Тени прошлого (ЛП)

Проведя рукой по шелковистой груди, Гермиона скользнула ниже и тут же улыбнулась, заметив, как он легонько дернулся и напрягся от этого прикосновения. А затем обхватил ее запястье пальцами и убрал от себя. Не давая Гермионе ослушаться, Люциус потянул ее вперед, заставляя сделать еще один шаг навстречу и сокращая расстояние между ними чуть ли не до сантиметра.
— Если я позволю тебе продолжать в том же духе, то уже очень скоро мы оба пожалеем об этом, — хрипло произнес он.
И потянувшись к узлу на её поясе, медленно развязал его и распахнул халат. С неожиданной для него и для самой себя дерзкой смелостью, Гермиона шевельнула плечами, и вот уже халат скользнул вниз, бесформенной кучей опадая на пол у ее ног.
— Ты… — Люциус, казалось, потерял дар речи.
Она была одета в короткую, едва прикрывающую тело сорочку нежного серебристо-жемчужного цвета, отороченную небольшим кружевным воланом по подолу. И выглядела просто олицетворением чистоты и невинности, которым и представлялась ему с недавних пор.
«Как мог я в ту злосчастную ночь не заметить, насколько прекрасно это юное существо?»
— Ты такой красивый, Люциус… — прошептала она, приникая еще ближе.
Отбросив волосы за спину, Гермиона увидела, как Малфой тут же уставился на ее грудь, с едва прикрытыми тонкой тканью, сосками, увидела, как он вздрогнул, и невольно улыбнулась. Он был красив, этот мужчина… И, конечно же, знал об этом сам. Знал, что невероятно хорош для своего возраста, несмотря на пережитые пытки и тюрьму. По счастью, время относилось к волшебникам более благосклонно, чем к маглам. Он был прекрасен, Люциус Абраксас Малфой, и по странной иронии судьбы хотел принадлежать именно ей…
— Ты постоянно удивляешь меня, — положив руку на изгиб ее талии, Малфой подтянул Гермиону к себе. — Никогда еще ни одна ведьма не смотрела на меня так, как ты.
— Люциус… прежде чем это случится… Я хочу, чтобы ты знал — для меня все это очень важно. И деля с тобой постель, я собираюсь разделить нечто большее, чем просто постель… Я… хочу сказать, что это создает для меня определенные обязательства, и… пока в моей жизни будешь ты, никого другого не будет… — Гермиона тяжело глотнула, будто какой-то комок застрял у нее в горле, и продолжила. — И я прошу того же от тебя. Я не выросла в среде чистокровных семейств и не смогу молча терпеть, если у тебя появится любовница. Поэтому… если ты поймешь, что наши отношения не устраивают тебя или же тебе станет нужна другая женщина, скажи мне об этом прямо. И не убивай обманом и изменами…
Заметив, как трогательно и взволнованно подрагивают её губы, Люциус ощутил, как внутри что-то кольнуло. Поглаживая Гермиону по спине, он прижался щекой к её щеке.
— Обещаю. Хотя, в данный момент и представить не могу, что пожелаю какую-то другую женщину, — он наклонился, коснулся ее губ и понял, что Гермиона почти плачет.
А она, отвечая на поцелуй, чувствовала лишь, что может вот-вот взорваться от той бури невероятных эмоций, которые пробуждал в ней этот мужчина. И даже не заметила, как поцелуй стал настойчивей и жестче. Поняла лишь, что проваливается в такой уже привычный водоворот ощущений, когда тело прижато к телу, и руки блуждают, становясь все смелее и смелее, а языки путаются в страстном танце их ртов.
Не отрываясь, Малфой медленно двигался к кровати и уже скоро опустил ее на прохладные простыни. Тяжело дыша, Гермиона тут же отползла на самую середину, будто освобождая место рядом с собой. Увидев, что Малфой достал из-за пояса палочку, Гермиона сунула руку под подушку и вытащила оттуда свою.
— Когда-то я поклялась, что она всегда будет со мной, — тихо сказала она, вертя палочку в пальцах.
— И это очень мудро. Хотя, не думаю, что сегодня они понадобятся нам… — ответил Люциус, открывая верхний ящик прикроватной тумбочки, чтобы бросить палочку туда.
И тут же замер, опешив от увиденного. Ящик оказался полон маленьких пакетиков из разноцветной фольги, с самыми разнообразными надписями: «Troyan» и «Durex». Со смазкой и без. Ароматизированные и ребристые (для особого удовольствия женщины).
