Охота на охотника
Скоро рассветёт, так что я заторопился дальше. Вскрыл следующие склады, два мимо – патроны, в третьем уже оружие. Тут задержался на десять минут. Прихватил ящик с наганами, двадцать штук, потом ящик с ТТ, в нём тоже двадцать пистолетов. Они ещё, каждый, в картонной коробке лежали. Ящик с СВТ, с оптикой, а три ящика со специальными патронами для них у меня были. Ящик с винтовками Мосина, тоже с оптикой. Ящик обычных СВТ, ящик с АВС, обычные. Может, и есть с оптикой, но не хотелось терять время на поиски. Те-то случайно углядел.
Десять ДП, десять пулемётов Максима, два ротных миномёта, два батальонных и два полковых. Приметил собранные зенитные пулемёты. Забрал два счетверённых зенитных пулемёта Максима на треногах и два зенитных ДШК. Подумав, взял один на пехотном станке. Потом, когда уже на выход шёл, в боковом проходе заметил новые ящики. Мне такие ещё не попадались. А там пистолеты-пулемёты. Взял по два ящика ППД образца 34-го года, с рожковыми магазинами, и два ящика с ППД-40. После этого побежал к выходу.
Тут штабеля были. С тревогой глянув в сторону горизонта, который уже заметно посветлел (скоро всё вокруг красками заиграет), стал изучать штабеля у ограды. Ну как и думал – мины для миномётов. Взял двадцать ящиков для ротных, тридцать для батальонных и пятьдесят для полковых. Ну и ещё десять ящиков с осколочными снарядами для сорокапяток, а то одни бронебойные в запасе. А всё, светло.
Я успел по штабелю подняться, перепрыгнуть через ограду, покатившись кувырком, и побежал прочь – не так и далеко лес был. Вроде не засекли. Достав мотоцикл, я погнал прочь. В сторону хутора, где наши находись, тут по прямой едва семь километров будет.
Вроде неплохо набрал, свободного, как показывает счётчик, хранилища, осталось двенадцать тонн. Я бы даже сказал, отлично. Осталось добавить технику с запасом бензина – и достаточно. Правда, с запасами я поработаю. А зачем мне ящики? Место занимают, вес лишний, так что буду доставать всё, что имеет ящики, и освобождать от укупорки, чтобы ещё что полезное влезло. Запас угля, например. Дрова можно найти, а уголь сложно, лучше иметь запас. Это я про буржуйки. Сейчас скажешь да куда они нужны? А зимой взвоешь без них.
Доехал я до леса быстро, уже краешек солнца показался над горизонтом. Зрение успело перейти на дневное, не слепило, и, проезжая рядом с опушкой, я приметил тележную дорогу, ведущую вглубь. Свернул и осторожно поехал по ней. Метров триста проехал. Как я заметил бросок – сам не понимаю. Похоже, боковым зрением засёк. Поэтому, положив мотоцикл набок (благо ехал тихо), я перекатом ушёл от броска двух пограничников. Живым брали.
Вскочив, я принял на бедро третьего, пока первые два вскакивали, и, ловко увернувшись от удара прикладом четвёртого, взял его руку на излом и заслонился его телом, прижавшись спиной к дереву. Карабин, висевший за спиной, больно врезался в спину. К нам ещё бежали… А прикрыться стоит, потому что лица уж больно у погранцов… нехорошие.
– Отставить! – услышал я приказ, и из-за деревьев вышел капитан, тоже пограничник.
Я же клял себя. Мозги прокачал, а ума не нажил. Тут же немало окруженцев, сам, пока летел, видел костры в разных лесных массивах и рощах. А они по звуку движка и брали.
– Товарищ капитан, отзовите бойцов, – попросил я.
– О как, свой вроде? Чего лицо так изукрашено?
– Попал под взрыв гаубичного снаряда, завалило стеной здания, травмировало.
– Для травмированного ты слишком быстро двигаешься. Отпустите бойца, – приказал тот.
Я отпустил и тут же стал поправлять форму, застёгивая верхние пуговицы френча. То, что я в немецкой форме, меня не смущало. Боец замер на миг, а потом сделал шаг в сторону и, подняв свой карабин, отошёл, настороженно на меня поглядывая. Капитан же, подойдя, спросил:
– Кто такой?
– Лейтенант Павлов. Получил назначение в Сорок Вторую стрелковую дивизию. Прибыл в крепость вечером двадцать первого. Распределён не был, не успели, так как принял бой с бойцами Сорок Четвёртого полка и… Товарищ капитан, личная просьба.
– Что хотели?
