Под двойной защитой (СИ)

Мне самой смешно, как высокопарно я это описываю. Но ко мне вернулось и чувство юмора. Удивительно, но иногда нужно вспоминать, что ты молодая женщина и имеешь полное право дурачиться.
Я провела целый уик-энд, опустошая брендовые магазины. Наверное, со мной злую шутку сыграл своего рода голод по красивой одежде, потому я долгое время отказывала себе. Даже в соцсеть лишний раз не заходила, чтобы не травить душу и не начинать сравнивать свое отражение с дивами в лучших коллекциях. Я от много отгородилась, когда сил хватало только на работу и на то, чтобы отбивать «атаки» родного брата.
  
Но, кажется, это в прошлом. Я до сих пор добавляю «кажется», боюсь спугнуть рассвет и частенько перед сном хочу ущипнуть себя, чтобы убедиться, что мне не привиделось счастье.
Не привиделся Марк, который начал с оскорбительных условий сделки, а потом вытянул меня из сумрака зашедшей в тупик жизни. Не привиделся Рас, который удивил меня по-мужски достойным поведением и отдал все долги, как только понял, перед кем он должник. Юрист Раса переписал их сделку с Марком, и на мой счёт пришла основная сумма. Я не вдавалась в подробности, не знаю, что именно получил Марк и что теперь станет с семейной империей Раса. Я просто ушла из кабинета в тот вечер, а утром покинула виллу.
Мне отчаянно захотелось на воздух. Меня догнало осознание, что я сейчас не в состоянии принимать никаких решений. Я за считанные часы узнала миллион подробностей о своём прошлом, которые сталкивались и сталкивались в моей голове. Я даже достала блокнот в самолете и выписала основные пункты, как бы глупо это не выглядело со стороны.
Мои родители погибли из-за отца Раса.
Он забрал наше наследство.
Пустил жизнь моего брата под откос, чтобы его волновали ставки, а не активы нашей семьи.
Он заранее рассорил нас с Расом. Убедил того, что я сплю с Марком.
Рас из-за этого изменил мне. Он был так зол, что едва не натворил страшных глупостей.
Но он все равно помогал мне, когда мой брат обратился к нему за помощью.
Рас ничего не знал о преступлениях своего отца.
Последний пункт я добавляю, как самый важный. Я не сомневаюсь, потому что видела глаза Раса. Видела в них шок, смятение, ярость и скорбь… Каждую эмоцию можно было потрогать пальцами, она была осязаема и искренна, даже Марк поменял своё мнение.
– С карамельным сиропом, – высокий мужчина, который выглядит как профессор, заканчивает заказ и тянется к бумажнику.
– Какое имя написать на стаканчике?
– Степан.
Я киваю с улыбкой и пробиваю чек. Поворачиваюсь к кофемашине, ставлю средний стаканчик и смотрю на электронные часы. Моя смена подходит к концу – я работаю четыре часа, хотя это трудно назвать работой после казино. Я мило болтаю с клиентами, хотя иногда и попадаются скандальные экземпляры, но это редкость.
Мне не хватало обычного человеческого общения, без наглых шуточек, которые крупье частенько выслушивают от подвыпивших игроков, и без приставаний охранников, которым некогда искать женского внимания в другом месте и они путают работу с баром.
– Благодарю, – профессор вежливо улыбается и забирает стаканчик со стойки.
– Приходите к нам еще. По пятницам у нас тематические новинки, на этой неделе будут венские вкусы.
Мужчина хитро усмехается, будто упоминание Вены навеяло слишком личные воспоминания, и уходит. А за его спиной вырастает следующий клиент.
Нет, не клиент… У меня сбивается дыхание и я ее могу спрятать свои эмоции.
– Ты же уже заканчиваешь? – спрашивает он спокойным тихим голосом.
Передо мной стоит Рас. На нем легкая джинсовая куртка и белая футболка, на которой чёрной краской изображён мотоцикл. Я до глупого не могу отвести взгляд от принта, но мне кажется безопаснее смотреть на одежду, чем в глубокие глаза Раса. Я только-только начала приходить в себя и пока не готова к хоть чему-либо отдаленно напоминающему отношения.
