Тренировочный День 14 (СИ)

— Тебе лишь бы поесть. — отмахивается Маша: — Вить, а Вить! Давай говори уже!
— А чего говорить? — вздыхает Виктор: — видишь же, что происходит. Кто-то из руководства на самом верху решил нас наказать, вместо команды второй лиги нам подсунули национальную сборную, сыгранную команду уровня мирового чемпионата. Но заменить капитана они не могли, капитан у них в реестре записана. Вот и вышло так, что все, кроме капитана — из сборной. Они тут — инструмент мести, Маш. Но… — на лице у Виктора расплывается улыбка: — в такие моменты я всегда вспоминаю Александра Грина.
  
— А? — не понимает Маша.
— Люди не инструменты. — объясняет Виктор: — они решили все по-своему. Чтобы выиграть этот матч они должны были усадить «двадцатку» на скамейку запасных и не трогать ее до конца матча. Но «двадцатка» вышла на площадку, вышла с капитанской повязкой на рукаве и с гордо поднятой головой. Я могу ошибаться, но мы видим там самый настоящий бунт. Она против того, чтобы играть нечестно.
— Лучше бы она это сразу высказала. — ворчит Маша: — а долбить нас игроками сборной в первом сете — это было нормально?
— Она же тоже человек, Маш. — поворачивает к ней голову Виктор: — у нее карьера, у нее амбиции, страх в конце концов. Это международный матч, и я только сейчас понимаю, насколько он важен для них. Полагаю, что на нее очень сильно надавили… а сейчас у нее наконец лопнуло терпение. Как там — «приходит день, приходит час, приходит миг… и рвется связь»! — напевает он.
— Поешь ты просто ужасно…
— Кипит гранит, пылает лед и легкий пух сбивает с ног — что за напасть!
— Боже… пожалуйста прекрати.
* * *
Катя Рокотова стояла рядом, сложив руки на груди и все слышала. И ужасное пение Полищука, и его дурацкую манеру все превращать в фарс и нелепые заигрывания Волокитиной… она же капитан!
Но больше всего ее задели слова про то, что люди — не инструменты. Как не инструменты? Она помнила свою игру в сборной, там каждый человек был на своем месте, каждый выполнял свою функцию и если не справлялся, то его безжалостно отправляли в утиль. Вот как ее, например. И она собиралась снова проторить свой путь наверх, но на этот раз — не совершать больше таких ошибок, не промахиваться, стать более эффективной. Стать совершенным инструментом. А тут этот Полищук выдает романтику… да она помнит, что там Грин писал «сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя. Когда начальник тюрьмы сам выпустит заключенного, когда миллиардер подарит писцу виллу, опереточную певицу и сейф, а жокей хоть раз попридержит лошадь ради другого коня, которому не везет, — тогда все поймут, как это приятно, как невыразимо чудесно.»
Это — невыразимая чушь, никто и никогда не станет придерживать своего коня ради того, чтобы подарить кому-то чудо, начальник тюрьмы не выпустит заключенного, а миллиардер не подарит ничего и никому просто так, иначе он быстро перестанет быть миллиардером. Начальник тюрьмы перестанет быть начальником тюрьмы, а станет заключенным сам. Жокей станет безработным. Потому никто и никогда так не делает. Чушь.
Она перевела взгляд на «эту блаженную» Бергштейн и сделала поправку — кое-кто действительно может так сделать. Именно поэтому эту Бергштейн никогда не назначат начальником тюрьмы. Или жокеем, если на то пошло.
Она перевела взгляд на капитана команды «Олимп», девушку с номером «двадцать» на майке. Ее уволят, подумала она, уволят как пить дать. Зачем ты это делаешь, Квета Моравцова? Или она тоже приняла свое поражение и стала просто играть? Может…
— Дульсинея! Дуся! Кривотяпкина!
— Пожалуйста прекрати коверкать мое имя, Бергштейн.
— Давай играть!
  