  
— Да ну черт бы побрал этого Драко! — не удержавшись, возмутился он вслух.
— Гм… ничего себе… Хорошо же ты подготовился… Но зачем столько? Про запас? — засмеялась Гермиона, заглянув в ящик. Никогда еще она не видела такого огромного количества презервативов.
— Это не моя заслуга! Это у нас все клоун по имени Драко шутки шутит! — прорычал Малфой, захлопнув ящик и бросив палочку на поверхность тумбы.
Глядя на него, Гермиона не смогла удержаться от смеха. Люциус выглядел сейчас так, будто готов был придушить бедного Драко.
— Не злись… — она бросила свою палочку рядом и потянулась к Малфою. — Он же хотел как лучше.
С уже чуточку разглаженным лбом, Люциус прилег на кровать рядом.
— Ну, если уж зашел разговор, то нам надо бы обсудить этот вопрос, — он повернулся на бок, пододвигаясь к лежащей на спине Гермионе ближе. — Я просто не очень силен в этих вещах, сказать по правде… Этим всегда занимались женщины.
— Я не хочу пока заводить еще одного ребенка, Люциус, — тихо произнесла она, не сдержавшись, и начав гладить его по сильным бицепсам, оказавшимся так близко.
— Хорошо. Тогда надо сказать Драко «спасибо», — повернувшись, Малфой потянулся к ящичку, когда почувствовал, что Гермиона останавливает его.
— Именно поэтому около месяца назад я начала принимать противозачаточное зелье, — прозвучало тихое пояснение. — Так что… они нам ни к чему.
— То есть, ничего больше не надо?
— Ну… Если только тебе не нужно защитить меня от чего-то… — усмехнулась Гермиона.
Нет, конечно же, она не думала, что Люциус когда-нибудь пойдет на такой риск. Да и слишком уж брезглив был этот аристократ во всём, что касалось личной гигиены. Нет, она всего лишь подтрунивала сейчас над ним.
— Уж за это можешь не переживать! — Люциус снова подкатился к ней и склонился прямо к лицу. — Я рад, что нам не придется их использовать. Когда-то давно я попробовал, что это такое, и был не в восторге. Правда, тогда они были… немного другими. А сейчас совершенно не хочу проверять, насколько продвинулся магловский мир в их усовершенствовании…
Звонкий смех Гермионы заставил улыбнуться и его самого, хотя Малфой и был поражен этой странной ситуацией. Он, наконец-то, лежит в постели с желаннейшей из ведьм, практически голой и готовой отдаться ему целиком и полностью, и рассуждает об этих чертовых презервативах, которые Драко (чучело эдакое!) сунул в ящик его прикроватной тумбочки!
«Да уж, Малфой, Казанова из тебя сейчас никакущий…»
— Люциус… — услышал он, как прошептала Гермиона, проводя пальцами вверх по его руке и мягко касаясь шеи.
— Да, дорогая? — погладил Малфой в ответ изгиб ее бедра и склонился еще ниже, подумав о том, что сейчас ему уже хочется большего. Гораздо большего.
— Мы собираемся проговорить всю ночь? — вскинув руки ему на шею, Гермиона притянула к себе.
— Ну уж нет… — Люциус начал целовать её.
Мягко, медленно, будто снова вкушая. Он ласкал её рот, пробовал язык, касался острых краешков зубов. Покусывал её губы, пока они не покраснели и не припухли, пульсируя от уже ставшего страстным поцелуя. Пока взгляд её не затуманился от того, что и ей уже хотелось большего. Хотелось его…
— Нет, Гермиона, время разговоров прошло…
Медленно проведя рукой по изгибу талии, Люциус поднялся выше и мягко коснулся полушария груди, намеренно задев маленькую горошину соска. Тут же отреагировав на прикосновение, Гермиона всхлипнула и, сжимая его за плечи, потянула на себя — стараясь прижать и прижаться, как можно сильней.
«Черт! Нет, я все же не буду спешить. Нет, я… Я постараюсь не спешить, хотя эта маленькая хулиганка и прижимает меня к себе, так соблазнительно двигаясь навстречу, что тело невольно дергается и дрожит в ответ на ее прикосновения».
Склонившись и мягко прикусывая кожу, Люциус дорожкой поцелуев поднялся от ключиц к шее, дальше — к мочке маленького ушка, посасывая которую, услышал стон; ощутил, как выгнулась Гермиона под ним; как невольно вонзилась ноготками в напряженные мышцы его спины.