Но Рас не оставляет мне выбора. Он все-таки не выдержал и разыскал меня, видимо, устав от пропущенных звонков. И разыскал не один… Я замечаю рядом с ним Марка, который пытается изобразить некое подобие улыбки на своих жестких губах. Впрочем, он бросает эту затею и подходит ближе, вглядываясь в мою реакцию с напряжением.
– Что вы здесь делаете? – я, наконец, прихожу в себя и подаю голос. – Оба.
– Мы решили увидеть тебя, Мира, – Марк берет ответ на себя. – Ты же не пряталась? Твой новый адрес очень легко найти.
– Конечно, я не пряталась. Но…
Что «но»? Я сама запутываюсь в себе и беру паузу, чтобы не наговорить глупостей. Вместо этого я перевожу взгляд с Марка на Раса и обратно. Рассматриваю их и привыкаю к самой ситуации, что вот они оба здесь и приехали, чтобы увидеть меня. Я легонько усмехаюсь, замечая, что Марк подошёл ко мне намного ближе. Рас держит большую дистанцию, все же чувство такта у него развито сильнее. Или это чувство вины? Да, дети не в ответе за своих родителей, но Раса явно это мало утешает.
Марк же физически не может стоять вдалеке. Он соскучился по мне, я вижу. И, черт возьми, тоже чувствую взаимные уколы. Смотрю на него и вспоминаю терпкие поцелуи, его хриплый шёпот и сильные руки. Вот именно поэтому я уехала, я думала дождаться, когда эмоции улягутся и я смогу трезво посмотреть по сторонам.
– Я понял, – Марк кивает, вновь привлекая мое внимание к себе. – Ты удивлена, что мы пришли вместе.
– Скорее шокирована.
– Да, это у тебя на лице написано.
– Я беспокоился, – отзывается Рас. – Ты не отвечала на звонки, сообщения… Не хочешь видеть нас? Или меня?
Да, это совершенно точно чувство вины. Пока я обустраивала новую жизнь, Рас слишком много узнал о старой. Я догадываюсь, что он, скорее всего, разузнал подробности того, что натворил его отец. Натворил с моей семьей, что самое ужасное.
– Подождите на улице, пожалуйста. Я сейчас сдам свою смену и мы нормально поговорим.
Я выхожу к ним минут через пятнадцать, протягиваю стаканчики с кофе на подставке и указываю ладонью на улицу, которая выводит к симпатичному парку.
– Пройдёмся? – спрашиваю.
Марк забирает подставку, из которой достаёт стаканчик, а потом передаёт ее Расу. Мы вместе поворачиваем на нужную улицу и попадаем на солнечную сторону, которая буквально искрится от щедрости погоды.
Я делаю шаги и слышу, как с двух сторон эхом отдаются мужские ботинки. Странно и нереально, не думала, что мы сможем вот так идти вместе, как в старые времена. Ещё чуть и можно вновь почувствовать себя восемнадцатилетней, когда все было просто и как будто решено на много лет вперёд. Я любила Раса, а он дружил с Марком. И только, и никакой подоплеки.
Теперь наши отношения запутались и напоминают жуткий ребус, к которому не подступиться. Я была и с Расом, и с Марком, я почти что была с ними одновременно… Я вижу хорошее и притягательное в них обоих, по-мужски притягательное и где-то даже завораживающее.
Марк более жесткий, злой и решительный, но при этом более чуткий. Ему достаточно даже не направленного взгляда, а легкого касания глазами, чтобы прочитать меня и точнее, чем я сама в состоянии, угадать, что мне нужно. Он этакий хороший плохой парень, привык прятаться под маской негодяя и делать вид, что его ведут вперёд одни инстинкты, но он умеет чувствовать. Умеет не произносить лишних слов и не ждать благодарности, он просто делает, что считает нужным.
Он очень самоуверенный, прет как танк, хотя потом может и пожалеть, что прошёл тараном. Рас же запутался, пока жил по трафарету отца. Он бизнесмен и хищник, но он не умеет давить катком, как Марк. Ему не приходилось пробиваться с самого низа, как Марку, поэтому в нем нет той злости. Рас вообще мягче и спокойнее.
  
Хотя они оба напоминают мне каменную породу. Только у Марка острые дикие края, об которые очень легко пораниться. А Рас – это гранитная плита, отшлифованная до совершенства.
Хаос и порядок.
Но и там и там сила.
– Значит вы теперь нормально общаетесь?
– Плюс-минус, – кивает Марк на мой вопрос. – Мы и в юности ругались.