Отвергнутая невеста генерала драконов (СИ)

За меня всё решил ветер, подхватив платье, он протащил его по грязной земле и, подняв выше, закинул на высокие ветви колючих кустов.По моим щекам скатились слезинки, смешиваясь с первыми крупными каплями дождя.
Загремел гром, и небо осветила яркая молния.
Отвернувшись, поправила на своей талии ножки притихшей с пирожком Филлии, убедилась что одеяло прикрывает ее голову и просто побрела обратно по дороге в надежде выйти на большой тракт. Там за спиной осталась мать, отец, брат и его истинная. Там осталось счастье и беззаботность.
Моё детство. Наивность.
— А папа? — шепнула Филлия, прожевав кусочек.
— Папа спит, малышка. Они все спят и уже не проснутся. Но ты не бойся. С тобой теперь всегда буду я.
— Но мама, — она крутила головой, пытаясь обернуться.
— И мама спит, Филлия. Не будем им мешать. Нам нужно идти вперёд. Нельзя оборачиваться.
— Но я хочу к ним, — её голос стал плаксивым.
— Когда-нибудь мы снова будем все вместе, просто верь в это. Когда-нибудь, малышка. Но они теперь спят, а нам нужно с тобой жить дальше.
— А ты меня не оставишь? — я вдруг расслышала неприкрытый детский страх.
То, что она пережила сегодня, навсегда останется в её памяти. И пусть она пока не понимает, что такое смерть, но осознание обязательно придет. Обернется болью и тоской.
— Никогда, Филлия. Никогда, слышишь! Мы справимся со всем вместе. Ты подрастешь и станешь мне опорой. Обязательно станешь! И я расскажу тебе обо всем, что произошло сегодня. А пока ешь пирожок и постарайся немного поспать. А я буду нести тебя.
— Я не хочу оставлять там папу и маму, — жалобно протянула она. — Они промокнут под дождем!
— Так надо, — твердо ответила. — Их путь окончен, а наш только начинается.
Филлия притихла, пачкая мою шею сладкой начинкой пирожка. Раньше меня бы это мгновенно вывело из себя. Я бы разозлилась, но сейчас была рада, что она ест и не задает больше вопросов.
А грязная шея — мелочь!
Главное — она не плачет...
***
Меня мелко трясло от холода, а этой дороге все не было конца.
Дождь давно перестал поливать землю, оставив после себя огромные лужи и скользкую траву. Под ногами противно чавкала грязь. Мне чудилось, что сама природа за что-то наказывает меня.
Светлело.
Над вершинами деревьев обозначились первые предрассветные сумерки. Все четче вырисовывались кусты по обочине. Камни и выступающие из земли корни.
Но несмотря на это, я все чаще спотыкалась.
Устала так, что, казалось, шаг и упаду. Но я продолжала идти на чистом упрямстве, ещё и крепко придерживая спящую Филлию. Она была такой тяжелой. Спина от её веса стала просто деревянной и мне казалось, что я уже никогда не смогу её разогнуть.
Но в то же время детское размеренное сопение успокаивало.Слёзы на моём лице высохли. Теперь я оплакивала родных в душе. Обещала им, что всё будет хорошо. Что справлюсь со всем. Что буду сильной и когда-нибудь найду тех, кто устроил нам эту ловушку.
Клялась себе в этом.
Не забуду и не прощу!
Всё чаще на ум приходили драконы.
Я ничего не понимала в политике. Никогда не слушала сплетни, что таскали отцу об императоре и его отпрысках. Все тогда казалось неважным. Зато сейчас я резко изменила свое мнение на этот счет.
Подлая ловушка! Брат прав.
Мама неспроста изменила маршрут. Её кто-то надоумил. Знать бы кто! Сколько гостей было в нашем доме в последние дни?! Не упомнить. Опять же гонец из столицы. Она часто бывала в его обществе. Слушала его рассказы о придворной жизни.
Мог ли он? Да.
Мог ли кто иной? То же да.
Она была, чего скрывать, не самой умной. Да, дочери нехорошо так думать о родительнице, но папа часто качал головой, слушая её. Одни балы да светские вечера в голове. Наряды да украшения. Так он говорил и улыбался. Он ее любил, и от этого становилось немножечко лучше.Но все же в моей душе все четче звенел гнев. Кто-то использовал её!
Я вздохнула и крепче перехватила Филлию.
— Ты совсем не плачешь, Рьяна, — пробормотала она сонным голосом. — Я устала уже.
— Потерпи, малышка, — негромко выдохнув, в очередной раз споткнулась, сбивая пальцы. — Я буду плакать позже. Слёзы — это женская слабость, а твой папа сказал, что нельзя быть слабыми.
 
