Тени прошлого (ЛП)

— Поцелуй меня, пожалуйста, — набравшись смелости, попросила Гермиона, и в голосе ее прозвучала мольба.
Она схватила Люциуса за лацканы пальто и крепко прижалась. Он замер на мгновение, а потом медленно наклонился и, сначала лизнув ее губы, мягко поцеловал. А услышав хриплый вздох, прижался снова, приоткрывая ее рот губами. Потом прикусив, наконец, нижнюю, как и мечтал в ресторане, он опять поцеловал Гермиону, но уже дразня языком. И она охотно отозвалась, откликалась на каждое его движение, словно примерная ученица, следующая за учителем. Пока поцелуй не стал таким страстным, что ее охватил страх. Казалось, еще немного — и они сгорят в этом огне, пожирающем обоих. Но лишь стоило Малфою отстраниться, как Гермиона, задыхаясь и хватая ртом воздух, отчаянно потянулась, пытаясь вернуть его.
— Нет, я… не могу… Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной. Что вкус твоего рта делает со мной… Это невозможно выдержать, — Люциус отвел ее руки от лацканов пальто и, поцеловав их, отстранился. — Пойдем, я должен отвезти тебя домой.
— Все в порядке, — Гермиону слегка пошатывало.
«Невероятно! Этот мужчина только что успешно сделал то, чего не удавалось никогда и никому. Он превратил мой мозг в некое бездумное месиво, единственной мыслью которого бьется: «Еще!» О, нет. Теперь, когда я увидела, как он смотрит на меня, освещенный лишь светом полной луны, мелькает еще и другая: «Господи, какой он красивый». Да что же это такое со мной: всего один его поцелуй может превратить меня в озабоченную идиотку?»
Они уже повернули назад, к парковке, когда Люциус понял, что ему плохо — тело неприятно ныло от желания, а сознание слегка туманится. Он до сих смаковал вкус ее рта, который оказался именно таким, каким Люциус и запомнил его: сладким, пьянящим. А то, как искренне и доверчиво, как страстно она отзывалась на поцелуи, сводило с ума. Будучи намного опытней, Малфой понимал: Гермиона вспыхнула в его руках, словно спичка. И это радовало, потому что хотелось, чтобы она жаждала его так же сильно и мучительно.
Пройдя назад совсем немного, он осмотрелся, чтобы убедиться, что они одни, а затем обнял ее, чтобы в следующее мгновение оказаться в салоне автомобиля.
— Люциус! Ты должен был предупредить меня! — прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, Гермиона устроилась на своем месте удобней.
— Прости. Не хотел, чтобы ты замерзла окончательно, — извинился тот, выбираясь из пальто и бросая его вместе с перчатками на заднее сидение.
Люциус завел машину и сразу же включил радиатор. Его оправдание представляло из себя правду лишь наполовину, а признаваться, что идти со страшной эрекцией оказалось жутко неудобно, не хотелось.
— Как поедем? Долгая дорога или короткий полет? — спросил он, трогаясь.
— Долгая дорога, ненавижу летать, — тихо ответила Гермиона. — Ты не заметил, что всю дорогу в Лондон я ехала с закрытыми глазами?
— Конечно, заметил, — улыбнулся Люциус. — Хорошо, поедем не спеша.
Он включил радио, но тут же убавил громкость. По вечернему Лондону ехать было спокойно и удобно. А как только выехали из города, и ярко освещенные улицы сменились темными загородными дорогами, Люциус потянулся и взял ее за руку. Он ласково поглаживал ладошку и перебирал пальчики, отвлекаясь только на то, чтобы переключить передачу, и Гермиона безумно наслаждалась этой простой и тихой близостью. Ощущение его крупной, сильной руки, тепло его кожи дарило чувство спокойного, ясного, не омраченного ничем, счастья.
Прошло больше часа, когда они добрались до длинной пустынной дороги, ведущей к дому. Свернув, Люциус поднес ее руку к губам и поцеловал, а отвлекшись, чтобы снизить скорость, положил ладошку Гермионы не на консоль, как делал это раньше, а опустил на свое бедро. И замер от неожиданности, почувствовав, как ее пальцы робко скользнули вверх.
Люциус искоса взглянул на нее — закусив губу, Гермиона смотрела в окно со своей стороны, и щека ее слегка покраснела. Еще чуть-чуть и пальчики двинулись выше, подбираясь к его паху. Он видел, что ее раздирает любопытство, но не хватает смелости прикоснуться к нему. И эта отчаянная робость, которую она пыталась перебороть, возбуждала еще сильней, чем самые откровенные и опытные ласки. Вот… Совсем близко и кончик мизинца уже слегка коснулся его напряженной плоти, но смущение взяло верх, и она быстро опустила руку.
