Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Хорошо, а как же Лида Ямщикова? – снова встрял Белкин. – За что ее убили?
– Все дело в том, что подвернулся папаша, который пытался попасть на прием к Уразаевой. Так как под актом об изъятии стояла еще и подпись Ямщиковой, мужик потребовал встречи с ней, и девушка оказалась лицом к лицу с человеком, которого не просто впервые видела, но и понятия не имела о том, как обстоят дела в его семье! Все, что я расскажу дальше, известно со слов Иордана. Кое-где будут провалы, ведь Уразаева не могла рассказать любовнику о каждой детали, но я постараюсь… Полагаю, Лида, по какой-то причине, приняла решение не задавать вопросов Уразаевой. Возможно, она посчитала ее поведение подозрительным или попросту не рассчитывала получить правдивый ответ. Могу предположить, что Ямщикова провела расследование: изучила документы, обнаружила собственные подписи на бумагах, которых в глаза не видела, вполне может статься, даже побеседовала с людьми, у которых незаконно забрали детей. Ясно одно: в конце концов она предъявила Уразаевой ультиматум: либо та объясняет, что происходит, либо она, Лида, идет в полицию…
  
– Выходит, Уразаева не убивала Ямщикову? – вмешался Белкин. – Она рассказала обо всем Иордану и он…
– Не перебивай старших! – поморщился Шеин. – Ничего она Иордану не рассказала, подумала, что сама разберется. Не забывай: Уразаева отлично знала, кто такой Иордан, и боялась его вмешивать. До тех пор у группы проколов не случалось, никто не погиб, и все шло гладко. Уразаева надеялась уладить проблему самостоятельно. Она знала, что материальное положение Ямщиковой оставляет желать лучшего. У нее авторитарная мамаша – директор школы, которая не видит разницы между десятилетней ученицей и давно уже выросшей молодой женщиной, коей являлась ее дочь. Именно мать помешала развиться роману Лиды с Павлом Токменевым, и она же почти развела ее с Олегом: если бы парень не погиб, она ни за что не допустила бы свадьбы!
– Не понимаю я таких родителей, – вздохнул Белкин. – Разве им не надлежит прыгать до потолка, если дети нашли свои половины?
– Ты слишком мало живешь на свете, чтобы рассуждать на такие серьезные темы, – поморщился Антон. – Родители, в особенности матери, часто бывают большими собственниками: они не в силах выпустить детей из-под своего крыла! Тут и родительский эгоизм, и страх, что без гиперопеки с дитем случится какой-нибудь ужас-ужас, и тоска, и страх остаться одному – не знаю, чего больше… Не суть. Короче, Уразаева решила, что Лида обрадуется возможности получать приличный дополнительный доход и съехать от матери, чтобы обрести наконец самостоятельность.
– Так Уразаева не имела намерения убивать Лиду? – не унимался Белкин.
– Я бы так не сказал, ведь на случай, если Лида окажется чересчур принципиальной, Уразаева заготовила план «Б»! Она была в курсе того, что Лида лечилась от депрессии и страдала расстройством сна. Чего она не знала, так это названия препаратов, которые принимала коллега!
– И решила воспользоваться феназепамом?
– Ну да, как часто назначаемым… Это была ошибка, которую вы заметили, Алла Гурьевна!
– Получается, Уразаевой не удалось уболтать Ямщикову?
– Нет. Она попыталась прощупать почву насчет привлечения Лиды к своей деятельности, сочтя, что помощь ей не помешает, однако быстро сообразила, что Ямщикова не настроена сотрудничать. Тогда она сменила тактику – принялась рыдать и говорить, что ее убьют, если она не исправит ситуацию.
– Уразаева пожаловалась Лиде? – уточнила Алла.
– Ну да, – кивнул Шеин. – Сказала, что давно хочет «вырваться из порочного круга», но ей, понимаешь, не позволят это сделать – только вперед ногами!
– И Лида поверила?
