Тени прошлого (ЛП)

— Гермиона, с тобой все хорошо? — тихо спросил он, нежно поглаживая ее спину.
— Я люблю тебя, — прошептала она в ответ.
— Что? — Люциус попытался отодвинуться и посмотреть ей в лицо, но Гермиона сжала его шею еще крепче.
— Нет, пожалуйста, не надо… — она горько плакала, повиснув на нем и вцепившись так сильно, как будто он лишь он мог спасти ее от того, чтобы не разрушиться на тысячу мелких осколков. — Я люблю тебя, Люциус, и должна сказать это. Не хочу рисковать… Потому что в любой момент с нами может что-то случиться, и тогда получится, что я так и не сказала тебе самого главного. Понимаешь? А я хочу, чтобы ты знал и всегда помнил об этом. Я люблю тебя, Люциус, очень люблю.
Люциус попытался ослабить ее руку на шее, но Гермиона по-прежнему не отпускала его, крепко прижимаясь и тихонько всхлипывая. Малфою пришлось откинуться на кровать и аккуратно перекатиться, подминая ее под себя. В эту минуту он ощутил, как уже опавший было член, дернулся и начал снова твердеть.
— Милая, отпусти меня хотя бы чуточку… Чтоб я дышать смог, — прошептал он на ухо Гермионе, и когда она слегка ослабила хватку, Малфой поднял голову и посмотрел ей в глаза. — Почему решила сказать именно сегодня?
— Нипочему… Я люблю тебя и хотела сказать об этом, — отозвалась Гермиона. — Сегодня я смотрела на Джессу… она любила Северуса. Это становится ясно по тому, как она говорит о нем, что светится в ее глазах. И мне кажется, что он тоже любил, просто никогда не говорил об этом. И она так и осталась жить, вечно сомневаясь, что же значила для него. Я не хочу, чтобы это же произошло с нами… Хочу, чтобы ты знал, что я любила тебя.
— Мне не нравится, как ты говоришь об этом… Будто собираешься оставить меня и исчезнуть куда-то, — нахмурился Малфой, проводя кончиками больших пальцев по залитым слезами щекам. — Не смей даже думать о чем-то подобном, Гермиона. Я всегда буду рядом и никогда не отпущу тебя.
— Да пойми же… В любую секунду с нами может произойти все, что угодно. Посмотри, через что нам пришлось пройти на этой неделе, ведь мы чуть не потеряли нашего мальчика…
— Но все закончилось! И закончилось благополучно… Нашей семье больше ничего не угрожает, мы вместе, и мы счастливы, — яростно прошептал Малфой. — Оставь эти черные мысли. Прошу тебя.
— Хорошо, хорошо… Оставлю. Просто знай и помни, что я люблю тебя, — согласилась наконец Гермиона и, приподняв голову, потянулась к нему поцелуем.
Ее губы были солеными от слез, но сам поцелуй казался Люциусу сладким, как никогда прежде. Он скользнул языком в манящий рот и ощутил, как Гермиона тут же откликнулась, толкаясь своим ему навстречу. А почувствовав усиливающуюся с каждым мгновением эрекцию, застонала и слегка приподняла бедра, будто приглашая проникнуть в нее еще глубже.
— Ведьма! — зашипел Люциус, начиная двигаться снова. — Что ты сделала со мной? Что сотворила? Изменила меня. Полностью, — тихо продолжил он. — Разрушила… и по крупицам собрала заново. Создала другого человека, которого я не знал раньше… И я люблю тебя.
— Нет, Люциус, не надо… я совсем не хотела, чтоб ты говорил об этом в ответ на мое признание… — попыталась остановить его Гермиона и вдруг резко вскрикнула от глубокого и сильного толчка.
— Я люблю тебя, — сурово повторил он, двигаясь уже быстро и жестко. — Люблю… Люблю! Господи, как же сильно я тебя люблю! — почти прокричал Малфой, дрожа над ней от сильнейшего оргазма. — И хочу, чтобы ты тоже знала это, — уже совсем тихо прошептал он Гермионе на ухо, осознавая, что впервые в жизни произнес эти слова от всего сердца.
========== Глава 26. Судьбоносное Рождество ==========
В которой Малфои дарят подарки.
— А куда мы сейчас? — Элиас привычно обхватил отца за шею, когда тот поднял его, чтобы аппарировать из мэнора.
— В Хогсмид, там встретимся с мамой и все вместе пообедаем. Надеюсь, она уже закончила с покупками, — Люциус усадил его на руках удобней.
