Попадос (СИ)
В норе он убеждал, что вы раньше были любовниками, но когда ты не поддался и не разрешил себя трогать, любить, обнимать, да еще и сказал, что начинаешь вспоминать, он решил опоить тебя и трахнуть. В надежде, что тебе понравится и ты никуда не денешься от него, и никому не будешь нужен такой.
— Как вы нас нашли?
— Солис помог. Кстати, я взял его на службу, и он едет с тобой. Ты рад, тоу? — Мэд улыбнулся. — От слуг ничего не скроешь. Он давно заинтересовался, куда это Тусио таскает продукты и вещи, и выследил его, но подумал, что тот готовит какое-то развлечение, игру, и никому не сказал об этом.
Но когда не застал тебя тем вечером, а потом и утром оказалось, что ты не ночевал у себя… и поиск по всему дому ничего не дал, тогда он поднял на ноги всех слуг. Выяснилось, что Тусио тоже исчез. Потом он рассказал твоему папе, а папа — нам, он подумал, что это похищение. После того, как поиски ни в доме, ни на территории поместья не увенчались успехом, я поднял на ноги полицию близлежащих городков. И вот только тогда Солис вспомнил про это убежище и рассказал мне.
— Ты его не убил, честно?
— Нет. Меня Тир оттащил. Мы его только связали, надо было спасать тебя. Потом, когда тобой занимался доктор, я занялся Тусио. И он рассказал мне все.
— Вот прямо так взял и рассказал все, без утайки? — я скептически хмыкнула.
— Нет. Вначале он говорил, что вы любите друг друга, и что это игра такая у вас была со связыванием и сопротивлением. А потом Солис принес твой дневник, который нашел, разыскивая хоть какую-то записку от тебя, и в котором ты подробно описывал свою жизнь. Вот тогда Тусио и рассказал, как было на самом деле.
— Напомни, пожалуйста, когда будет свадьба?
— Через два дня, тоу. Надеюсь, к тому времени ты окрепнешь. Мы решили сократить все мероприятия и празднества до минимума, оставив только церемонию бракосочетания. Свадебное угощение будет проходить без нас. Приглашенные гости оповещены, все знают о похищении и сочувствуют. Поэтому…
— А консумация?
— Это обязательный элемент признания брака действительным, маленький. К сожалению, избежать его не получится. Я все сделаю как можно безопаснее для тебя. Верь мне.
Я отвернулась от него, переваривая информацию.
— Что меня ждет после свадьбы?
— Мы поедем ко мне домой, малыш.
— Прямиком в подвал, на кровать с наручниками?
— Конечно же нет. Я идиот, Лиатт. Я был зол на тебя и просто пугал. Прости.
Сейчас самое время вылететь феечкам, зазвенеть бубенцам и заиграть мелодии из Диснея, где все поют и танцуют. Да вот только когда просто пугают, новые дома с комнатами в подвале не строят. Если бы сама не слышала тот разговор, я бы поверила сейчас всему, что тут намурчал этот пират. Но жизнь не зря много раз била меня, набивая шишки опыта. Поэтому нет. Не верю.
Ночь прошла беспокойно, мне снились какие-то смазанные, незапоминающиеся кошмары, и просыпалась я от собственного крика. Засыпала долго и мучительно, чтобы вновь закричать от ужаса и проснуться. Пока мистер Кэр не влил в меня какую-то настойку и я заснула без сновидений.
Утро наступило неожиданно. Просыпаясь в этом мире, неизменно все же надеялась, что проснусь дома. Но чуда не случалось.
Каждый раз, просыпаясь, видела сидящего рядом Мэда. Кстати, повязку он снял в тот же день, когда я очнулась. Но мне было тошно его видеть. Я не хотела никого видеть. Не хотела есть. Не хотела ни с кем говорить. Я хотела домой. К Бусину. В свою квартиру. На свою дурацкую работу. Хотела кофе. Свой ноутбук. Свои любимые сериалы. Хотела забыть все, что со мной случилось. Тело звенело и наливалось напряжением и истомой. Постепенно, но мучительно. Это чувство не проходило, а только усиливалось. Мне хотелось, чтобы все оставили меня в покое, а особенно Мэд.
Он заставлял меня есть, а у меня не было сил. Не было сил продолжать этот цирк. Не было сил жить. И желания.
