Тагир. Девочка бандита (СИ)

И я понимаю, как неприлично все смотрится со стороны. Я на коленях перед мужчиной. Он с каким-то предвкушением ласкает мои губы. Порочно и грязно. Точно еще секунда, и наглый палец протолкнется мне в рот.
– Сосала когда-нибудь? – спрашивает Тагир, и его палец вдруг замирает.
Я почему-то понимаю, о чем он ведет речь. И явно не про леденец на палочке.
Уверенно отвечаю «нет», но мой голос звучит иначе. Тихий, почти неслышный.
  
– Значит, придется научиться, – слышу в ответ. – А если узнаю, что соврала и уже успела парочку болтов своими губами обслужить – под корень их вырву. А тебя заставлю на это смотреть.
Звучит жутко. Меня аж трясти начинает. Слава Богу, я правда не имела никакой интимной связи с мужчинами, и никто не пострадает.
И мне страшно, что Тагир сейчас потребует это сделать. Прямо здесь. В какой-то грязной подворотне.
А ведь я совсем не так хотела. Я вообще не с ним хотела!
– А теперь проверим, как ты уяснила основное правило, – бандит отстраняется. Оставляет меня в покое. Но губы все еще чувствуют его недавнее прикосновение и ужасно горят. – В тачку. Быстро.
Повторять мне два раза не требуется.
Сейчас убежать не получится, и я не настолько дура, чтобы испытать судьбу снова.
Поэтому выполняю и плетусь к машине.
Обещаю себе, что все у меня получится. Во мне течет кровь отца, а он тоже был довольно опасным и влиятельным человеком.
Мне даже в мыслях не хочется называть его бандитом, хотя в последние годы я стала понимать гораздо больше и осознавать, чем промышляет папа. И кто все эти «гости», от которых приходилось прятаться в своей комнате.
Со мной папа всегда был любящим и добрым. Лучшим в мире. Казалось, что так будет всегда… но потом в наш дом пришла беда.
А однажды я не послушалась и вышла из комнаты, чтобы подсмотреть. Мне было четырнадцать, и я многое воспринимала в штыки. Теперь, спустя четыре года, понимаю, какой дурой была.
Вот и что я пыталась доказать?
Пряталась за дверным косяком, то и дело выглядывая. Отец разговаривал с каким-то мужчиной. Он оказался красивым и сильным, и я не могла отвести от него взгляда.
Весь его вид будто гипнотизировал. Я не могу этого объяснить. Но мужчина источал опасность для меня. Я чувствовала это, но не могла ничего с собой поделать.
– Красивая у тебя дочка, – вдруг произнес он и посмотрел прямо на меня.
Я поняла, что жестко спалилась. Но было уже поздно.
Папа обернулся и с негодованием посмотрел на меня.
– Есения, иди к себе, – тогда сухо сказал он, но я все равно услышала нотки негодования в его голосе, потому что прекрасно понимала – за шпионаж мне влетит.
– Пусть останется, – сказал Тагир, и у меня чуть сердце в пятки не свалилось.
Из воспоминаний меня вырывает голос Тагира настоящего:
– Ты голодная?
Я лишь качаю головой, даже не поворачиваясь на него. Смотрю в окно.
Есть совсем не хочется, да и вряд ли я смогу запихнуть в рот хоть что-то. Пока меня только тошнит.
– Я два раза предлагать не буду, – слышится следом, но я игнорирую.
Исчезнуть бы сейчас.
Я бы за эту возможность все отдала.
Оставшийся путь мы едем молча.
В машине играет классическая музыка, и это как не вяжется с образом Тагира. Зато наводит еще больше тоски.
По-настоящему напряженно становится, когда понимаю, что мы давно свернули с дороги, и уже долгое время на пути не попадается ничего, кроме высоких, пугающий темных сосен. Растущих в кромешном мраке.
  