  
— Гермиона… — тихо позвал Малфой, останавливая ее.
— М-м-да? — с трудом выдавила та, осознав, что сейчас почти домогалась мужчину. Здесь. Прямо в машине.
— Если ты хочешь, — крепко держа ее пальцы, он скользнул вверх. — То не должна ничего стесняться. Хочешь прикоснуться ко мне, так сделай это, — договорил Люциус, прижав маленькую ладошку к жесткому возбужденному паху.
Гермиона задохнулась от смущения, но инстинктивно сжала его плоть.
«Черт!» — чуть не зашипел Малфой, накрывая ее пальцы своими и заставляя их сжаться сильней.
И обрадовался, когда убрав руку, понял, что Гермиона по-прежнему ласково поглаживает его.
Остановившись у дома, Люциус потянулся к ней и рывком перетащил к себе на колени.
«Что она со мной делает?»
Как страстно жаждущий пьет воду, как изголодавшийся набрасывается на еду, именно так он целовал ее сейчас — жадно, ненасытно, как давно уже хотел сделать. Гермиона тихо всхлипнула, но так и поглаживала вздыбленную плоть. И только поняв, что начинают задыхаться, оба смогли наконец оторваться друг от друга.
— Люциус, еще… — послышался тихий и умоляющий лепет.
Качнув головой, Малфой застонал и убрал ее руку.
— Нет. Даже не проси. Не могу больше, пойми — я не железный, — он пересадил Гермиону на место и быстро вышел из автомобиля. Обойдя машину, Люциус открыл дверь и, взяв ее за руку, повел по дорожке к дому. — Ты… самая невероятная женщина, которую я знаю, — тихо произнес он уже у самой двери.
— Не хочешь зайти? — хриплым от возбуждения голосом спросила Гермиона.
— Это будет неразумно, — он взял ее лицо в ладони и коротко прижался губами ко рту. — Очень хочу. Но не зайду, — быстро поцеловав еще раз, он вернулся в машину и сразу же отъехал.
Дверь за спиной скрипнула и, обернувшись, Гермиона увидела стоящего на крыльце Гарри.
— Вот это да… Машина у него, конечно, потрясная, — пробормотал тот, пропуская ее в дом и закрывая дверь, а когда обернулся, то увидел, как Гермиона, широко улыбаясь и глядя куда-то в пространство, бездумно снимает пальто и бросает его на спинку дивана. — Ну и как все прошло?
— Прекрасно… — в выражении лица Гермионы светилась почти несвойственная ей мечтательность.
— Понятно. Я уж, честно говоря, думал, что вы вышли из машины лишь затем, чтобы перебраться на заднее сидение и закончить там, начатое на переднем, — ухмыльнулся Гарри.
— Ты подглядывал за нами?!! — Гермиона тяжело ударила его по плечу. — Ах ты, извращенец! Какого черта? Теперь я знаю, у кого научился этому Элиас!
— Эй, я просто смотрел в окно! Ты пошла на свидание с Пожирателем Смерти, между прочим! Мало ли что? — Гарри пытался защищаться. Но лукавил — по правде говоря, было очень любопытно посмотреть, как эти двое будут вести себя после свидания. Хотя и никак не ожидал увидеть того, что Гермиона вытворяла с Люциусом Малфоем на переднем сидении шикарного «малфоевского» автомобиля.
— Ты должен верить мне, Гарри: Люциус не сделает ничего плохого, по крайней мере, нам с Элиасом, — уже спокойно произнесла она, сбрасывая туфли.
— Будем надеяться, — конечно, он же видел, как ведет себя Малфой в этом доме. И каким бы невероятным это не казалось, похоже, что тот и впрямь изменился. Но это не означало, что за ним не надо послеживать. Прошлое Малфоя оставалось его прошлым, уж извините. — Ладно… Элиас спит с тех пор, как вы ушли. Ложись и сама. Думаю, тебе тоже нужно отдохнуть.
— Поцелуй от меня Джинни, — чмокнула его на прощание в щеку Гермиона. — И спасибо, что посидел с Элиасом.
— Всегда пожалуйста, знаешь же, как я отношусь к мальчишке. Ладно, пора идти. У меня завтра дежурство, — крепко обнял ее в ответ Гарри. — Буду рад пообщаться, если захочешь чем-то поделиться. Я люблю тебя.