет, а что это меняет?
– Да все! Вы не стали ставить пациенту протез сустава, хотя он был ему показан…
– Вы не видели травму, как вы можете судить?! – перебил Мономаха Курпатов.
– У него была сломана шея?
– Что за ерунду вы несете!
– В любом другом случае Рукояткину нужно было ставить протез: его ведь не танк гусеницами переехал, а всего лишь сбил велосипедист! Не вижу никаких трудностей в установке протеза: у больного не было сопутствующих заболеваний, артроза или остеопороза!
– Зато у него были проблемы с сердцем, а операция по замене сустава, как и любое хирургическое вмешательство, чревато осложнениями – особенно для человека его возраста!
– Если бы вы читали историю болезни Рукояткина, то знали бы, что сердечные или сосудистые заболевания у него также отсутствовали, – не сдавался Мономах. – Ваш пациент был весьма здоровым, хоть и немолодым человеком, и любой врач заменил бы сустав, чтобы обеспечить ему хорошее качество жизни еще как минимум лет на десять-пятнадцать! А вы обрекли его на лежачее положение и тем самым сократили жизнь – возможно, даже вызвали преждевременную смерть!
– Не надо обвинять меня в том, чего вы не сумеете доказать! – разозлился Курпатов.
– Зато я сумею доказать подделку диагноза, – парировал Мономах. – Если нужно, мы проведем эксгумацию тела!
Мономах не рассчитывал на успех, просто сыпал угрозами и фактами, однако, к его облегчению, уловка сработала: Курпатов «сдулся», даже как будто уменьшился в размерах.
– Я ничего не подделывал! – сказал он, и его утверждение прозвучало неубедительно и как-то жалобно. – Я только помог бедной женщине…
– Мы продолжим беседовать в коридоре или все же в более приватной обстановке? – прервал его Горин, обрадованный еще больше Мономаха.
Поколебавшись несколько мгновений, Курпатов сделал им знак следовать за собой.
Через пять минут они сидели в пустой ординаторской.
– Итак, что вы хотите узнать? – спросил Курпатов, и Мономах понял, что победил: доктору совершенно не нужны неприятности.
Если он и помог «бедной женщине» по имени Тамара Челищева, то, скорее всего, не безвозмездно. А это – должностное преступление, за которое можно не только лишиться места, но и загреметь за решетку.
– Мы хотели бы знать, как именно вы «помогли» племяннице Рукояткина, – спокойно пояснил Мономах. – Я так понимаю, она вам что-то сказала? Нечто, из-за чего вы решили, что операцию по замене сустава лучше не проводить?
– Она не просто сказала, а предоставила справку!
– Какую справку, простите? – встрял адвокат.
– О том, что у пациента болезнь Альцгеймера.
– Что-о-о?!
– Справку из «Скворечника» [27], все официально!
– И вы поверили?! – возмутился Горин. – Неужели вы не поняли, что справка – откровенная липа?
– Я не психиатр, знаете ли, и привык доверять документам от других врачей! – буркнул Курпатов.
«Ну да, – подумал Мономах, – особенно если документ подкреплен денежными знаками!»
– Кроме того, дедушка и в самом деле заговаривался! – добавил врач. – Не каждый раз, но случалось…
Мономах и Горин обменялись быстрыми взглядами.
– А его племянница, Тамара, сказала, что совсем замучилась с ним: он уходит из дома, теряется, и потом ей приходится искать его при помощи работников МЧС. Она боялась оставить его одного в квартире, так как он путал плиту с краном, мог включить газовую конфорку и уйти…
– Но у Аркадия электрическая плита! – пробормотал Горин так тихо, что его мог слышать только сидящий рядом Мономах.
– Она даже плакала и просила меня не делать операцию, потому что в лежачем положении за ним легче ухаживать и он не сможет нанести себе вреда! – закончил Курпатов.
– Да как же вы могли так поступить?! – взвился Горин. – Обречь человека на медленное умирание, руководствуясь лишь словами какого-то родственника?! А если эта самая племянница спала и видела, как бы избавиться от богатого дядюшки?
– Так он богатый? А она говорила, что у них нет денег на операцию! Правда, я предупредил, что на эти операции в больнице есть квоты, и ничего платить не потребуется…
– Значит, вы признаете, что подделали диагноз? – уточнил Мономах. – Написали, что пациент страдает хронической сердечной недостаточностью и поэтому операция ему противопоказана?
– Это – не подделка! – упрямо замотал головой врач. – Я лишь пошел навстречу родственнице!
– Аркадий Рукояткин проходил полное обследование каждые полгода, – сказал Горин. – Последнее – незадолго до происшествия, и ни разу ему не ставили такой диагноз. Что это, как не подделка? Возможно, из-за вас человек умер, это-то хоть до вас дошло?! Сколько вам заплатила Тамара Челищева за откровенную липу?
– Я взяток не беру! – воспылал праведным гневом Курпатов. – За кого вы меня принимаете?!
– За человека, который легко меняет диагнозы ради собственной выгоды! – бушевал адвокат. – Вы у меня врачом работать не будете – вас вообще не подпустят близко ни к одному лечебному учреждению…
Мономах мягко положил руку на его локоть, останавливая лившуюся потоком сбивчивую речь.
– Послушайте, Василий Орестович, – сказал он, обращаясь к коллеге, – нас не интересует, получили ли вы мзду за свою услугу – я даже допускаю, что вы сделали это бесплатно, из жалости…
– А так все и было! – перебил Курпатов, но Мономах прервал его властным взмахом руки.
– Нам важнее выяснить детали пребывания Рукояткина в больнице. У вас есть что нам рассказать?
– Да нет, ничего такого… Ну, разве что одну вещь: ваш приятель по большей части спал. Его диагноз не предполагал такого состояния, но племянница заверила меня, что все нормально и что ей приходится давать дяде успокоительные, чтобы он не буянил – вроде бы такое с ним частенько случается. А мне, знаете ли, не нужны в палате эксцессы!
– Она даже не отрицала, что кормит Аркашу наркотиками! – простонал Горин, беспомощно глядя на Мономаха, которому показалось, что адвокат готов разрыдаться от гнева и бессилия.
  
– Как часто приходила Тамара? – спросил Мономах, сочтя за лучшее проигнорировать всплеск эмоций напарника.
– Каждый день, иногда по два раза, – ответил Курпатов. – Я удивлялся такой заботе, ведь она ему даже не дочь!
– Да уж, заботливая… – пробормотал себе под нос адвокат, взявший себя в руки.