Тренировочный День 14 (СИ)

— В позапрошлом году к нам на соревнования приезжал Карелин, русский богатырь, говорят он жмет руку так, что может из сухой доски сок выжать, но я с ним за руку здоровался и ничего. Очень приятный и интеллигентный молодой человек. Правда на ковре он просто зверь…
— Как я вижу нашей Квете неудобно. Ей ведь двадцать восемь лет, она третий сезон в «Олимпе»… а тут «обновленный состав». Пан Пехачек?
  
— Мда, ситуация… честно говоря мне непонятен мотив такого рода «обновления состава», это же товарищеский матч! Никакого счета в таблицы рейтинга не ведется, не высчитываются нарушения, не накладывается дисквалификация на спортсменов, никакого допинг-контроля, это просто спортивный праздник! Люди пришли с семьями!
— Мы договорились, пан Пехачек. Обновлённый состав и точка. Итак, свисток! Первая подача у «Олимпа»! Подаёт Ярослава Коваржова!
— И как ты их отличаешь, Власта?
— Легко, пан Пехачек, я же в сборной была лет десять подряд, я девчонок как облупленных знаю. Ну и по номерам у них на спине…
— Ах, да, номера… а если бы они поменялись?
— Они иногда так делают. Тогда их родная мать не различит… Силовая подача в прыжке, пан Пехачек! Какая подача! Ярослава подбрасывает мяч, разбег, прыжок, удар — мяч летит как из пушки!
— Принимает советская либеро, номер три, Бергштейн! И — принимает! Чисто! Надо же!
— Подівейме се! Это действительно чистый приём на подаче Коваржовой. Пан Пехачек, я вам скажу — я играла двенадцать лет и подачу Ярославы Коваржовой я бы не приняла. Не потому что я плохой игрок, а потому что Ярослава бьёт так, что мяч меняет форму в воздухе. А эта маленькая девочка — встала и приняла. Чисто. Номер три, запомните этот номер.
— Мяч идёт на связующую, номер пять, Синицына. Передача вперёд, на нападающую! Номер семь, Железнова, разбег, прыжок, и — удар! Мощный, хороший удар!
— И Немцова поднимает! Честно говоря, это невероятно! Такой мяч! Мертвый мяч, это называют так! Поднимает из невозможной позиции, с разворота, одной рукой. Павла пасует, Петра атакует, и… Ой!
— Столкновение! На советской стороне столкновение! Эта маленькая девочка налетела на свою же… на эту гигантскую женщину, на сибирскую великаншу! Эта девушка достойна кисти художника, как говорил Врхлицкий — Kapitales Frau!
— Пан Пехачек!
— Задача комментатора, девочка моя — отражать правду. Эта Федосеева на самом деле феноменальна, ты погляди на нее. Если бы у Фридриха Великого Барбароссы были бы такие солдаты, то он захватил бы весь мир. Знаешь, у русского поэта Некрасова есть такие строки — женщина, которая останавливает лошадей и заходит в горящие строения. Это описание сибирской великанши, Власта. Некрасов тоже любил Kapitales Frau!
— У нас либеро на площадке лежит, пан Пехачек, а вы о Kapitales Frau!
— Тренер московской команды просит медицинский тайм-аут. Правильно делает. На площадку выходит врач, женщина в белом халате, осматривает либеро. И… да. Замена. Номер три — Бергштейн — уходит с площадки. На площадку выходит номер девять… Маслова.
— Жаль.
— Что жаль, Власта?
— Жаль, что номер три уходит. Она хорошо двигалась. Интересно двигалась. Успела на подачу Коваржовой — а это, поверьте мне, не каждый либеро в нашей высшей лиге сумеет. Впрочем, даже с такой потерей вам поможет смириться спортивный напиток «Оранжада»! О! Смотрите на первый ряд, наш Томаш Дворник… он привстал и по лицу видно, что обеспокоен. Он переживает за ход матча или за эту невысокую либеро? Кстати, вы слышали, что Томаш не только снимается в кино, но и поступил в университет на отделение актерского мастерства и фольклора. По первому образованию он инженер, но хочет стать лучше в своем ремесле.
— И это хорошо. В наше время не так много молодых людей, которые так стремились бы стать лучше в своей сфере. Но билеты в партер им стоило бы подешевле продавать…
— Кстати! Наш спонсор разыгрывает и билеты в театр, пан Пехачек!
— Да неужели?
