Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Могу я вас кое о чем попросить, Алла Гурьевна? – спросил он вдруг, отставляя чашку и складывая сжатые в замок руки на клетчатой скатерти.
Алла невольно снова восхитилась ими. Большие ладони, длинные, сильные пальцы с коротко подстриженными ногтями – именно такие руки привлекали ее внимание, когда она оценивала мужчин.
– Конечно, Владимир Всеволодович, – с готовностью отозвалась она, радуясь, что может быть ему полезной. – Чем я могу вам помочь?
  
– Есть один паренек в отделении нейрохирургии… По правде сказать, он не мой пациент, но я принимал участие в его операции. Он поступил с тяжелыми травмами.
– ДТП? – предположила Алла.
– Возможно.
– Вы полагаете, его дело ведется недостаточно скрупулезно?
– Не совсем так. Видите ли, он потерял память и не помнит, кто он такой и откуда. Вернее, мы так считали. До недавнего времени.
И Мономах во всех известных ему подробностях поведал Сурковой историю неизвестного пациента.
– Так что вас смущает, Владимир Всеволодович? – поинтересовалась она, когда он закончил. – Вы, как обычно, превзошли самого себя и провели целое расследование, выяснив, что больной не является преступником. Что же вам мешает дать главврачу «добро» на вызов дознавателя?
– А вы не понимаете?
– Понимаю, что вы беспокоитесь, как бы не стало хуже, если кто-то узнает о его пребывании в вашей больнице. Только вот, если дознаватель правильно сработает, откроется уголовное дело, и парня станут защищать! Не думаете же вы, что он связан с людьми, которые могут проникать сквозь стены?
– Тогда почему он так напуган?
– Причин может быть множество. К примеру, в нашей базе его нет, но это вовсе не означает, что он чист. Во-первых, не все сведения о преступниках доступны в централизованном порядке…
– Судя по его возрасту, если он и сидел или проходил по каким-то делам, то случилось это недавно. В последнее время, насколько я понимаю, вся информация заносится в электронную базу?
– Хорошо, а как насчет такой версии: он раньше не привлекался, но что-то все-таки натворил и теперь опасается последствий? Этот вариант вы рассматривали?
– Да, но…
– Но что?
– Ну не похож паренек на бандита, что хотите со мной делайте!
– Почему именно – на бандита? Может, он какую-то мелочь… С другой стороны, – тут же перебила сама себя Алла, – почему он тогда так сильно боится?
– Вот именно!
– Ладно, что вы хотите, чтобы я сделала?
– Поговорите с ним!
– Но вы же уже разговаривали!
– Да, но я не умею допрашивать людей так, как это делаете вы, Алла Гурьевна!
– Да ну? А мне казалось, что у вас отлично выходит: порой вы приносили мне такую информацию, какую не сумел бы добыть ни один из моих коллег!
– Мне не нужны ваши коллеги, мне нужны вы.
Ах, как же Алла мечтала услышать эти слова, только в несколько ином контексте!
– Хорошо, поговорю, – улыбнулась она. – Но вы, сдается мне, не закончили? Давайте, Владимир Всеволодович, выкладывайте, что вы еще недоговорили!
– Ну-у… Ладно, у меня и в самом деле есть вопрос. Скажите, Алла Гурьевна, допустим, на человека совершен наезд – должно ли быть возбуждено уголовное дело?
– На пешеходном переходе? Или ваш знакомый нарушил правила?
– Ни то ни другое: все случилось в парке, и наезд совершил велосипедист.
– А пострадавший?
– Сломал шейку бедра.
– Велосипедист ему помог, вызвал «скорую»?
– Нет, он скрылся с места происшествия.
– Это отягчающее обстоятельство, но если потерпевший не погиб… Послушайте, Владимир Всеволодович, мы же не гипотетически разговариваем, да?
– Отнюдь. Случай имел место быть, но уголовное дело не возбудили. Это нормально?
– Всякое случается. Если пострадавший договорился с велосипедистом полюбовно…
– Он не договаривался, а мужика на велике так и не нашли. Вернее, никто и не искал: решили, раз дедушка пожилой, ему могло привидеться, почудиться…
– Вы беседовали с потерпевшим?
– Он умер.
– В результате случившегося?
