Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Гибели?
— О, не волнуйтесь, — махнула рукой Алла Гурьевна. — Знаете, как бывает: начальству звонят «откуда следует», и приходится исполнять. Не возражаете, если мы поговорим у вас в кабинете?
Когда поднялись на седьмой этаж, Мономах открыл дверь, пропустил вперед незваную гостью и подошел к шкафу.
— Садитесь за стол, — бросил он через плечо. — И рукав засучите.
Когда он, достав тонометр, обернулся, то увидел, что Суркова безропотно выполнила указания. Мономах измерил ей давление в полной тишине.
— Сто восемьдесят на сто, — объявил он результат.
— О, это мое почти нормальное давление! — с облегчением выдохнула она.
— Сколько вам лет?
— Тридцать шесть. А что?
— Если у вас сейчас такое давление считается нормальным, вы вряд ли доживете до пятидесяти. Вам необходимо сбросить как минимум десять кило. А лучше — все двадцать.
— Вы не слишком-то корректны, — уголком губ усмехнулась женщина.
— Я врач, — пожал он плечами и встал, убирая аппарат обратно в шкаф. — Ко мне приходят не за тем, чтобы услышать комплимент.
— Думаете, я не в курсе, что у меня проблемы? Только вот при такой работе, как у меня, стресс неизбежен! И я его «заедаю».
— Еда — самый доступный способ выработки эндорфинов, — согласился Мономах. — И самый короткий путь к могиле.
— Гальперин тоже там оказался раньше срока, — резонно заметила Суркова. — А он был стройным, как кипарис!
— У него был рак в последней стадии. Он курил всю жизнь и страдал язвой желудка со студенческих времен — вообще удивительно, что дожил до своих лет!
— Вы полагаете, он умер от болезни?
— Я не онколог, но… Гальперину повезло, что он умер легко.
— С чем его доставили?
— Ушиб позвоночника и травматическая кокцигодиния вследствие падения с лестницы.
— Что, простите?
— Повреждение копчика. Гемоглобин был на очень низком уровне — скорее всего, голова закружилась.
— Скажите, а каков профиль вашего отделения? ТОН — звучит непривычно!
— Мы занимаемся хирургическим и консервативным лечением дегенеративно-дистрофических заболеваний позвоночника, врожденными и приобретенными стенозами позвоночного канала, экстрамедуллярными опухолями спинного мозга…
— Вы оперируете здесь?
— Разумеется. Но еще проводим комплексное консервативное лечение — курсы миофасциальных и корешковых блокад, веноспондилоинфузию для улучшения венозного кровотока в позвоночнике и так далее.
— А что за специалисты у вас работают?
— Из врачей? Невролог, ортопед, травматолог, нейрохирург…
— А вы сами?
— Лично я — травматолог-ортопед по специальности.
— Гальперину делали операцию?
— Нет, оперативное вмешательство ему показано не было. Учитывая его общее состояние, консервативное лечение шло неплохо, хотя лучше спросить у лечащего врача. Я с ним уже разговаривал, и к обеду он представит подробный отчет. А еще, насколько я знаю, пациенту давали препараты для поднятия гемоглобина. Нам удалось довести его до нижнего допустимого предела.
— А какие-то лекарства, помимо назначенных лечащим врачом, он принимал?
— Скорее всего, что-то ему прописал онколог… Хотите, я приглашу медсестру, которая за ним ухаживала?
— За дополнительную плату?
— Само собой. Так мне позвать…
— Нет, погодите! Я обязательно поболтаю и с лечащим врачом, и с этой вашей сестричкой, только попозже. У меня еще есть к вам вопросы, Владимир Всеволодович, если не возражаете.
Он мельком взглянул на наручные часы.
— У меня полчаса до следующей операции. А можно и мне вопрос?
— Конечно!
— Вы заставили меня думать, что не верите в естественную смерть Гальперина. На пустом месте такие предположения не рождаются. Это его жена волну гонит?
— Почему вы так решили? — насторожилась Суркова. Мягкость покинула ее глаза, уступив место цепкости профессионала. Мономах в нескольких емких предложениях пересказал ей разговор, имевший место накануне.
— Говорите, она адвоката привела? — задумчиво пробормотала следовательша, покусывая кончик карандаша, который достала из сумочки. — Это при муже-то адвокате?
— Мне это тоже показалось странным. С другой стороны, не могла же она просить мужа собственноручно состряпать документы о его недееспособности!
