Проклятие Айсмора (СИ)

Как только он все же решил постучать, из тени показалась темная фигура. Эбби взвизгнула, а Робин в ожидании худшего выхватил кинжал, закрывая собой хозяйку.
— Не подходи!
— Да это же я, Гаррик! — скинул серый капюшон с голову знакомый Робину лопоухий стражник с льняными вихрами и оттопыренными ушами. — Ингрид караулю. Доброй ночи, милейшая госпожа Абигейль, дочь уважаемого господина Абрахама!
  
— Она дома? — взволнованно спросила девушка, отодвигая от себя Робина. — Зачем ты ночью-то ждешь?
— Дома госпожа Ингрид, — степенно ответил Гаррик. — А жду, поскольку велено поутру в ратушу сопровождать.
— Ну так и шел бы себе утром, — буркнул недовольный своим испугом Робин.
— Э, нет. Приказ был дождаться, когда выйдет! Вот вы же ходите по ночам, и другие могут, — ответствовал Гаррик. — Вас знаю, вам можно. Проходите, — важно произнес он и опять скрылся в тени.
Робин пожалел, что нельзя припереть Гаррика к стенке, да сведения выудить. Особой дружбы между ними не водилось, а все же береговой береговому завсегда друг.
На третий стук уже кулаком открылась дверь и показалась домохозяйка. Щурилась подслеповато и поджимала губы с редкими волосиками, ну ровно раскормленная и недовольная мышь.
— Я к Ингрид, — поздоровавшись, произнесла Эбби, а эта склочница запричитала невпопад:
— А я женщина приличная и лиц недостойного поведения терплю под своей крышей из последних сил! Мужа нет, вот и лезут куда ни просят! Вот и ходят, вот и ходят, где ни попадя!
Если женщина сама зарабатывала на жизнь, это могло считаться недостойным поведением, но вряд ли хозяйка стала бы ругаться на свою квартирантку из-за должности архивариуса, которую Ингрид занимала не первый год. Неужели слухи верны?
Робин и Эбби переглянулись.
Сопровождаемая угодливой улыбкой, торопливыми словами: «Вот уж радость так радость, что наш дом, позабытый достойными людьми из-за всяких невыносимых девиц, посетила дочь такого уважаемого человека!» и просьбой приходить почаще, но только к ней лично, Эбби быстро прошла мимо хозяйки, ничего не ответив на ее излияния — от приторной сладости чуть не склеились челюсти.
Она задрала нос, с важным видом обошла пожилую айсморку, не посмевшую ее задержать, подобрала юбки и заспешила наверх по скрипучей лестнице. Не для того она целый день переживала, чтобы теперь остановиться!
Эбби взволновалась еще с утра, когда она, не в силах утерпеть до вечерней встречи, пришла в ратушу. А наткнулась на запертую дверь архива. Пожилой работник в соседней библиотеке только пожал плечами. Потом Эбби ожидала Ингрид в условленном месте на Кружевном мосту, держась за веревки и любуясь закатом, еще позже, когда с воды потянуло холодом и тиной, поскучала в кофейне. Полакомилась чудными булочками с корицей, которые в тревоге уплела за себя и за подругу.
Сплетни, до которых айсморцы были так охочи, облетели весь город, и похоже, осели в скромной обители любителей дорогого кофе и изысканной выпечки. На архивариуса напали, кого-то убили, а Бэрр то ли спас, то ли напал, то ли убил… И если «напал и убил» — дело обычное, особенно для помощника винира, действия которого горожане завсегда спешили объяснить его жестокостью, то Ингрид к местным слухам доселе не привлекалась. Теперь злые языки перемывали ей кости: где, с кем, когда встречалась-общалась-жила, интересы, внешний вид и общественное положение. Все эта болтовня вызывала немалое возмущение Абигейль, только хорошее воспитание которой не позволяло заявить во всеуслышание: «Что за чушь вы несете!»
Эбби заторопилась к дому самой Ингрид. И сейчас, пробираясь по темному коридору, тоже отступать не собиралась. Робин все же попытался последовать за хозяйкой в саму квартиру, но Эбби не выдержала:
— Нет! Жди здесь, раз все равно увязался. Ингрид! Ингрид, ты тут?.. — заворчала тише: — Ну кто в Айсморе оставляет двери открытыми? Сколько раз я говорила, оставь свои деревенские замашки!
