Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– А когда? – тут же задала вопрос Алла, хоть и знала, как не любит судмедэксперт строить предположения до вскрытия.
– Ну, навскидку дня два-три, – ответила та, жуя нижнюю губу. – Судя по состоянию тела. Но точно сказать не могу, ведь тело пролежало в холодной воде, а температура воздуха в последнюю неделю менялась слишком часто.
– Ну а причина смерти? – не унималась Алла. – Утопление, видимо?
  
– Если то, что «видимо», то да, – кивнула Сурдина. – Ладно, не будем гадать: забираем девочку, Илюша!
По этой команде коллеги судмедэксперта, оттеснив оперативников, принялись упаковывать тело в пластиковый мешок (ее собратья не слишком заботились об эстетике, просто прикрывая носилки простынкой).
Алле нравилось, как работает Сурдина, нравилось, как вымуштрованы ее подчиненные, как беспрекословно они исполняют ее указания – вот бы обладать такой же способностью вызывать уважение!
Сурдина умудрялась, не повышая голоса, одним движением брови или уголка рта, дать понять, что ее что-то не устраивает, и подчиненные мгновенно считывали информацию с лица шефа и исправлялись.
Нет, у Аллы никогда так не получится: она чересчур эмоциональна! Итак, кто же эта неизвестная?
– Антон, при девочке что-нибудь нашли? – поинтересовалась она у Шеина.
– Ничегошеньки, Алла Гурьевна! Сейчас обыскивают все близлежащие кусты – вдруг что обнаружится. Похоже, придется водолазов вызвать!
– Придется – вызовем, – пробормотала Алла, глядя вслед удаляющимся спинам Сурдиной и ее коллег, несущих свой печальный груз на носилках. – Начните с установления личности, – добавила она, вновь поворачиваясь к оперу. – А еще, пусть мы пока и не знаем точно времени смерти, попробуйте поискать свидетелей, которые были поблизости пять или шесть дней назад и могли что-то видеть, хорошо?
– Будет сделано, Алла Гурьевна! Только вот я не пойму что-то, зачем мы здесь?
– В смысле?
– Работников Следственного комитета обычно не вызывают на самоубийства и несчастные случаи, так?
Алла подавила вздох: рано или поздно вопрос должен был возникнуть, но ей до смерти не хотелось объяснять что-то своим людям, пока она сама во всем не разберется.
Похоже, Антон прочел это нежелание на ее лице, поэтому тихо хмыкнул и, сунув руки в карманы джинсов, стал подниматься на насыпь.
Алла до сих пор не понимала, как ее команда относится к ней.
Формально начальником группы оперативников являлся Антон Шеин, но Алла была, если можно так выразиться, мозгом команды, посылающим распоряжения рукам и ногам, то есть Антону, Дамиру Ахметову и Александру Белкину, самому младшему члену следственной группы Аллы.
Ей иногда казалось, что мужчины относятся к ней снисходительно. Они знали обо всех ее слабостях, включая попытки похудеть, и даже о неудачном гражданском браке с человеком, который предпочел семи годам совместной жизни выгодный брак с женщиной, чей отец сумел обеспечить ему блестящую карьеру.
А что Алла знала о своих коллегах?
Ну, положим, о Белкине и знать-то особо нечего: парень слишком молод, чтобы в его биографии имелись хоть какие-то интересные факты. Алла знала, что у Александра есть старшая сестра, которая, как и его родители, живет в Выборге. Здесь парень снимал квартиру вместе с приятелем – вот, собственно, и вся информация. Девушки у него не было, поэтому большую часть свободного времени он проводил с многократно разведенным Антоном Шеиным.
Антон временно находился «в свободном полете», но Алла предполагала, что это ненадолго: старший опер слишком привлекателен, чтобы особи противоположного пола позволили ему долго оставаться бесхозным.
А вот Дамир Ахметов оставался для Аллы загадкой. Спокойный и уравновешенный, он никогда не выходил из себя и к любовным приключениям коллег относился с юмором, но без издевки. Она в курсе, что он женат, что у него есть дети, но ни разу не видела членов его семьи – даже на праздниках, которые устраивало начальство: если Шеин каждый раз являлся с новой пассией, то Ахметов всегда приходил один. Он что, стесняется своей жены? Или, наоборот, боится, что на нее будут устремлены взгляды других мужчин?
