Тени прошлого (ЛП)
— Отец, пойми, Грейнджер — порядочная, умная и правильная… Даже в юности она никогда не была кокетливой вертихвосткой, скорей уж занудным книжным червем.
— Похоже… Уж если и сейчас в маленьком домике книг у нее больше, чем в некоторых семейных библиотеках. Да и работает в книжном магазине. Кстати, она до сих пор дружит с Поттером. Есть у нее еще подруга — коллега из книжного, Джесса, вот уж кто сексуален, как сам грех… Но. Не цепляет, понимаешь? Не привлекают меня женщины, готовые сожрать и косточек не выплюнуть…
— Что, на твой взгляд, не хватает мягкости?
— Да… — Люциус неловко шевельнулся в кресле.
— Тут нужен особый подход, — Драко не ожидал, что когда-нибудь скажет подобное своему отцу. И о ком? О Гермионе Грейнджер! По изумленному лицу Люциуса он понял, что тот потрясен его позицией не меньше. — Только не говори мне, что сам не думал об этом!
— Думал… Просто не ожидал, что именно ты станешь моим советчиком, — Люциус широко и искренне улыбнулся. — Боялся, что ты даже Элиаса не сможешь принять, а уж…
— Ну… я много размышлял обо всем, пока мы с тобой не общались… — Драко помолчал. — И это оказалось полезным. Ты должен двигаться дальше: так почему бы и не с ней? Грейнджер нравится тебе, у вас уже есть общий ребенок, которого ты принял и полюбил, почему бы и нет? И уж точно Элиас не должен расти без отца потому, что я до сих пор тоскую по маме.
— Я тоже тоскую по ней, Драко. Никто не сможет заменить мне Нарциссу, но… Кажется сейчас я готов отпустить свою боль. Оставить ее в прошлом… — негромко произнес Люциус и после долгого молчания добавил. — А ты стал совсем взрослым, сын.
— Наконец-то ты это заметил, папа! — Драко ухмыльнулся в ответ.
— Выпьешь со мной? — Люциус призвал второй бокал и плеснул в него порцию из графина. — За сложных женщин!
Малфои отсалютовали друг другу.
— Тогда уж за ту, которая подарила тебе вторую молодость.
Гроза уже давно закончилась, а отец и сын еще долго сидели и впервые за многие годы говорили о чем-то легко и непринужденно. Как друзья.
_________________________________________________________________________
Разбуженная оглушительным раскатом грома, Гермиона сидела на кровати. Обхватив согнутые колени руками, она вздрагивала от каждого последующего удара, боясь, что гроза может разбудить и Элиаса. Ощущая какую-то необъяснимую тоску и почти вселенское одиночество, Гермиона в который раз устыдилась своего давнего страха перед грозой. Ужасно хотелось позвать кого-нибудь из друзей и попросить переночевать здесь, но нежелание показаться смешной и глупой останавливало этот порыв.
«Да уж! Очень прилично беспокоить приятелей, кстати, почти всех уже женатых, из-за какой-то глупой детской боязни обычного явления природы. У Гарри скоро свадьба, да он и так старается проводить с Элиасом почти все свободное время. Джордж женат и сомневаюсь, что Анджелине понравится моя просьба. Рон… Ну, с Роном как раз все еще сложней, чем с остальными…»
Мысли вдруг снова вернулись к Люциусу… К Люциусу Малфою, который сегодня поцеловал ее. И не просто поцеловал. Гермиона вспомнила неловкие полудетские поцелуи с Роном, с Виктором, даже с одним мальчиком из Рэйвенкло, пытавшегося как-то поцеловать ее после танца — и ничего. Никаких эмоций и ощущений, хотя бы отдаленно напоминающих ей то, что испытала сегодня, на ум не приходило. Поцелуй Люциуса оказался невероятным… Обжигающим, заставляющим тело дрожать и плавиться, будто растворяясь от прикосновений его губ. И их вкуса. Никогда раньше Гермиона не думала, что ее зачаруют гладкие, мягкие мужские губы. Лишь сердце колотилось, словно сумасшедшее, и бился в сознании страх, какой неопытной дурочкой, наверное, считает ее сейчас Люциус.