— Совсем-совсем нельзя?
— Совсем, — кивнув, шмыгнула носом.
Я продрогла до костей, у меня уже зуб на зуб не попадал.
— Есть хочу, — Филлия слабо пошевелилась, и мои ребра мгновенно сковала боль.
Остановившись, согнулась еще больше и зашипела, но Филлию на землю не спустила. Какой из этой пухлой малышки ходок? Она будет только тормозить меня.
Травмы, что получила в бою, начинали давать о себе знать. Особенно болела голова. Макушка и вовсе занемела. На волосах слипшаяся кровь.
Перед глазами разбежались красные круги.
— Рьяна! — в сознание ворвался испуганный голос племянницы.
— Все хорошо, — прохрипела и медленно пошла дальше. — Давай немного помолчим, ладно?
— Тебе больно? — догадалась она.
— Да, — не стала скрывать от нее.
— А я есть хочу, — заканючила эта малявка. — Вот бы ещё один сладкий пирожок.
Я не ответила. Сил ворочать языком просто не оставалось...
... Перед глазами все темнело. Мне чудилось, что я слышу грохот колес. Звук усиливался. Он и пугал, и обнадеживал. Вдруг из-за поворота показалась карета и всадники.
Остановившись, я напряглась, не зная, то ли бежать от них, то ли звать на помощь... Но в действительности все, что я могла — стоять и не падать на землю от усталости.
  
Глава 6
 
... Карета приближалась. Качаясь, я вглядывалась воинов, сопровождающих её. В их одежду, плащи. Лица.
Меня снова качнуло, но на сей раз от дикого облегчения. Если бы не Филлия, я уже давно упала на землю, возможно, даже позволила себе лишиться чувств, но нет.
Я продолжала из последних сил держаться на ногах. Ближайший мужчина спешился и побежал ко мне. Упал передо мной на одно колено и заглянул в лицо.
— Фера Рьяна... — я видела, что он хочет что-то спросить, но не находит слов.
— Все остальные мертвы, — тихо выдохнула растрескавшимися губами. — Засада красноглазых. Никого больше нет...
Он прикрыл глаза, словно эта новость принесла ему боль.
— Там остался кто-то из ваших близких? — зачем-то проявила любопытство, будто мне сейчас было дело ещё до чьего-то горя.
— Брат, фера, — мужчина кивнул.
— Значит, знайте, все они бились храбро, защищая своего фера. И я никогда не забуду этого.
— Главное, что вы выжили, — мужчина с трудом приподнял уголки губ.
— Ваше имя? — я снова заглянула в его глаза, чувствуя присутствие чужого зверя. Сильного. Свирепого.
— Сарен из Хосона, — четко произнес он.
— Сарен, — я повторила. — Я запомню.
— Рьяна! — голос ави Моргана не узнать не могла. — Филлия!Выскочив из кареты и не опуская ступенек, он помчался к нам. Не разбирая дороги, прямо по лужам.
— Где... — его голос сорвался. — Где остальные, девочка?
— Мертвы, — снова произнесла я это слово, приносящее острую боль в сердце.
Он моргнул. Опустил голову.
Сарен поднялся и отошёл от нас на несколько шагов. Ави Морган молчал. Я не могла понять, о чем он думает. Скорбит? Вспомнился последний разговор родителей и их ссора.
— Она была вам близка? — спросила и сама ужаснулась.
Зачем? Не пристало фере в моем возрасте о таком говорить.
Высокий, широкоплечий маг вздрогнул, будто мои слова доставили ему физическую боль.
— Она была мне молочной сестрой, девочка, — тихо произнес он. — Все остальное — лживые слухи.
Он, наконец, поднял на меня взгляд своих черных как ночь глаз. В них мне почудилось что-то такое — жуткое.
— Кто? — запустив ладонь в темные, вьющиеся волосы, он взглянул на хмурое небо. — Кто это был?
— Бешеные, — четко ответила и качнулась.
Ави Морган встрепенулся и быстро сообразил, что я еле стою.