— Смотрите! Томаш встал со своего места и проталкивается к площадке, к скамейке запасных, но не к нашей, а к команде соперников! К московской команде! Но почему? Неужели…
— Власта, мы все же игру комментируем, а не все эти ваши сплетни в гостиных и салонах.
— Да, прошу прощения. У «Олимпа» тоже замена, пан Пехачек. Моравцова садится на скамейку, вместо неё выходит Дворжакова.
— Дворжакова?
— Дворжакова. Ее слушатели тоже знают, я ее знаю, вы ее знаете, все ее знают.
— Я уже понял, что притворяться бессмысленно. Играем дальше. Кстати, Моравцова села. Значит, на площадке у «Олимпа» теперь…
— Теперь на площадке у «Олимпа» обновлённый состав, пан Пехачек. Полностью обновлённый. Целиком. Давайте вернёмся к игре.
— Давайте вернёмся к игре. Подача «Олимпа»!
Розыгрыш за розыгрышем. Пехачек комментировал ровно, профессионально, голосом, который за тридцать лет привык к любым счетам и любым результатам. Два — ноль. Четыре — ноль. Шесть. Восемь.
— Подівейме се. Восемь — ноль. Подаёт Павла Махачкова. Укороченная, крученая подача, мяч ныряет сразу за сеткой, и советская либеро — Маслова, номер девять — не справляется. Мяч уходит на трибуны. Девять — ноль.
— Я обратил внимание, Власта, что Махачкова меняет тип подачи. Каждый раз — разная.
— Верно. Силовая, планирующая, укороченная, снова силовая, но в другую зону. Она не повторяется. Советские девочки каждый раз получают новую задачу и каждый раз не успевают к ней подготовиться.
— Десять — ноль! Подача снова у «Олимпа», подаёт… Павла Махачкова! Нет, сменила! «Планер»! Мяч летит медленно, качается в воздухе… советская девочка выходит под мяч, Воронова, номер одиннадцать, принимает… криво! Но связующая добирается, передача на Железнову! Железнова в прыжке! Удар! И — стена! Коваржовы ставят двойной блок! Мяч отскакивает обратно на советскую сторону и падает!
— Подівейме се. Двойной блок Коваржовых. Знаете, пан Пехачек, что самое тяжёлое в волейболе? Не проигрывать. Проигрывать тяжело, но терпимо. Самое тяжёлое — это когда ты делаешь всё правильно, и всё равно проигрываешь. Железнова сделала всё правильно. Приём плохой, передача кривая — а она всё равно нашла мяч, разбежалась, прыгнула, ударила. Хороший удар. В любом другом матче — это очко. А тут — стена. Потому что на той стороне стоят Коваржовы, и они знают, куда Железнова будет бить, ещё до того, как она это решила. Стена «Яра-Мира» — непробиваема.
— Одиннадцать — ноль. Подаёт Дворжакова. Прямая силовая подача. Мяч летит между двумя советскими игроками, в ничейную зону. Обе дёрнулись. Ни одна не взяла.
— Двенадцать — ноль. Пан Пехачек, мне неловко.
— Неловко?
— Мне неловко это комментировать. Я двенадцать лет играла в волейбол, и пять из них — за сборную. Я знаю, каково это — стоять на площадке, когда мяч падает рядом с тобой и ты ничего не можешь сделать. Не потому, что ты плохая. Потому что напротив — другой уровень. Этим девочкам по двадцать лет, пан Пехачек. Они прилетели сюда на товарищеский матч с городским клубом. А вышли против… обновлённого состава. Неожиданно, правда? Я даже немного сочувствую этим девчатам.
— Власта…
— Но я уверена, что спортивный напиток «Оранжада» обязательно утолит жажду и поможет примириться с суровой реальностью! «Оранжада» — способ выйти из депрессии!
— Определенно они должны тебе вагон сумок, Власта. Вернемся к матчу.
— Давайте. Тринадцать — ноль. Четырнадцать — ноль. Атакует Железнова, мощный удар в линию, хороший удар, я бы сказала — очень хороший удар. И Немцова поднимает. Снова. Знаете, пан Пехачек, у Немцовой сегодня стопроцентная эффективность на приёме.
  
— Выдающийся результат.
— У Немцовой каждый день выдающийся результат, пан Пехачек. Когда я играла за сборную… впрочем ладно.
— Пятнадцать — ноль. Шестнадцать. Мяч не переходит на другую сторону, подача всё у наших девушек… у «Олимпа», то есть.
— Тренер московской команды совсем молодой парень, Власта. Молодец.