– Кто ж теперь скажет?
– Имя и фамилия потерпевшего?
– Аркадий Андреевич Рукояткин.
Алла достала блокнот и записала данные.
– Я постараюсь что-нибудь разузнать, – пообещала она. – Он ваш друг?
– Ну… скажем так – друг друга.
– Ясно. Еще чаю?
Некоторое время они болтали, и это было упоительно! Мономах описывал последние случаи из своей практики, а Алла, в свою очередь, поведала ему о деле, которое ведет, – без лишних подробностей, само собой.
– Так вы нашли вторую девушку? – спросил Мономах. – Соседку погибшей?
– Пока нет. Она выписалась со старого места жительства, но мы не знаем, где она теперь прописана. Возможно, из-за путаницы с документами, ведь дело недавнее – не исключено, информация где-то зависла. Но мы обязательно ее отыщем!
Зазвонил телефон, и Мономах увидел на экране странный незнакомый номер.
– Я говорю с Владимиром Всеволодовичем Князевым? – раздался в трубке вежливый, приятно грассирующий голос.
– Да, – ответил заинтригованный Мономах. Ему иногда звонили пациенты: хоть политика больницы и не допускала раздачу личных номеров врачей, они как-то умудрялись иногда их заполучить. – А я с кем…
– Меня зовут Борис Ильич Горин.
– Вы – душеприказчик Рукояткина!
– Верно. Вы мне звонили, и, я так понял, дело серьезное?
– Дело в том, что ко мне случайно попал Капитан.
– Что значит – случайно попал?
– Честно говоря, мне сейчас не вполне удобно говорить…
– Я приезжаю в Санкт-Петербург послезавтра. Вы сможете со мной встретиться, скажем, в пятницу, часиков в восемь вечера?
– Конечно!
– Вот и чудесно! Буду ждать с нетерпением.
– Владимир Всеволодович, кто такой Капитан? – поинтересовалась Алла, когда Мономах повесил трубку. – Он имеет отношение к делу, о котором вы просили меня разузнать?
– Да, но мне не хотелось бы это обсуждать, Алла Гурьевна, – во всяком случае, пока я не удостоверюсь, что там действительно есть что обсудить!
* * *
– Я нашел Марию Ладогину! – радостно объявил Белкин, влетая в кабинет Аллы.
Она поглощала салат из пластикового контейнера и едва не поперхнулась кукурузой от неожиданности.
Прокашлявшись, она спросила:
– Где вы ее нашли, Александр?
– В городском патологоанатомическом бюро!
– Черт!
– Ага. Мы-то надеялись, что она жива…
– Что ж, – накрывая контейнер крышкой, пробормотала Алла, – тогда надо ехать. Кстати, вы уверены, что это именно Ладогина?
– Ее опознали по фотографии. Она числилась как неизвестная, так как при ней не нашли документов. Есть, конечно, маленький шанс, что это ошибка, но…
– Едем!
Алла не сомневалась, что в городском патологоанатомическом бюро не станут всерьез разбираться, от чего умерла неизвестная девушка, – возможно, они даже вскрытия не проводили, либо дожидаясь, пока ее разыщут родственники, либо надеясь на полицейские запросы.
Однако она ошиблась.
– Ваша? – спросил патолог, приподнимая с тела одноразовую простыню.
Алла вгляделась в мертвое лицо: сомнений не оставалось, это Мария Ладогина. А еще она заметила Y-образный разрез, начинающийся над ключицами покойной, – выходит, вскрытие все же делали.
– Наша, – вздохнула она.
– Странно, смерть-то не криминальная, – пожал плечами патолог.
– Что выявило вскрытие?
– Сердечный приступ.
– У такой молодой?
– Ну, она вела не самый здоровый образ жизни, – снова пожал плечами патологоанатом – похоже, он на все привык реагировать подобным образом. – Курила, выпивала, а сердчишко-то у нее слабенькое было. Дистрофия миокарда – самая незначительная из ее проблем. Даже если бы образ жизни девчушки соответствовал ее заболеванию, рано или поздно ей могла потребоваться пересадка… Так что ничего удивительного!
  
– Наркотики?
– Нет, но в крови обнаружен алкоголь. Незначительное количество, но, думаю, это потому, что она пила накануне, а не в день гибели.