Грибы Среднерусской полосы

И столько было непреклонности в голосе, что Игнат теперь уже с грустью подумал: «Ну и куда мне теперь их девать? Вернуть? Половину денег точно потеряю».
– Так ты сектантка?
Сект развелось столько, что из названий можно собрать огромную коллекцию. Какие-нибудь там: «Вторая пятница на неделе пришествия», «Святой огонь причащения» и далее в том же духе до бесконечности. Все как один они – истинные, а потому именно их учение приведет к спасению мира. Какие-то из них стараются жить обособленно, где-нибудь в глухих лесах, и ведут едва ли не природный образ жизни. «Благо, хоть от огня не отказываются, – усмехнулся Игнат. – Иначе скоро друидами станут».
  
Другие обитают под боком, целыми поселениями, но с их системой конспирации ни за что не отличить от обычных людей. Попадаются и такие, для которых взять в руки оружие – смертный грех. А еще ходили слухи, что часть из них практикуют человеческие жертвоприношения.
– Хотела однажды к секте примкнуть, да что-то мне не понравилось в ней.
– Чем именно?
– Тебе правда интересно?
– Ты рассказывай, рассказывай! – сказал Игнат таким тоном, как будто снимал с Алены показания.
Время девать было некуда: единственный караван мимо окон с утра и пропылил, даже не сбавив скорости.
– А чего там особо говорить? Понятно, все они того. – Алена покрутила пальцем у виска. – Зато живут спокойненько. Мне тогда спрятаться было нужно: не хотела, чтобы меня нашли и вернули.
– Куда вернули?
– Игнат, мне будет неприятно об этом вспоминать, извини. Ты дальше слушай. Порядок у них – женщины живут отдельно от мужчин. К тому же и днем практически не пересекаются. Но по субботам!..
– В свальном грехе не захотелось участвовать? – приходилось Игнату слышать о чем-то подобном.
– Это тоже, да и вообще я что, монахиня – раз в неделю? Еще и порядки дурацкие. Познакомилась с одним парнем, но какая-то гадина вместе увидела, настучала и нас выпороли.
– Действительно дурацкие, – откровенно забавлялся Игнат. – Что дальше-то было?
– По субботам у них работ никаких нет. Смотрю – все намываются, прихорашиваются, и настроение у всех веселое, как будто праздник какой. А шуточки у них – ну такое себе: по ним хоть физиологию межполовых отношений изучай. Затем все в большом доме собрались, они в нем по будням вечерами псалмы поют. Темно, ничего не видно, только слышно, как все одежду с себя скидывают.
– А ты что?
– В уголок забилась, благо, что не нашли: все действо по центру зала происходило. Игнат, ну не должно быть так! Как у животных. Вот ты мне нравишься, и с тобой я не прочь, лишь намекни, а тут кто угодно может попасться. Думаешь, у них только молодые спортивные парни? Сейчас! Сбежала я сразу после таких пряток. А еще я ненавижу боль, – неожиданно закончила Алена.
– Ее мало кто любит.
– Понимаешь, там, где я была до того, как попасть в секту, меня болью дрессировали. Как какую-нибудь там собачку или обезьяну. Но тем за исполнение приказа хотя бы какие-то вкусняшки дают, а тут – боль-боль-боль! – девушку нервно передернуло. – Все, Игнат, хватит об этом, давай лучше о чем-нибудь приятном поговорим.
– О чем именно?
– Например о том, что я в тебя по уши втрескалась!
– Так уж и влюбилась?
– Именно. Ты же мечта любой бабы во все времена! Что же тогда говорить о наших, когда мы уже завтра все дружно сдохнем? Ты из тех, за чьими спинами всегда спокойно. Таким достаточно махнуть рукой, и сразу все проблемы куда-то делись.
– И где ты во мне что увидела? – Игнат сделал вид, что внимательно себя изучает.
– У тебя на лбу написано, – сказала Алена. – Только у многих женщин зрение так себе. Или ума с горошину. Тебе даже военные на своих машинах куда надо отвозят, – шуткой закончила она.
Если бы Игнат попросил Прокудинова, он дал бы ему машину на выбор, причем навсегда. В том случае, будь у Игната действительно важная причина. У каждого человека есть совесть, у всех без исключения, даже у отпетого отморозка, достаточно подобрать нужные слова. Другое дело, что с отморозками куда проще разговаривать пулями.