Глава 7
 
Глава 7
Комментаторская будочка в спорткомплексе «Олимп»
Власта, пан Пехачек и «Оранжада»
— … и мы продолжаем наше вещание в прямом эфире! Благодаря нашему спонсору, освежающему напитку «Оранжада», уважаемые радиослушатели, мы можем окунуть вас в мир спортивной драмы, накала соревнований и борьбы! Сейчас мы вместе с паном Пехачеком как будто находимся на передовой спортивной войны, придерживая свои каски от близких разрывов пушечных подач Яры-Миры и ответных залпов Восьмерки московской команды с трудной, лошадиной фамилией!
— Евдокия Кривотяпкина. Ее фамилия Кривотяпкина. В переводе означает «погнутый сельскохозяйственный инструмент», Власта.
— Как бы там ни было, инструмент у нее ничуточки не погнутый! Она так бьет этим своим инструментом! Вы бы видели, уважаемые слушатели! Если бы я замолчала на секунду, то вы бы услышали эти звуки, эти удары!
— Волейбольный мяч может лететь со скоростью, превышающей сто километров в час, Власта, некоторые игроки высокого класса вполне могут сто тридцать выдать… а эта Евдокия с номером «восемь» на груди — явно игрок сверхвысокого класса! Я такого не видел даже когда команда от русских выступала на международных… даже у Рокотовой так не получалось. Это нереально…
— Да! Эта Восьмерка рвет реальность как бумагу и складывает из нее оригами! Заставляет мир сгибаться под ее ударами! Но не она одна противостоит сегодня нашим девчатам, нет! В запасе у русских есть Семерка!
— Арина Железнова.
— Да! Арина Железнова, русская вундеркинд, выросшая в своем Подмосковье, в далекой Сибири, воспитанная семьей диких медведей!
— Подмосковье — это не Сибирь, Власта…
— Я вижу, что я вижу, пан Пехачек, а я вижу девочку, воспитанную волками! Какой у нее взгляд! Как будто ножом полоснула! Так и вижу, как бедная девочка пробирается в волейбольную секцию по сугробам, преодолевая снег, метель и воющих волков! Она жесткая как колючая проволока, не дает нашим девочкам пощады! Но и этого было мало сумрачным гениям внутри Федерации спорта СССР в секретных лабораториях и на нас выпустили Первую! Последнюю линию обороны, разрушительный снаряд Советского Союза, тщательно выкованный в Кенигсберге! Номер Один — Лилия Бергштейн, либеро, которая поднимает мертвые мячи! Как некромант, который вздевает руки и воскрешает мертвецов — она поднимает мертвых! Те мячи, которые, казалось бы, никто не поднимет! Но она тут и все становится возможным!
— Пожалуй хватит тебе «Оранжаду» пить, Власта…
— Нет уж, позвольте, пан Пехачек! Эти трое — это безжалостная машина Советского Союза, которая катится на наших девчат как асфальтовый каток! Трое Всадниц Апокалипсиса! Три Казни Египетских!
— Они довольно неплохи, да. Особенно Восьмерка с ее сверхдальними подачами, Железнова с ее гибкой манерой игры и на первой линии и позади, а Бергштейн купирует все ошибки в обороне, позволяя им играть свободно…
— Вы не видите то, что сейчас происходит на площадке, в спорткомплексе «Олимп», мои дорогие слушатели, но я попытаюсь рассказать об этом так, чтобы вы поняли! Чтобы прониклись этой накаленной атмосферой яростной борьбы! Борьбы в которой ни одна из команд не собирается уступить! Борьба, в которой на кону стоит гордость страны и игроков!
— Вообще-то, пусть это только товарищеский матч, но в таких вот матчах на кону вполне может стоять и что-то более осязаемое чем просто гордость, Власта. Например, карьера тренера… или в нашем случае — карьера капитана команды «Олимп», Кветы Моравцовой. Все мы видели, как она отказалась «приземлиться» на скамейку запасных по указанию тренера… согласно Правилам решения о тайм-ауте и замене на площадке принимает капитан команды, но обычно капитан не спорит с тренером! Как правило капитан команды слушается своего тренера, однако у нас за белой чертой стоит не тренер «Олимпа», в котором своего тренера нет уже два года, а Милош Гавел! Широко известный как тренер национальной сборной страны… что и неудивительно…
  
— Он пытался снять Квету с площадки, пан Пехачек!
— И это было совершенно оправданное решение, Власта. Моравцова играет на уровень… нет на два, а то и на три уровня ниже, чем Яра-Мира или сестры Махачковы или Хана Немцова. Она должна была сидеть на скамейке запасных, вместо Магдалены Прохазковой. Магдалена играет в сборной с восемьдесят третьего и…