– Похоже, да. Она сказала, что у ее матери есть знакомый в Следственном комитете, и предложила Уразаевой вместе обратиться к этому человеку. Ямщикова пообещала замолвить за коллегу словечко, и та сделала вид, что согласилась. Уразаева притащила с собой бутылку дорогого вина. Оно пригодилось бы и для плана «А», и для плана «Б»: в первом случае они бы выпили за успешное будущее сотрудничество, а во втором – за новую, честную жизнь. Настроение у Лиды было подавленное, ведь накануне она поругалась с Павлом, к которому, несмотря ни на что, все еще питала теплые чувства. Поэтому она не отказалась от бокальчика. Уразаева улучила момент и подсыпала визави в вино растертый в порошок феназепам, лошадиную дозу. Когда Лида заснула, она вытащила ее на лоджию и попыталась спихнуть вниз…
– Но девушка неожиданно пришла в себя, – пробормотала Алла. – Стала отбиваться, но…
– Но шансов у нее не было, – вздохнул Дамир. – Она ведь была такая щуплая, маленькая, а Уразаева – баба крупная…
– Прежде чем сбросить Лиду, Уразаева подчистила за собой. Она убрала свой бокал, прихватив его с собой, стерла отпечатки со стола и с бутылки и подложила лекарство в шкафчик для медикаментов. Уразаевой повезло неимоверно: она думала, что сразу же свалит из квартиры, пока никто не заметил труп на асфальте…
– Но Лида упала не на асфальт, а на козырек, расположенный над магазином на первом этаже! – воскликнул Белкин.
– Точно! Именно поэтому никто ничего не заметил до утра, и Уразаева спокойно удалилась. Только она не учла, что ее увидят выходящей из квартиры жертвы. С другой стороны, капюшон она надвинула так низко, что лица было разглядеть невозможно… Кстати, это ведь мы с вами знаем, что Уразаеву видела любовница Токменева, но она предусмотрительно не рассказала о казусе Иордану, понадеявшись, что ее невозможно разглядеть даже при желании, а спешившая на работу девица такого желания вовсе не имела.
– За что Иордан убил Уразаеву? – спросил Белкин. – Они ведь состояли в любовной связи, как же так?
– Дело в том, что Уразаева сильно переживала из-за того, что пришлось убить Ямщикову. Не из-за угрызений совести: она боялась, что ее вычислят. Поначалу ей казалось, что все идет по плану, ведь смерть Ямщиковой признали самоубийством на почве глубокой депрессии. А потом в дело вмешались мы, и она забеспокоилась. Начала готовить пути к отступлению, выставила квартиры на продажу. Еще до всего происшедшего Уразаева приобрела домик в Швеции и надеялась, что там ее никто не потревожит.
– У Швеции нет с Россией договора об экстрадиции преступников, – кивнула Алла. – Отличный план: успей Уразаева его осуществить, нам бы ни за что ее оттуда не выцарапать!
– Время поджимало, а покупателей на жилплощадь найти не так-то просто, особенно если заламываешь чересчур высокую цену. Уразаевой требовались деньги, много денег, чтобы вести безбедную жизнь в очень дорогой европейской стране, и «живых» бабок у нее было мало, ведь она все вкладывала в недвижимость!
– И она решила пошантажировать Говоркова! – догадалась Алла.
– Именно! Она вела записи, способные уничтожить не только Иордана и Говоркова, но и всех тех, кто пользовался их услугами – как в России, так и за границей, и она предложила чиновнику выкупить их у нее. Только вот Говорков не был склонен вестись на шантаж, потому и поручил Иордану убрать Уразаеву, точно так же, как до этого заставил ее избавиться от Ямщиковой.
– Убить собственную любовницу! – возмутился Белкин.
– Уразаева действительно была его любовницей, но Иордан, как мне кажется, не способен испытывать любовь ни к кому, кроме себя. Гораздо более важным ему представлялся тот факт, что она может выдать его и Говоркова. Без Уразаевой работать стало бы сложнее, но Иордан не сомневался, что хозяину удастся найти еще какую-нибудь бабу в опеке, не довольную своим положением и зарплатой, ведь «клиентская база» – самое главное, а остальное, как говорится, приложится. Он выманил Уразаеву под предлогом того, что Говорков согласился на ее условия, и назначил место встречи на трассе. Там он задушил ее и прикопал в лесочке, после чего отогнал ее авто подальше и бросил с ключами в зажигании. Иордан правильно рассчитал, что долго дорогая тачка не простоит бесхозной: ее приметили и угнали. Не знаю, как машина оказалась в поселке: скорее всего, бензин закончился и ее бросили.