— О чем ты, отец? Неужели веришь, что женщина может «закончить с покупками»? — язвительно заметил стоящий рядом Драко.
  
В эту же секунду трое мужчин семьи Малфой исчезли из холла поместья, чтобы уже через миг возникнуть в конце главной улицы Хогсмида.
— Может и так, сын, — ответил Люциус. — Но Гермиона не похожа на других женщин: она терпеть не может заниматься покупками и делает это крайне редко. Да и сейчас решилась лишь потому, что не за горами Рождество, — он опустил Элиаса на заснеженную землю и взял его за руку.
— Я так люблю Рождество! — взволнованно начал болтать мальчишка, и тут его ноги заскользили по ледяному насту. Он не упал лишь потому, что отец удержал его. — А мы зайдем сегодня в «Сладкое королевство»?
— Зайдем. Если мама разрешит.
— Да отведу я тебя в «Сладкое королевство», дружок, отведу, — Драко шутливо щелкнул по помпону на шапке Элиаса и подмигнул братишке. — Мама твоя, конечно, может и наорет на меня потом. Но это же будет потом.
— Мама говорит, что ты спрафим, — заметил тот с абсолютно серьезным выражением лица.
— Она сказала, что твой брат неисправим, Элиас. И прекрати наконец повторять все, что слышишь, — поправил его Люциус.
— Черт! Только не это… — ругнулся тем временем Драко, заметив, как к ним приближается знакомая худощавая фигура, закутанная в неизменную клетчатую мантию.
— О, боже! Драко Малфой и Люциус Малфой, вот так встреча! — воскликнула, подойдя ближе, Минерва МакГонагалл. — Что я вижу? Драко, даже не слышала, что ты стал отцом!
— Да я и не стал, профессор. Это — мой младший брат, Элиас, — ухмыльнулся Драко.
«По-моему, уже хватит скрывать родословную пацана. А то его родители так и будут молчать до самого поступления в Хогвартс!»
— Так это… малыш Люциуса? — в голосе Минервы звучало непередаваемое изумление, и оба старших Малфоя, казалось, увидели, как в ее голове со страшной скоростью прокручиваются винтики, вычисляя: сколько же времени прошло между рождением Элиаса и смертью Нарциссы.
— Не-е-ет, я — не малыш Лушиус, я — Элиас Малфой, — и тот, высунув из вязаной рукавички маленькую ручонку, протянул ее профессору МакГонагалл.
Улыбнувшись мальчику, Минерва пожала детскую ладошку.
— Очень приятно, юный мистер Малфой. А я — профессор МакГонагалл. И директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс». А ты, малыш, очень похож на отца и брата.
— Знаю. Так все говорят. Только у меня вьющиеся волосы, как у мамы, — беззаботно начал Элиас, но тут же отвлекся. Лицо его просияло и, закричав: — Мама! Мамочка! — он бросился к кому-то.
Минерва обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как мальчишка с разбегу прыгает в объятия Гермионы Грейнджер.
— Мама? — МакГонагалл гневно уставилась на Люциуса, и на лице ее отразилось возмущение. — Этот мальчик — сын Гермионы? Я всегда думала, что отец ее ребенка — Рональд Уизли. Но ведь… она была тогда совсем еще девочкой, Люциус! — прошипела она, словно кошка.
— Я был бы очень благодарен, Минерва, если бы вы не лезли в это дело, — негромко и глухо отозвался тот. — Поскольку вам ничего не известно о наших отношениях с Гермионой.
— О ваших отношениях с Гермио… — она выглядела совершенно ошеломленной, тем более что в этот момент к ним приблизились как раз те, о ком они только что говорили.
И пришла в еще больший ступор, когда Гермиона Грейнджер обняла Люциуса Малфоя и, прижавшись, подняла к нему лицо, подставляя губы для поцелуя.
— Привет! Ну как, разобралась с покупками? — наклоняясь, спросил ее Люциус и коротко поцеловал.
Гермиона улыбнулась и показала ему несколько пакетов, которые несла в руках.
— Здравствуйте, профессор, — приветливо обратилась она к МакГонагалл.
— Мисс Грейнджер, это такой сюрприз — увидеть вас здесь… вместе с вашей семьей, — Минерва выгнула бровь, делая упор на слове «семьей».
И Гермиона поняла, что старая преподавательница откровенно шокирована свалившейся на нее новостью. Не только шокирована, а даже разочарована. И хотя разочарование ее было совершенно объяснимо, но вот извиняться за что-то или (что еще хуже) стыдиться своих отношений с Люциусом теперешняя мисс Грейнджер уже не могла. Да и не хотела.