– Игнат, очень тебя прошу, пожалуйста, забудь про Юру! Как будто его никогда не было, обещаешь?!
– Я попробую, – пожал плечами он. – Вообще-то мы договорились говорить о приятном.
– А деньги к приятному относятся?
– Наверное, если их много.
– Тогда не одолжишь мне немного?
– Для чего тебе?
– Видела я в местной лавке красивое… – Игнат готов был услышать что угодно – платье, например, когда Алена продолжила, – ситечко.
– Чего?!
– Чайное ситечко, – Алена нарисовала в воздухе перед собой указательными пальцами окружность, забыв приделать к ней ручку. – Старинное, из серебра. Шикарное!.. И в хозяйстве может пригодиться.
– Тебя случайно не Элочкой зовут? И почему бы тебе не купить его на те, которые ты у меня украла?
– Так уж сразу и украла!
– Нет, они сами по себе из моего рюкзака в твой карман переместились.
– Ну переместились, отрицать не стану.
– Получается ты воровка? – продолжал развлекаться он.
– Игнат, ну и где твоя хваленая мужская логика? Будь я воровкой, что бы я сделала?
– Что?
– Украла все деньги, и сбежала. Я здесь? Здесь. У тебя все деньги пропали? Нет. Нам с тобой вместе путешествовать до Тарасова, так?
– Так.
– То есть, мне все равно придется у тебя их выпрашивать?
Слушая ее, Игнат с трудом удерживался от смеха.
– И не проще ли тогда взять их самой? Да и к чему все эти разговоры о вульгарных вещах? Они портят наши отношения. К тому же не забывай, что в и хорошие времена содержать красивых женщин было дорого.
– То есть, ты мне их не отдашь.
– Еще не решила. Тем более часть из них я уже потратила.
«Алена забавная», – Игнат в которой раз утвердился в своей мысли. Даже если врет, что влюбилась, в чем он был уверен. И денег ему нисколько не жалко: куда их копить? Он и раньше-то этим занятием не увлекался, а сейчас и тем более. Не от пули сдохнешь, так от дизентерии, не от сепсиса, то от «черной плесени». К Юре он ее действительно ревновал, но не слишком. Алена что, накануне свадьбы ему изменила? Сколько их сейчас, искалеченных судьбой девушек? Алене еще повезло: сумела сбежать из того ада, о котором и рассказывать не хочет. «Пусть будет, – окончательно решил Игнат. – Удобно иметь рядом с собой ту, которой достаточно намекнуть, главное, чтобы вела себя прилично. Доберемся до Тарасова, разыщу Киру, ну а дальше и загадывать не стоит»
Они шли в столовую под руку. Точнее, Алена обвила левую Игната своими обеими.
– Какие же ты мне вчера вкусные булочки принес! Даже не верится, что когда-то их можно было за копейки на любом углу купить.
– Не верится, – рассеяно сказал Игнат, думая о том, что не хотелось бы задерживаться здесь надолго.
Что вполне могло случиться, поскольку еще один караван проехал мимо пикета без остановки. Неудобно он расположен: на ночевку здесь вставать рано, если не хочешь терять несколько часов светового дня.
– Опять он здесь, – при входе в столовую сказала Алена, имея ввиду восседавшего за столом белобрысого мужика с унылым, помятым лицом, под чьи разглагольствования они вчера и поужинали.
– Опять, – покривился Игнат.
Ему порядком надоели все эти доморощенные Спинозы, которые заседали почти в каждой харчевне. Безграмотные, имеющие скверную привычку делать выводы на основе собственного жизненного опыта и обрывков тех знаний, которыми обладают. Но даже там они выбирают лишь то, что укладываются в их ограниченный мир. Этот самозабвенно вещал:
– Согласен, атомные ракетоносцы стояли на боевом дежурстве в ожидании приказа вскрыть пакет и задать цели ядерным ракетам. Наверняка они и не знают – какие именно. Но приказа нет и нет, в эфире тишина, что творится с миром непонятно, и тогда закономерно приходит в голову мысль: узнать хоть что-то. Проблема в том, что при любом контакте они получают свою дозу спор, и тогда вопрос времени – когда у них все придет в негодность, и подводные лодки станут плавучим гробом, который срочно нужно покинуть.