Неприятности с нами (ЛП)

— Он сбежал с собрания, — говорю я, понизив голос.
— Он зол.
— Прошло четыре года, Шарлотта.
— Лекс, — вздыхает Шарлотта, но, как и я, мы оба теряемся в словах. — Ты не можешь забыть те годы без меня. Я уверена, что ты их помнишь.
Я молчу. Конечно, я их помню. Невозможно забыть, независимо от того, насколько счастливы наши жизни. Жизнь без Шарлотты была сущим адом.
  
— Чувства, которые так сильны, просто так не исчезают, — утверждает Шарлотта, всегда выступающая за любовь. — Все по-разному переживают конец отношений.
— Амелия стала жить дальше? — спрашиваю я, не понимая, к чему она клонит. — Так почему же он нет?
— Когда-то я думала, что смирилась с этим. И, возможно, если бы не тот день в ресторане, все закончилось бы иначе. Если бы наши пути больше не пересеклись, Лекс, кто знает, где бы мы оказались, — не осторожный тон, несомненно, вызван тем, что мне не нравится обсуждать все, что связано с Шарлоттой и Джулианом. Может, я и принял его в нашу семью как мужа Адрианы, но я никогда не забываю о прошлом. — Я не сомневаюсь в любви Амелии к Остину, но я также помню, каково это — прогонять боль. Если это означало сказать «да» другому мужчине, то я так и поступила.
— Что ты хочешь сказать? — спрашиваю я в замешательстве. — Она делает это только для того, чтобы забыть о существовании Романо?
— Нет, я говорю, что именно так я и поступила, — соглашается Шарлотта. — В конце концов, Амелия последует за своим сердцем. Если она сказала «да» Остину, значит, она видит с ним будущее.
Я допиваю напиток в своей руке, позволяя льду стучать о стакан.
— И если Романо похож на меня, раз уж ты так любишь это подчеркивать, он вернется в Штаты и будет бороться за то, что считает своим, — возражаю я.
— Лекс, ты должен позволить ей самой выбрать, кого она любит. Ты не можешь принять это решение за нее, — сурово напоминает мне Шарлотта. — В последний раз, когда ты вмешался, мы чуть не потеряли ее. Я не потеряю свою дочь, потому что ты считаешь, что она заслуживает лучшего.
Я знаю это. Амелия — сильная и будет бороться за то, чего хочет. Она выступила против меня, когда хотела поступить в Йельский университет. У нее ген спорщика, как и у ее матери.
Четыре года — долгий срок. Но что с глаз долой, то из сердца вон. Амелия выглядит счастливой, ее жизнь наладилась. Я не верю, что она согласилась бы, если бы не хотела будущего с Остином. Она не такая.
На мой телефон приходит сообщение.
— Подожди, Шарлотта, дай мне только прочитать это сообщение.
Ричард: Романо запланировал свое возвращение в Штаты. Что вы хотите, чтобы я ему сказал?
Я снова подношу телефон к уху, сжимая губы в легкой гримасе. Я закрываю глаза, чтобы обдумать наш разговор с Амелией, но как только я пытаюсь рассуждать здраво, мой гнев вновь вспыхивает.
— Все в порядке? — спрашивает Шарлотта, волнуясь.
— Он хочет вернуться домой.
— Лекс, пусть он вернется домой, — почти умоляет она. — Пусть щепки падают, куда хотят.
— Он больше не тронет нашу дочь, — требую я, сжимая кулак на колене.
— Мой отец так говорил о тебе. Он ненавидел тебя за то, что ты бросил меня. Но посмотри на себя сейчас? Он любит тебя.
— Я не изменю своего мнения.
— Ты упрям, — уступает Шарлотта. — Лекс, мы не можем ее потерять. Ей придется сделать этот выбор самой. Так же, как это сделала я.
Я раздраженно отмахнулся: Шарлотта всегда принимает разумные решения. Чаще, чем мне хотелось бы признать, я позволяю своему характеру и чувствам мешать мне, особенно когда речь идет о моих дочерях.
— Почему ты все время должна быть чертовски права?
— Потому что я твоя жена, — легкомысленно предупреждает она. — И ты меня любишь.
Я не могу скрыть ухмылку: — Жена, по которой я очень скучаю, ведь прошло уже четыре несчастных дня в Лондоне. И у которой не нашлось времени, чтобы позвонить мне по видео.
Шарлотта смеется: — Твоя ночь — моя середина дня. Что именно вы хотите, чтобы я делала с людьми на другом конце офиса?
— Хм, это зависит от... — пробормотал я, ужасно скучая по ней. — Насколько ты мокрая?
— Ну, а насколько ты твердый?
— Шах и мат, детка, — говорю я ей, поправляя промежность, расстегивая брюки. — Запри дверь, позвони мне по видеосвязи, и мне лучше увидеть твою сладкую киску, иначе.
— Иначе что? — я почти слышу, как она двигается.
— Иначе, когда я вернусь, ты пожалеешь, что не послушалась меня.
— Какая дразнилка...
— Я жду?
Звонок заканчивается, и только после этого раздается видеозвонок. Шарлотта одета в свое сексуальное черное платье с красной помадой и туфли на каблуках. Черт, как долго меня не было? Я скучаю по ней как сумасшедший. Между нами по-прежнему все так напряженно. Хотя я сократил количество путешествий, мне трудно разлучаться с ней, когда бы я ни был. Мы прибегаем к видеозвонкам — единственное, что помогает мне сохранять рассудок, когда я в отъезде.
Поскольку дети уже намного старше и не мешают нам в постели, мы по-прежнему трахаемся каждый день и часто уезжаем на выходные, где я поглощаю ее тело, как гребаный храм. Я думал, что с возрастом наше либидо замедлится, но все скорее наоборот. Мы стали более изобретательными в своих попытках, что только еще больше заводит меня.
Но сейчас она нужна мне больше, чем когда-либо, я отчаянно хочу вернуться домой.
— Вы готовы, миссис Эдвардс? — игриво командую я.
Губы Шарлотты изгибаются в озорной ухмылке, в то же время ее красиво наманикюренные руки скользят между бедер.
Блядь.
— Для вас, мистер Эдвардс, — шепчет она с соблазнительной улыбкой, нарочито сдвигая очки для чтения на переносицу и облизывая губы. — Всегда.
  