– Меня накрыло снарядом днём двадцать третьего, завалило обломками кирпичей, как и ещё пятерых бойцов, только двоих живыми откопали, остальные погибли. В общем, я память потерял. Бойцам говорил, что вроде вспоминаю училище, как в крепость ехал, но не бои в ней, что-то есть смутное. На самом деле лгал, ни-че-го я не помню. Это чтобы не потерять доверие бойцов. Они и так на грани, многие не ели двое суток, постоянно отбивали атаки противника. Всё вокруг смердело трупным запахом, проблемы с водой, пили мочу, чтобы обезвоживания не было. Именно я разработал план, как покинуть крепость. Другие пробовали, но, как мне сказали, умылись кровью. Разработка моя, исполнили бойцы конвойного батальона НКВД. Они нашими соседями были, оборону в своей казарме держали. Старшим у них лейтенант Шаблин.
– Документы, – велел капитан.
Он не один был, рядом ещё двое стояли – младший лейтенант и лейтенант. Поэтому когда я достал из кармана брюк пачку своих документов, именно младший лейтенант их забрал и передал капитану, а пока тот изучал их, спросил у меня:
– Как Шаблин выглядит?
– Плотный, на границе полноты, круглое лицо. Нос картошкой. Лицо грязное, в потёках. Глаза вроде зелёные. Мы с ним в подвале общались, а там потёмки, непонятно было. Дальше общались ночью, там по внешности вообще нечего сказать. Хотя он вроде раскосый.
– Да, Шаблина вы видели. Ладно, что там было с момента потери памяти?
– Умельцы ножами сняли охранение и пулемёты с той стороны Буга, дали сигнал, и мы поплыли. Почти две сотни вывели из крепости. Из них семь десятков бойцов конвойного батальона НКВД. Как старший по званию (сам я травмирован был, в воде шесть часов потом лежал, чтобы опухоли убрать) общее командование взял Шаблин. Там ещё младший лейтенант был. Кажется, Аверин фамилия, артиллерист, но он тяжело ранен. На шинели его несли. Дальше я пообещал добыть припасов, и мы расстались, те должны были уйти подальше, сделав крюк, и вернуться к Бугу, подальше от переправ с немцами. Снова переплыть реку и уходить к нашим. Но они ослабленные от голода, далеко вряд ли ушли. Я добыл продовольствие, два грузовика, но где наши, представляю примерно. Вот и выехал их найти, машины оставил в укромном месте.
Сколько точно тут пограничников, я сказать не мог, они постоянно мелькали, перемещались. Двое подняли мой мотоцикл, поставив к дереву, и заглушили, только пятеро бойцов контролировали меня. Ещё пару женщин с детьми заметил, не похоже, что с заставы. Может, комендатура? А так с три десятка их вроде. Да и армейцы были, двоих рассмотрел с малиновыми петлицами. Видимо, прибились.
– Где грузовики?
– В хорошем укрытии.
– Точные координаты.
– За горкой, где рак свистит.
– Лейтенант! Вы что себе позволяете?!
– Товарищ капитан, я же вам говорил: я память потерял. Вот, например, этот мотоцикл. Я не знаю, как им управлять, не помню, но сел и поехал. Грузовик – не знаю, как управлять, но сел и поехал. Я не знал, что умею говорить на немецком, а услышал речь и сам заговорил. Почти чисто. Я не знаю, как на *** посылать, но могу потренироваться на вас. Те двести бойцов, они меня вынесли из крепости, ухаживали, спасли, я для них всё достану. А вас я знать не знаю.
– Так, контуженый и потерявший память, это стоит иметь в виду, – пробормотал капитан, успокаиваясь. – А о чём вы хотели попросить?
– Я могу вести себя не как командир, просьба поправлять, показывать, что не так. Мало ли где накосячу. Чтобы в курсе были, что по незнанию, а не специально. Например, по тем припасам. Чую, что что-то не так сделал.
– Кстати, а как вы их добыли?
– У немцев.
– У кого?!
– У немцев. Мы, когда переправлялись, взяли живыми миномётчиков, я попросил, и на грузовике их связанными вывез. Через мост проехал на эту сторону, даже не проверили. А тут нашёл интенданта, взял его в плен, показал пленных и сказал: меняю на два грузовика припасов и немного медикаментов. Тот обещал клятвенно, поэтому отпустил его. Думал, наши привезёт, склады-то захвачены – нет, привез свои. Всё честно, забрал грузовик с пленными и оставил мне два своих с грузом. Пришлось сцепку делать, шофёра на вторую машину у меня не было. На двадцать километров перегнал машины, по пути брошенные советские осматривал, нашёл четыре ящика с патронами, сунул сзади, еле место нашёл, и вот дальше на мотоцикле. Не обманул немец, засады не было.