То, что меня охраняют и не выпускают из комнаты, заметила в тот же день, с утра. У меня начиналась течка, я была ослаблена, мне надо набираться сил — все эти отговорки набили оскомину до такой степени, что я могла только выть, но и это мне не позволяли делать. В меня тут же вливали какую-то успокоительную микстуру и укладывали в постель. Все режущие и острые предметы убрали из комнаты. Я чувствовала, что еще немного, и сорвусь, взорвусь, сойду с ума. Поэтому в очередной раз, когда после Мэда и Солиса, пришел папа, чтобы тоже попытаться меня накормить и влить микстуру, заорала не своим голосом, что если еще кто-нибудь войдет в мою спальню, то выброшусь из окна.
Папа со слезами выбежал из комнаты и вскоре пришел Мэд. Он больше не делал попыток меня погладить, дотронуться или приласкать.
Мэд поставил стул возле окна, сел на него и мягко сказал:
— Давай поговорим. Выскажи мне все, что у тебя наболело.
И меня прорвало.
— Я не животное, которое безмолвно ведут на заклание на поводке. И не инкубатор. Я человек. А человек — это звучит гордо, а ты меня в подвал и на цепь… Комната готова уже, Мэд? Меня ждут личные апартаменты с хорошей охраной? Я должен быть благодарен мистеру Стохху? Передавай ему от меня пламенный привет. Как и своему любовничку, с которым я должен сдружиться. Как его там… Мэлли?
— Откуда ты знаешь? Хотя это неважно. Все неважно. Ты неправильно понял. Все не так. Нет никакого любовника. Все это вырвано из контекста. Та комната, о которой ты говоришь, это убежище. На случай непредвиденных обстоятельств. На случай, если надо будет защитить тебя и мою семью. Комната в подвале — это бункер, в котором можно будет пережить даже войну. Такие комнаты есть в каждом моем доме. А этот дом я строил, как подарок для тебя. Там светлые комнаты, волшебные виды из окон, безумно красивая природа. А обстановку ты выберешь сам. Нет никаких комнат с цепями. Я дебил. Так сильно напугал самого дорогого мне человека и нет мне прощения. Чем мне его вымолить? Что мне сделать, Лиатт?
В душе что-то лопнуло и горячая боль разлилась по телу, выпуская все черное и мерзкое, очищая душу.
— Выслушать. И поверить.
Решительно встала с кровати и начала ходить по комнате.
— Я не Лиатт, а инопланетянин в теле Лиатта. Четвертого пола. Я с другой планеты, где нет альф и омег. Зато там есть женщины и мужчины. Я — женщина. И нет, у меня не шизофрения, не бред и никогда не было амнезии. Дело в том, что я ничего не знаю о вашем мире. Зато многое знаю о своем. Не знаю, как я оказалась в этом теле, но больше всего на свете хотела бы вернуться домой. К своему коту Бусу, Бусинке, Бусину. Это он спит у меня на груди. Он мягкий и пушистый. С трудным характером и хитрым взглядом. Гордый и добрый.
Я не смотрела на Мэда, ходила челноком по комнате и рассказывала, глядя в пол или на стены.
— Моя планета называется Земля и она находится в Солнечной системе. У нее всего один спутник — Луна. У нас другие блюда на столе и другие музыкальные инструменты. Я знаю несколько языков и могу тебе это продемонстрировать. Если ты думаешь, что это такой вид шизофрении, спроси меня о чем угодно. Шизофреник не сможет ответить, а я смогу. У нас есть самолеты, интернет, мы летаем в космос. Правда, недалеко и ненадолго, но летаем. Медицина у нас хуже вашей, но иногда и она творит чудеса.
Закончив рассказ, остановилась перед стулом, на котором сидел Мэд и наконец-то посмотрела на него.
— Что скажешь, Мэд?
Он молча смотрел на меня. Его изможденный вид царапал меня по сердцу. Но мне наконец-то стало так спокойно и легко, что захотелось танцевать.
— Что случилось у тебя дома, перед тем, как ты попал сюда?
— Я упала и ударилась головой, набив шишку там же, где и Лиатт. Упала там, а очнулась уже здесь. А тут ты, свадьба, Тусио… Чужое тело, чужая жизнь, чужая еда.
Мэд встал и сказал: — Мне надо подумать.
И ушел.
Я ждала до вечера. Потом с утра. Потом до обеда. Но он так и не появился. Меня все так же не выпускали из комнаты. Солис, как обычно, приносил еду. Заходил папа, рассказывал, как украшают дом к свадьбе, что Мэд очень занят. Что завтра предстоит очень важный день. Что все будет хорошо.