Четвертая глава. Амелия
 
Стопка коричневых коробок разбросана по всей гостиной.
После трех лет жизни в кампусе я наконец переехала в общую квартиру с Лизель и еще одной студенткой, Кейли. Это был год мучений с Кейли.
У Лизель были свои причуды, но в целом мне нравилось жить с ней. Несмотря на ее общительный характер, который означал, что она любит все общественное, она невероятно умна и не покладая рук учится.
С другой стороны, Кейли — это совсем другая история.
Ей нравились мужчины, и она часто приводила их к себе, чтобы быстро, хотя и громко, пошалить в спальне. Я никогда бы не подумала назвать ее унизительным словом, но ей нравилось прыгать от одного мужчины к другому, не обращая внимания ни на что на свете. Парни из колледжа, один достаточно старый, чтобы быть моим дедушкой, — список можно продолжать.
О, и один раз, когда в комнате было больше двух.
Опять же, я не должна судить. Некоторые люди получают удовольствие от нескольких мужчин одновременно. Но мне не нравится просыпаться от того, что на нашей кухне сидит какой-то незнакомец, едва одетый, и смотрит на меня как на кусок мяса.
Мы пытались высказать свои опасения Кейли, но ей, похоже, было все равно. В итоге Лизель решила переехать к своему парню, а я нашла квартиру рядом с гаванью. Я просто помешана на хорошем виде.
Мой отец был не в восторге от того, что я живу одна. Тогда он попытался купить для меня какую-то нелепо дорогую квартиру. А мне хотелось чего-то скромного, тем более что я не собиралась проводить здесь много времени. К тому же я планировала остаться здесь только до конца года. Было разумнее переехать поближе к городу, поскольку многие мои занятия перешли в онлайн, а добираться до офиса — та еще морока.
Мысль о том, что я буду жить одна, несколько возбуждает меня. Я никогда не жила одна, переехав сразу из дома в комнату в общежитии, а затем с Лизель и Кейли. Это такие мелочи, как оформление комнаты так, как я хочу, или знание того, что вся еда в холодильнике принадлежит мне и никто другой не будет есть остатки китайской кухни.
  
Если я хочу ходить голой, то пусть так и будет.
Мы с Остином говорили о совместном проживании, но ему нужно быть поближе к кампусу, особенно с его учебной нагрузкой. Изучение медицины — это не шутка, и я восхищаюсь его целеустремленностью. Этот парень неудержим. Мы оба решили посмотреть, как пройдет год, и если у нас возникнет желание переехать вместе, мы найдем что-нибудь небольшое на Манхэттене, что будет нам по карману.