Может, дело в том, что Дамир мусульманин? Он не выпячивал данный факт, но Алла знала, что коллега посещает мечеть, хоть и не соблюдает всех обычаев ислама в полной мере.
Вот, собственно, и все – негусто, если разобраться! С другой стороны, это не мешает группе успешно раскрывать преступления, а значит, информации вполне хватает для плодотворной работы, а это – самое главное, в конце концов!
На голову упали первые капли дождя – ну вот, опять начинается!
Алла раскрыла зонтик и, укрывшись под его сенью, поспешила в ту сторону, куда только что удалились Сурдина и Антон.
* * *
Мономах собирался в столовую: следующая операция только через полтора часа – полно времени, чтобы пообедать.
Он уже закрывал дверь в кабинет, когда в кармане требовательно затрезвонил телефон.
Поборов искушение проигнорировать звонок, он вытащил его и увидел на экране номер Нелидовой, и.о. главврача больницы и по совместительству своей любовницы.
Звонок в середине дня не сулил ничего хорошего.
– Володя, тебя срочно требуют нейрохирурги! – без предисловий сообщила Анна.
– На консультацию? – спросил он, мысленно попрощавшись с приятным видением комплексного обеда.
– На операцию.
– Но у меня…
– Мейроян может оперировать вместо тебя – я посмотрела расписание, он свободен!
– А почему он не может вместо меня пойти к нейрохирургам?
– Потому что Суламифь хочет тебя, и не мне тебе объяснять, что Суламифь всегда получает желаемое!
Суламифи Моисеевне Кац действительно было трудно противостоять. Она работала в больнице без малого сорок лет и являлась одной из менее чем десятка женщин-нейрохирургов в Санкт-Петербурге. Когда она начинала, то была единственной!
Мономах знал, что ей в прошлом году исполнилось шестьдесят пять – юбилей отмечали с размахом.
В этом возрасте большинство хирургов переходят в консультанты, однако к Кац это не относится: кажется, время над ней не властно. Внешне она выглядит на свой возраст, да и красавицей никогда не слыла, а вот рука ее – главный инструмент любого представителя этой профессии – остается все такой же точной, а глаз – все таким же верным.
Характер Суламифи сложно описать словами: половина больницы ее обожает, в то время как вторая открыто ненавидит, и это о многом говорит. Средний медицинский персонал трясется, стоит Кац появиться в коридоре – и это притом что она уже пять лет как не завотделением!
Мономах понятия не имел, когда и как попал в любимчики к Суламифь, но она предпочитала работать именно с ним.
Честно признаться, и ему нравилась ее компания, хотя грубоватый, щедро приправленный матерком, но чертовски меткий юмор Кац мог сбить с ног самого стойкого мужика. Но почему именно сейчас он ей так понадобился?
– По скорой паренек поступил, – предвидя его вопрос, пояснила Нелидова. – Множественные переломы и черепно-мозговая. Ты же знаешь, как Суламифь к молодежи относится?
Кац старалась делать все, чтобы поставить на ноги молодых пациентов.
Она говорила так: «У стариков есть дети, они им и “утку” поднесут, и стакан водицы, а вот молодым помочь некому, надо работать, семью строить, так? Ну а как они все это сделают, если раньше времени в инвалидном кресле окажутся?!»
И ведь не поспоришь! Поэтому Мономах не стал даже пытаться и только спросил:
– В какую операционную?
* * *
– Итак, что нам известно о покойной? – спросила Алла, входя в кабинет судмедэксперта.
  
Она не любила посещать морг и старалась, по возможности, этого избегать, посылая вместо себя оперов.
По правде сказать, когда телом занималась Сурдина, Алла привыкла полностью полагаться на ее суждения: в конце концов, она уже видела труп и вряд ли сумеет интерпретировать результат вскрытия самостоятельно, даже если проглядит все глаза, пялясь на него!