Сделав несколько торопливых шагов по квартире, она замерла, снова прислушиваясь к звукам дома, и поднятой рукой велела своему сопровождающему тоже затаиться.
— Ингрид! Душа моя, да где же ты⁈
Ни звука, ни слова в ответ на звонкий оклик. Эбби вслепую дошла до кухни, любимого места подруги.
Можно было подумать, что Ингрид спит, свернувшись в кресле: в слабом свете были едва различимы контуры головы и плеч — таких узких, что плакать хотелось. Она сидела впотьмах, поджав босые ноги и завернувшись в старый плед.
— Эбби? Как ты?.. Что ты здесь делаешь?
— Мы собирались встретиться, душа моя, а ты взяла и не пришла! — нарочито легкомысленно произнесла Абигейль.
— Прости… Я позабыла.
— Как забыла? Да ты не забываешь ничего и никогда. Да в себе ли ты? Что с тобой, милая? Говорят, тебя избили… — Абигейль начала с наименее страшного предположения горожан. Присела подле, не решаясь дотронуться и начиная пугаться, будто вместо подруги застала ее тень.
— Все… в порядке, — Ингрид отвечала так медленно, словно ей больно было говорить. — Просто холодно… Очень холодно.
Но было тепло, и угли потрескивали в жаровне, отливая темно-красным, самым сильным жаром. Голубые огоньки пробегали по ним, только света почти не давали. Эбби потянулась за лампой, потрясла его, глянула на запас масла. Поворчала, что Ингрид опять портила глаза, читая до утра, что она сожгла все что можно, что так и дом подпалить недолго. Потом вздохнула, рассудив про себя: дело могло быть вовсе не в чтении. Вытащив свечи потолще, зажгла их, обернулась и замерла.
Ингрид подняла руку, словно защищаясь от света; вязаный плед сполз. Пушистая коса была растрепана, на узких запястьях темнели пятна, шея и грудь повыше рубашки — в синяках и царапинах.
— И это ты называешь «в порядке»?.. Кто посмел тебя обидеть, душа моя⁈ Нет, надо срочно идти в Управу! Айаз им устроит!
— Никуда идти не нужно, — тихо ответила Ингрид и опять тщательно укуталась.
— Да ты же… Как это — не нужно? Ты же избитая вся, — оторопела Эбби, затем подняла взгляд: — Ой, а с губами-то что⁈
Ингрид прикрыла искусанный рот рукой и произнесла чуть слышно:
— Это не побои… Это еще от другого… следы.
Мысли Абигейль немедленно обратились в сторону того единственного человека, с которым сегодня связывали имя ее подруги:
— Это Бэрр? Что он с тобой сделал⁈
— Он меня спас, Эбби, — мягко улыбнулась Ингрид. — Ты вот все ругаешь его, а он взял и спас. Не должен был, не обязан, и не просил ничего взамен… Задержалась я вчера в ратуше, пристали двое по дороге, поволокли в подворотню. Уже и с жизнью распрощаться успела. А тут он… Одному чуть ногу не сломал, второму в челюсть заехал. А с ним… Ничего не случилось сверх того, что я сама не позволила бы ему, — ответила Ингрид, выдохнув на последнем слове, и опустила голову. — Правильно дядя говорил: бойся своих желаний.
Эбби выпрямилась и сжала кулаки.
— Желаний?.. Ты сама с ним? Но почему? Почему именно ты? То есть, почему именно он? Он же мерзавец без стыда и совести!.. Ингрид, ну что ты делаешь! Он, да он… он уж точно не женится на тебе! А его любовные похождения? Со счету можно сбиться! Не спас он тебя, а погубил! Да он перешагнет через тебя и не заметит, а ты, а вот ты!..
Эбби задохнулась от волнения, потому что Ингрид своим молчанием подтверждала все ее опасения. Эбби вспомнила с замиранием сердца, что Ингрид всегда сворачивала разговор или уводила в сторону, лишь речь заходила о первом помощнике винира, не хваля его, но и не ругая; соглашалась сопровождать Эбби ровно на те городские развлечения, где он мог участвовать. Говорила, что есть один человек, любимый ею давно и безответно. Тогда Эбби поняла все так, что мужчина этот женат, а оказалось!..
  
— Лучше бы он был женат! Кто такой Бэрр и что он делает в Айсморе, тебе известно? Закопалась в своем архиве, как сом в омуте, света белого не видишь! Да он вот только выселил еще одно семейство, и они теперь ютятся в комнатушке Нижнего!
— Ну, не сам… Мне известна… его работа, — с трудом выговорила Ингрид.