Тени прошлого (ЛП)

После ужина, который и для отца, и для сына закончился почти одинаково заляпанными сальсой и тертым сыром рубашками, после благодарностей от обоих за то, что все было так вкусно и они ждут не дождутся, когда Гермиона снова приготовит им тако, она неспешно прибиралась на кухне. И тихонько улыбалась, слушая, как Люциус играет с их мальчиком в гостиной. А потом он стоял в дверях ванной, пока она купала Элиаса, и снова наблюдал за ней. И снова в его взгляде светилось что-то необъяснимое, заставляющее ее вздрагивать, встречаясь с ним глазами. Потом они впервые вместе уложили Элиаса спать, по очереди почитав ему на ночь смешную сказку о лисенке и его носках, и вдруг остались одни…
Напряжение, искрившее между ними целый вечер, стало почти осязаемым, и Гермиона ощутимо занервничала. Она и понятия не имела, как должна вести себя теперь, когда они наедине: что делать, о чем говорить. Поэтому осторожно уселась на диван и взглянула на Люциуса. Тот раздул в камине огонь, затем махнул палочкой в сторону музыкального центра, и комнату заполнили тихие звуки блюза. Гермиона напряглась, когда он присел рядом, с интересом ожидая, что же будет дальше.
«Конечно, мы с ним не парочка подростков, чтобы тискаться на диване, целуясь до ломоты в губах, но вот… вот только и такого опыта у меня тоже нет…»
Она вдруг вспомнила, как Рон, еще собираясь на ней жениться, как-то пытался поцеловать ее и нечаянно задел рукой уже набухший живот. В котором день от дня рос не его ребенок. И как резко отшатнулся.
«Какой же глупой и неопытной я, наверное, покажусь Люциусу, если он снова решит поцеловать меня…»
— Расслабься, — тихо приказал Малфой и, положив руку ей на плечо, потянул Гермиону к себе. Та послушно прислонилась к его боку. — Не хочу, чтобы ты боялась меня.
— Я не боюсь… Просто не привыкла так общаться… И совсем не знаю, что делать, — на самом деле ей хотелось сейчас утонуть, раствориться в уютном тепле его рук и пряном запахе, от которого кружилась голова. Ощущая себя неловко и неуместно в руках этого зрелого мужчины, Гермиона в то же время чувствовала, как ее охватывает странный необъяснимый покой.
— Ты ничего не должна делать, — Люциус постарался сдержать улыбку, которая могла обидеть Гермиону, и начал легонько поглаживать ее руку кончиками пальцев. — Просто расслабься и поговори со мной. Пойми, что бы ни произошло между нами, это произойдет само собой. Когда придет время, — он наклонился и прижался губами к ее уху. — Я же не юноша, обуреваемый гормональными бурями и не умеющий себя контролировать. Да и есть вещи, которые лишь выигрывают, если ими наслаждаться неспешно…
От прикосновения Гермиона вздрогнула, и Люциус довольно улыбнулся: даже несмотря на отсутствие опыта, ее чувственность не вызывала никаких сомнений. Более того, Малфой подозревал, что в Гермионе таится множество сюрпризов, которые откроются ему, как только неиспользованная до сих пор страстность вырвется на поверхность. И не мог заглушить в себе самодовольную мужскую радость от осознания, что именно он окажется проводником в этот волшебный мир. Расслабленно откинувшись на спинку дивана, Люциус продолжал поглаживать ее руку. В камине потрескивал огонь, а звуки музыки навевали лишь приятные мысли.
— Как прошел твой день? — заметив, что Гермиона расслабилась, спросил он.
— Нормально. С утра в магазине было людно, но после обеда стало спокойнее. Я даже смогла немного поболтать с Джессой, — Гермиона радовалась, что Малфой не сможет увидеть ее полыхнувшие щеки, поскольку беседа с Джессой представляла из себя очередную лекцию по мужской анатомии, сексуальности и способам их покорения. — Потом вернулась домой, немного пообщалась с Гарри, прежде, чем он ушел, и начала готовить ужин. Вот и весь день…
— М-м… А ты рассказала Поттеру, что в наших отношениях кое-что изменилось? — ему было интересно и важно, как объяснила Гермиона приятелю, происходящее сейчас между ними. И готова ли она сама, что рано или поздно об этих отношениях узнает весь волшебный мир.
