Неприятности с нами (ЛП)

Я раздраженно хмыкнул: — Слушай, мне нужно вернуться в офис. Мы можем продолжить завтра.
— Ни один из них, Уилл.
— Ни один из них?
— Это не похоже на дом, — Она вызывающе покачала головой.
Спор продолжался до тех пор, пока нам не показали трехэтажную квартиру, в котором все изменилось. Я видел, что она мгновенно влюбилась в это место, ее лицо выражало благоговение, когда мы проходили мимо. Я не собирался рисковать, что она передумает, поэтому сразу же купил квартиру и потребовал, чтобы она переехала как можно скорее.
  
Мы переехали через несколько недель, не имея ничего, кроме кровати, чтобы назвать ее своей. Когда дело дошло до мебели, я не интересовался, и Амелия тоже. Слава Богу, у нас есть Ава. Это именно ее занятие, но, клянусь, она сводит нас обоих с ума. Количество текстовых сообщений об обоях слишком велико. Я предупредил ее, чтобы она оставила меня в покое и выбирала сама, иначе она уйдет, а я вызову кого-нибудь другого.
Эрик тут же поднял руку, но он был не лучше Авы. Они оба раздражали друг друга не меньше.
И все же самая большая новость, потрясшая наш мир, пришла ночью после того дня, который должен был стать самым длинным в истории.
Я вернулся из Бостона, а Амелия весь день провела в офисе. Последнюю неделю она возвращалась домой незадолго до полуночи. Маминой фирме было поручено дело о семье из шести детей, которые несколько недель назад потеряли обоих родителей из-за пьяного водителя. Само дело было душераздирающим, и все сотрудники фирмы боролись за то, чтобы найти семью для всех шестерых детей.
Что еще хуже, семья была в долгах и едва сводила концы с концами. Родители не оставили после себя ни имущества, ни даже дома, который можно было бы назвать своим.
Амелия очень переживала, рассказывая о том, как трудно ей было оставаться профессионалом, когда ее эмоции выходили из-под контроля. Она начала сомневаться в том, что практика семейного права — это правильный выбор профессии для нее, но во время этих сомнений я заверил ее, что все, через что она проходит, в конце концов сделает ее сильнее.
Что касается меня, то это заставило меня взглянуть на ситуацию с другой стороны. Все деньги мира не могут избавить этих детей от боли или вернуть им родителей. Это заставило меня задуматься о том, как Rockford Technology может внести свой вклад в развитие общества. Мне больше не нужно было просто зарабатывать деньги, мне нужна была большая цель, и все эти мысли были вызваны моей женой.
Мы сидели на диване, который Ава доставила сегодня. Я не мог пожаловаться, насколько он удобен, и намеренно не обратил внимания на ценник, когда увидел счет. При моем достатке я был далеко не скуп, но кто бы мог подумать, что диван может стоить так дорого.
Открыв бутылку вина, мы оба выпили, свернувшись калачиком в объятиях друг друга, даже не переодеваясь.
Потом нам позвонили.
Малыша Найта, или, как его называли медсестры, Малыша Стоуна, должны были передать в приемную семью, а затем усыновить.
— Я не понимаю, — спорила Амелия с Чарли во время звонка. — Как Стюарт Найт может подать заявление о лишении его прав отца?
Чарли объяснил Амелии суть процесса, хотя Амелия прекрасно знала, как это происходит. Скорее, она не понимала, почему он решил это сделать.
Однако этот звонок все изменил.
В последующие дни Амелия начала отходить от своей обычной веселой натуры. Я решил, что это связано с делом, в котором она помогала маме, зная, как сильно оно эмоционально затрагивает всех участников. Но по мере того как тянулись дни, Амелия погружалась в еще более глубокую депрессию. Она почти не спала, ворочалась, просыпалась от кошмаров в паническом поту.
Я понятия не имела, как с этим справиться, и обратился за поддержкой к Чарли. Но и она беспокоилась о психическом здоровье дочери, признавшись: В последний раз она видела ее такой, когда я уезжала в Лондон.
После телефонного разговора с Чарли я подошел к кровати и обнаружила, что Амелия сидит прямо и безучастно смотрит в стену. Прошла неделя с тех пор, как я в последний раз прикасался к ней, и я был вне себя от желания помочь ей. Я просто не знал, что творится у нее в голове.