До сегодняшнего вечера ни разу в жизни Гермиона не думала о себе, как о темпераментной женщине, остро и болезненно жаждущей близости с мужчиной и удовольствий с ней связанных. Да и откуда она могла знать о чем-то подобном? Единственное занятие сексом привело к рождению Элиаса, и это было прекрасно, вот только не имело ни малейшего отношения к тому, что называют «заниматься любовью»…
Щеки полыхнули от вдруг пришедшей на ум мысли:
«А что бы я почувствовала, если б Люциус занялся со мной… любовью? Как занимаются ею по-настоящему любящие и вожделеющие друг друга? Если бы снова начал целовать, как там, на крыльце? И касаться…»
Она откинулась на подушку и поняла, что тело снова колотит дрожь. И теперь уже не от страха перед грозой. Гермиона медленно провела руками по животу, представляя, что это — не ее руки, а перед глазами упорно стояло лицо мужчины, думать о котором она долго, но безуспешно, пыталась запретить сама себе.
========== Глава 9. «Страна Конфет» и ее правила ==========
А правила надо уважать.
— Боюсь, что никогда не пойму, почему должен вернуться назад. А что, если я не хочу этого делать? — Люциус хмуро глядел на яркий игровой набор, разложенный на кухонном столе. Его фишка (маленькая зеленая фигурка) находилась всего в четырех шагах от симпатичного пряничного домика.
«Интересно, а знает ли Элиас сказку о Гензеле и Гретель, где в такой вот очаровательной избушке жила злая колдунья?»
Люциус нахмурился сильней. Ему категорически не нравилось, что случайно вытащив карточку из колоды, он должен будет вернуться назад и пройти практически весь путь по Леденцовому Лесу заново.
— Такие правила, Лушиус, — жуя мягкий кренделек, который дала ему на перекус Гермиона, Элиас пожал плечами.
— Да что это за правила, если они не имеют никакого смысла? Почему я должен возвращаться к началу, когда нахожусь уже почти у цели? Я не собираюсь никуда идти, — упрямо возразил ему Люциус и, услышав позади себя, как вздохнула Гермиона, нервно забарабанил пальцами по столу.
— Да, но ты не можешь просто взять и изменить их. Поскольку вытащил карточку, предписывающую твоей фишке пройти Леденцовый Лес заново, — устало пояснила она.
День выдался нелегкий, и Гермионе, мучающейся от головной боли, совсем не улыбалось провести остаток вечера, наблюдая, как Люциус спорит с Элиасом о правилах детской игры.
— Абсолютно нелепая игра! Как можно отсылать назад к старту игрока, практически дошедшего до финиша, только потому, что он случайно вытащил какую-то дурацкую карточку? — скрестив руки на груди, Малфой возмущенно уставился на игровое поле.
— Никакая она не дурацкая! И карточки там разные. Каждый игрок может вытащить что-то подобное. А игра совсем не нелепая: она помогает деткам научиться считать, научиться различать цвета и даже научиться соблюдать правила. И, кстати, очень нравится Элиасу, — Гермиона сознательно подчеркнула воспитательную роль «Страны Конфет».
— И откуда же она такая взялась? С этими смешными правилами, — усмехнулся Люциус.
— Из США. И правила совсем не смешные, а простые и забавные, как и нужно для этого возраста. Ладно, закончим на сегодня, уже поздно, и Элиасу пора спать, — сказать по правде, пререкаться с Малфоем Гермионе уже порядком надоело.
— Ты что ли сегодня тупишь, Лушиус? — слезая со стула, Элиас нахмурил лобик точь-в-точь, как отец. И Гермиона едва сдержала смех, прежде чем поправить его.
— Нет, дорогой. Люциусу просто обидно, что он проиграл. И что не может понять правила, — негромко заметила она сыну. — Кстати, твоя пижама уже лежит на кровати. Иди и переоденься.
— Лушиус, сегодня твоя очередь читать сказку, приходи скорее! У меня новая книга — «Лоракс»! — обрадовано протараторил Элиас, прежде чем выскочил из кухни и побежал к себе. Белокурые кудряшки развевались вокруг его головы.
— Опять нелепица, как и про Сэма? — спросил Люциус, все еще глядя на пустой дверной проем, в котором только что скрылся их сын.
— Да, Элиас, кажется, решил собрать у себя в библиотечке все сказки доктора Сьюза, — Гермиона начала собирать игру в коробку.
— Я тоже хочу купить ему кое-какие книги, если не возражаешь. Сказки братьев Гримм, рассказы о рыцарях Круглого Стола, легенды о Мерлине и других великих волшебниках. А то от тех сумасшедших книжек, которые мне приходится читать Элиасу, голова просто раскалывается от боли, — он тоже начал складывать в коробку игровые карточки.