  
— Пришлось. Он полюбопытствовал, откуда охапка роз и почему я вернулась в таком необычайно приподнятом настроении, — отвечая, она ощутила, как теплая томность снова охватывает тело, и смущенно опустила глаза.
— Так это я стал причиной твоего «необычайно приподнятого настроения»? Право, что-то новенькое, — легкая усмешка скользнула по губам Малфоя. — Обычно я пугаю людей… Или, на худой конец, заставляю их нервничать.
— Когда-то давно ты и меня заставлял чувствовать то же самое… но не сейчас. Не таким, каким ты стал сейчас, — коротко вздохнув, когда его пальцы нежно погладили шею, Гермиона чуть помедлила и опустила голову Люциусу на плечо.
— И как же он это воспринял? — хриплым от волнения голосом бросил Малфой, у которого от ее короткой и простой фразы почему-то перехватило дыхание.
— О, лучше, чем можно было ожидать. Просто… Гарри знает, что не может указывать мне, с кем общаться или не общаться. Поэтому и повел себя грамотно. Хотя, не думаю, что больше ничего не услышу на эту тему от него, или от тех, кто узнает об этом от него… — на Гермиону нежные и невинные прикосновения Люциуса действовали так, что, казалось, кровь постепенно превращается в кипящую лаву. — А ты помирился с Драко?
— Кажется, он простил меня. И очень хочет встретиться с братишкой, хотя и согласился подождать, пока Элиас узнает о себе правду. Он тоже считает, что так будет лучше, — Люциус слегка повернул голову и прижался губами к ее макушке, подумав о том, как же хорошо и уютно ему в этом маленьком домике, где Гермиона могла находиться в его объятьях и без умолку болтал Элиас.
«Так уж случилось, что все происходящее с ней для меня ново и абсолютно неизведанно. И отношения с мальчиком, и только зарождающиеся отношения с Гермионой…»
— А о нас ты ему тоже рассказал? — вопрос прозвучал с легкой опаской.
Гермиона и впрямь боялась, что отношение к ней Драко, как к редкой дряни, из-за которой отец предал свою жену в день ее смерти, так и не изменилось.
— Да, рассказал, — уголки губ Малфоя дрогнули в улыбке, когда он вспомнил свой разговор с Драко. — Он… благословил нас, — тут он не выдержал и негромко рассмеялся.
Повернувшись, ошеломленная Гермиона уставилась на него с откровенным изумлением.
— Бла… благословил? — запнувшись, переспросила она, глядя, каким удовлетворением блестят сейчас глаза Люциуса. — Понятно… благословил на роман с молоденькой ведьмой. Очень мужской подход! — она фыркнула и закатила глаза.
— Ну… по крайней мере, он перестал ненавидеть нас… И, кстати, справедливости ради, могу сказать, что даже в тот вечер, когда я признался ему, в первых же словах Драко прозвучало беспокойство о тебе, — мягко заметил Люциус.
— Обо мне? — Гермиона удивленно моргнула.
— Сначала я поделился с ним своими многолетними страхами о том, принудил тебя… И Драко очень болезненно отреагировал на это. Прежде, чем обсуждать произошедшее той ночью дальше, он хотел убедиться, что это не было изнасилованием, — Малфой увидел, как смягчается ее лицо, и ему ужасно захотелось наклониться и коснуться его губами. — Так что, не думаю, что Драко будет мешать нам. Он часто спрашивает об Элиасе и готов встретиться с ним хоть завтра.
— И все-таки мы должны подождать, пока Элиас не узнает, что ты — его отец. Ему придется принять это и начать относиться к тебе по-другому. Не стоит сейчас загружать ему голову еще и наличием старшего брата: боюсь, тогда Элиас просто запутается, — пытаясь убедить Люциуса, на самом деле Гермиона убеждала саму себя. И по-прежнему боролась с желанием владеть сыном единолично: ни с кем не делясь ни его любовью, ни его вниманием. Хотя и искренне стыдилась своего материнского эгоизма.
— Звучит разумно. Я думаю, что мы и так здорово продвинулись к тому моменту, когда Элиас будет готов услышать новость о том, что я — его отец, — спокойно согласился Люциус, но подумал о том, насколько нарочито сейчас это его спокойствие. На самом деле он не мог дождаться, когда Элиас узнает, наконец, правду. Мальчишка так основательно поселился в его сердце, что Люциус мечтал о том дне, когда услышит, как Элиас называет его «отцом».