— Амелия, — тихо позвала я, присаживаясь рядом с ней. — Тебе нужно поговорить со мной. Расскажи мне, что происходит.
— Я не знаю, — прошептала она, нервно сжимая руки. — У меня много мыслей.
— Но тебя что-то расстраивает? Это из-за ребенка? Я знаю, что ты не согласна с решением Стюарта, но ребенок попадет в любящую семью.
— Откуда ты знаешь? — огрызнулась она, ее глаза потемнели и стали отрешенными. — Ты знаешь, сколько детей переходят из приемной семьи в приемную? Некоторые до восемнадцати лет.
Я тщательно подбирал слова. Амелия готовится стать юристом, а спорить часто бывает бессмысленно. Этому я научился за то короткое время, что мы вместе.
— Думаю, я не знаю точно.
— Именно, — заявила она, скрестив руки. — Он должен попасть в любящий дом. Родители, которые будут любить его беззаветно до конца его жизни.
— Я уверен, что для него найдется такая семья.
Она опустила взгляд на колени, не в силах смотреть мне в глаза. Я придвинулся к ней ближе, осторожно приподнял ее подбородок, пытаясь понять ее чувства.
— Что на самом деле не так, Амелия? — мягко спросила я.
— Почему мы не можем взять его на воспитание, усыновить.
Я застыл на месте, не в силах собрать свои мысли воедино, чтобы не показаться бесчувственным. Я медленно моргал глазами, чувствуя, как тяжесть наваливается на мои конечности.
— Для начала, ты впервые говоришь о том, что хочешь взять ребенка на воспитание или усыновить. Я просто предполагал, что у нас будут свои дети, когда ты закончишь юридический факультет.
— Я действительно хочу однажды снова забеременеть, но почему этот ребенок не может стать частью нашей семьи? Луна — приемная, но это никогда не мешало Джулиану и Адриане хотеть ее и расширять свою семью.
Усыновление и воспитание ребенка — это чуждое для меня понятие. Я никогда не задумывался об этом, не говоря уже о том, чтобы считать это частью своих планов на будущее.
— Хорошо, но, Амелия, все не так просто. Ты еще учишься.
— Значит, я отложу учебу.
— Ты не можешь отложить учебу, — я покачала головой, не соглашаясь.
— Почему?
— Потому что ты так много работала, чтобы добиться своего.
Амелия поджала губы, ее глаза боролись со слезами: — Да, а в больнице в Орландо лежит ребенок, у которого нет семьи, чтобы позаботиться о нем. А теперь скажи мне, что важнее? Йель или жизнь этого ребенка?
Я закрыла глаза, стараясь сохранять терпение. Это могло легко перерасти в ссору, которая могла разлучить нас, поэтому я старался обдумывать свои действия, зная, насколько она эмоциональна.
— Мы едва можем найти время друг для друга. Как же мы будем растить ребенка?
Я видел разочарование на ее лице и то, как ее плечи прижались к изголовью кровати. Есть не так много вещей, которыми Амелия увлечена и из-за которых готова спорить, поэтому я знал, что это важно для нее. Я просто не ожидал, что она захочет, чтобы мы создали семью таким образом.
— И предположим, мы все это уладим, — мягко заметил я. — Нужно пройти через множество юридических инстанций. Нет никакой гарантии, что мы сможем стать приемными родителями или усыновить ребенка.
— Но ты хочешь попробовать? — взмолилась она, затаив дыхание.
— Ты этого хочешь?
— Я хочу тебя, Уилл. И ты прав. Я никогда не ожидала, что создам семью таким образом. Но этот маленький мальчик свел нас вместе. Он не просто так появился в нашей жизни все эти недели назад. Не зря Эшли вошла в тот бар той ночью.
  
Я потянулся к ее руке и нежно поцеловал костяшки пальцев. Какая-то часть меня задавалась вопросом, почему все это произошло. Я воспринимал это как испытание, чтобы проверить, насколько мы сильны и сможем ли мы достичь другой стороны.
— Это решение должна принять не только я, — призналась она, понизив голос. — Это должны сделать мы. Как муж и жена. Мы оба должны взять на себя обязательство обеспечить любящий дом для этого ребенка, если однажды нам выпадет счастье стать его родителями.