Глава 5
 
5
Есения
Чем дальше мы углубляемся в лес, тем страшнее мне становится.
Конечно, можно спросить у Тагира, куда он меня везет, но я молчу. Наверное потому, что узнать ответ мне тоже страшно.
Мне вообще очень страшно.
Стараюсь не думать о том, что он собрался меня убивать. А что?! Я слышала про такое! Должников раньше часто закапывали в лесочке, когда они не могли отдать долг.
Но я то Тагиру сейчас ничего не сделала…
Да, отказалась по первому требованию раздвинуть перед ним ноги. Но не убивать же за такое?
Только эта мысль и греет. Единственное, за что я цепляюсь.
Но будущее все равно очень туманно.
Что будет со мной завтра?
А сегодня вечером?
А через минуту?
Через минуту огромная как танк машина Тагира плавно тормозит и останавливается.
Свет фар гаснет, и я остаюсь буквально слепой.
Что? Мы остановились среди леса?
Тагир покидает машину и растворяется во тьме, чтобы через секунду резко и неожиданно раскрыть пассажирскую дверь около меня. И я вздрагиваю, чуть не подпрыгиваю на месте.
– Вылезай, – слышу скупую команду, но не могу даже пошевелиться.
Выходить в черноту ночного леса – все равно, что собственноручно подписать себе смертный приговор. А я пока не хочу умирать.
Мне вообще кажется, будто сейчас я закрою глаза, и ужасный мир исчезнет. А ко мне вернется мой. Спокойный и с уверенностью в завтрашнем дне.
Хочу остаться в машине, где все еще горит тусклый свет после того, как Тагир открыл водительскую дверь и скрылся в темноте улицы. Там же за бортом не видно ни зги!
– Оглохла? – грубо интересуется мужской голос.
– Я не пойду! – пытаюсь отползти куда-то вглубь салона. Перебраться на водительское место.
Знаю, что не поможет, но силы духа во мне достаточно, и я буду до последнего цепляться за жизнь, даже пусть она меня не балует уже несколько месяцев.
Только не туда! Ни в эту жуткую темноту!
И тут прямо из этой страшной тьмы ко мне протягиваются мужские руки. Я брыкаюсь, стараюсь как-то отбиться от Тагира, но для него мое сопротивление не больше жужжания назойливого комара.
Забываю обо всем в этот момент. И о том, как ноют разбитые коленки, и о том, как неприлично задирается рубашка, единственная, кстати, вещь, что у меня осталась, и даже не чувствую, как руки Тагира хватают меня всюду, оставляя невидимые метки и синяки.
Но схватить меня не занимает у похитителя много времени. Я просто никто в сравнении с таким верзилой. Бандит легко справляется со мной и гасит все сопротивление. Очень быстро вытаскивает меня наружу. Под темное ночное небо. И словно пушинку бесцеремонно закидывает на плечо. По-хозяйски укладывает широкую и очень горячую ладонь на мою практически обнаженную поднятую кверху попку.
Все что мне удается увидеть из положения, так это…
Да, ничего не получается. Темно очень. А поза не располагает к тому, чтобы сосредоточится и рассматривать окружающее. Получается различать почти черные стволы деревьев на чуть менее темном фоне ночной зелени.
И еще не знаю, что предпринять. Потому, что даже не представляю, что меня сейчас ждет. Хотя фантазия рисует сцены одна страшнее другой. Но я стараюсь откидывать их.
У меня нет возможности сопротивляться ни силе, ни воле этого бандита. Буду биться сейчас – только силы потеряю.
В какой-то момент он замедляет шаг. И, почти остановившись, лезет рукой в карман. На мгновение в его ладони оказывается неразличимый в темноте предмет.
Раз, и неожиданно появляется свет фонарей. Тагир продолжает идти, и мы оказываемся близко к высокому забору.
– Где мы? – осмеливаюсь спросить я.
А, может, просто от страха вырывается.
Но мужчина игнорирует меня.
Щелкает замок, открывается тяжелая металлическая дверь. Тагир вносит меня в хорошо освещенный двор.
Слышится какой-то странный приближающийся шум, и мой похититель проговаривает:
– Соскучился, Батый?
Боже!
Здесь еще и какой-то Батый? Они меня на двоих насиловать будут?
Ответом служит шумной сопение.
– Скоро накормлю.
  
И в этот момент напротив моей головы оказывается огромнейшая морда собаки. Звериные глаза смотрят на меня. Пасть слегка приоткрыта. Здоровенные зубы торчат.
От страха сильно дергаюсь. Но куда там? Из захвата Тагира не рыпнешься. Потому и от большой собаки подальше не получается отстраниться.