— Да, но присутствие адвоката не обязательно для того, чтобы собрать показания медработников, верно? Спасибо, что сообщили, Владимир Всеволодович.
— Но вы так и не ответили на вопрос!
Суркова помолчала, словно бы прикидывая, стоит ли раскрывать карты. Наконец, она сказала:
— На жизнь Гальперина уже покушались.
— Да ну? Хотя, принимая во внимание его скверный характер…
— Не думаю, что это имеет отношение к его репутации беспринципного подонка, хотя о ней и ходят легенды. Вы в курсе, что Гальперин был богат?
— Как любой известный адвокат!
— Его гонорары столь же легендарны, как и его репутация, но Гальперин также являлся владельцем сети стоматологических клиник «ОртоДент».
— Каким образом стоматология связана с юриспруденцией? — удивился Мономах.
— Его сын, Илья Гальперин, основал эту сеть. Он был врачом-ортодонтом.
— Был?
— Умер несколько месяцев назад.
— Его убили?
— Нет, он утонул в собственном бассейне. Сердечный приступ, рядом никого не оказалось, чтобы помочь. Так вот, еще при жизни Ильи у него пытались отжать бизнес.
— Известно, кто?
— У «ОртоДента» есть лишь один сильный конкурент, другая сеть под названием «Дента-Люкс». Борьба шла не на жизнь, а на смерть!
— Вы хотите сказать, что после смерти Гальперина-сына за Гальпериным-отцом началась охота?
— Два с половиной месяца назад машину адвоката заминировали. К счастью, никто не пострадал. Позже в него стреляли при выходе из онкологической клиники. Теперь дела закроют — ввиду смерти потерпевшего.
— И вы думаете, что Гальперина могли убить в больнице? В моем отделении?
— Мы обязаны отработать все варианты. Наш патологоанатом займется вскрытием. На основании этого, если потребуется, Следственный Комитет возбудит уголовное дело. Но давайте будем надеяться, что Гальперин умер от естественных причин!
* * *Алина возилась на кухне в ожидании времени, когда нужно будет идти за Русиком в детский садик. Она пекла его любимые оладушки, желая порадовать сына: в последнее время в жизни малыша не много поводов для веселья. Близился день его рождения, и Алина поставила себе цель купить Русику телевизор, чтобы он снова мог смотреть мультфильмы.
Мысли ее то и дело возвращались к смерти адвоката Гальперина. Она машинально выполняла какие-то манипуляции, но не могла думать ни о чем другом. Весь день Алина ожидала вызова к Мономаху, но он, очевидно, не счел нужным беседовать с ней по поводу умершего пациента. В сущности, это понятно, ведь все произошло не в ее дежурство.
Кто-то позвонил в квартиру. Может, пришла пожилая соседка с просьбой померить давление? Когда они жили вместе, Георгий ворчал, что у них в доме «весь подъезд пасется». Соседи-пенсионеры обычно обращались к профессиональной медсестре, прежде чем вызывать «Скорую». Так же обстояло дело и с детьми, и Алина не отказывала, невзирая на мужнин бубнеж. Распахнув дверь на лестницу, она никого не увидела. Покрутив головой, Алина пожала плечами и собиралась уже захлопнуть дверь, как вдруг заметила лежащий на половичке коричневый конверт. Кому понадобилось писать ей письма?
Вернувшись на кухню, она вскрыла конверт, из которого выпало что-то маленькое и пластиковое. Флэшка. Заинтригованная Алина пошла в гостиную, где оставила планшет. Вставив находку в разъем, она увидела записанный на ней один-единственный видеофайл. Алина открыла его и окаменела. Внизу экрана четко обозначились дата и время.
* * *Он нащупал телефон на прикроватном столике, но потом сообразил, что звонят в дверь: Жук заходился лаем, а пес не реагирует на телефонные звонки. Проковыляв в прихожую, Мономах в темноте едва не наступил на собаку. Жук обиженно запыхтел, но тут же принялся вилять хвостом, ударяя им по ногам хозяина. Желай он причинить ему как можно больше боли, точно не справился бы лучше! Однако Жук был, пожалуй, единственным существом на земле, от которого не стоило ждать подвоха. В отличие от двери, за которой Мономах ничего хорошего увидеть не ожидал: ну кто может припереться в дом без приглашения поздним вечером, честное слово?!